Отец до сих пор остаётся одним из сильнейших боевых магов Аларана. Меня он тренировал с детства, поэтому от обычных целителей я отличаюсь возможностью при необходимости перейти в рукопашную. Вообще, убиваю я с такой же лёгкостью, что и лечу, не зря же мне дали прозвище Доктор Смерть.
Мы до сих пор не знаем точно, что является первопричиной — характер или дар, но доподлинно известно, что обладающие одним и тем же даром имеют много общего и в характере. Но я — необычный целитель, жизнь не была для меня такой ценностью, как для коллег. Я и до войны был жёстким в своих решениях и оценках, но она сделала меня по-настоящему циничным.
Самое ужасное на войне — равнодушное отупление. Бесконечное обессиливание, недосып, недоедание, постоянный страх смерти из любого через пару месяцев делают равнодушного монстра просто потому, что у всего есть предел. У страха смерти он тоже имеется. После заключения мира я долго не мог почувствовать вкус жизни. Смотрел на людей, и мне было по большому счёту всё равно, живы они или нет.
Многие, с кем я служил, превратились в таких же бездушных монстров. Исключением стали лишь единицы, включая Эртаниса. Его спасла любовь к семье и Маритане и, вероятно, любовь Маританы.
Я же смог жить дальше только благодаря желанию доказать Ксендре, что я чего-то стою, и делам. Наверное, забавно это слышать, но иногда, чтобы остаться в здравом разуме, нужно его чем-то хорошенько загрузить. Идея Эртаниса делать вирраль меня поначалу особо не привлекала, нужно было просто чем-то занять себя. Да, опустевшие после войны земли на юге были дёшевы, да, мы могли их выкупить и использовать, да, проект выглядел многообещающе, но всё это я воспринимал разумом, эмоционально я был пуст и ко всему равнодушен. И если бы друг предложил отлавливать ящеров, чтобы варить из них мыло, или добывать илеоку, я бы принялся за дело с тем же нулевым энтузиазмом. Мне было всё равно, чем заниматься. Хотя мог и засесть в своём лействе и не заниматься ничем. Дед оставил в наследство поместье Эльогар, которое хоть и не приносило никакой прибыли, но и убыточным не было, там вполне можно существовать годами, не задумываясь о работе. А если опять урезать жалованье работникам, как это делал дед, то и получать крошечный доход.
Сейчас же наше с Эртанисом дело обрело для меня смысл, со временем я начал его любить и ценить. Первые урожаи, продажи, доходы, успехи и уверенность в завтрашнем дне дали опору. Глядя на семью друга, я всё чаще задумывался о детях, но гнал эти мысли прочь. И тем сильнее ненавидел свою неизвестную жену, ведь мне казалось, что она отнимает у меня часть жизни.
Кто знал, что жена ни при чём и сыновей у меня аж двое?
К счастью, сейчас я созрел для того, чтобы получать удовольствие от занятий с детьми, учить их тому, что считаю важным сам. Даже к лучшему, что они не появились в моей жизни раньше. Кем бы я предстал перед ними сразу после войны? Смог бы пройти тот же путь, зная, что за спиной у меня семья и я обязан вернуться?
Из размышлений меня вырвал голос Эртана.
— Я всё думаю начать выращивать сахарные плоды. Сахара мы используем много, сезон созревания у них с виррой отличается, поэтому можно не переживать за нагрузку на сборщиков урожая. Сможешь найти специалистов? — спросил друг.
— Смогу. Мне тоже эта идея приходила в голову, особенно если учесть, что в предгорьях для вирры уже слишком холодно и ветрено, а для сахарных плодов — самое то, — я развернул карту на столе. — Смотри сюда, мы планировали выкупить вот этот участок, но если хотим замахнуться ещё и на плантацию сахарного дерева, то можно расширить территорию до предела вот тут. И тогда долина будет принадлежать только нам двоим.
— Думаешь, король на это пойдёт? — засомневался Эртанис.
— Если бы выкупить хотел один собственник, то вряд ли, а так — шанс есть.
— Можно было бы привлечь кого-нибудь ещё. Тарна, к примеру.
— Нет, он неплохо развлекается, будучи частным дознавателем, да и мне не хочется привлекать кого-то третьего. Тарн — надёжный малый, но мне нравится, как дела идут сейчас. Ничего не хочу менять. Мы с тобой находим общий язык, при этом не сильно мозолим друг другу глаза. Я и тебя-то видеть чаще пары раз в месяц не готов ни за какие деньги, до сих пор не понимаю, как справляется Маритана. Святая женщина с безграничным терпением.
— Не завидуй. Тебя тоже особо терпеть никто не рвётся, даже удивляет, что Аня на твою вечную угрюмость не обращает внимания, цени такую непритязательность.
— У нас тут женщины тоже не особо переборчивые, после войны-то.
— И тем не менее очередь у тебя за порогом не стоит.
— Ксендра бдит, да и вообще я женат.
— Да-да, только в этом и дело, а не в твоём прекрасном характере, — рассмеялся друг.
— Можно подумать, у тебя характер сильно лучше.
— Я хотя бы иногда улыбаюсь.
— Тебе есть кому.
— Тебе теперь тоже. Не распугай их своей мрачной физиономией.
— Ещё советы будут, или ты уже отстанешь от меня со своими нравоучениями?
— Уже отстал. И предлагаю выпить.
— Ты сопьёшься.
— Это мой план и цель на ближайшие лет десять, — подмигнул мне Эртанис.
Закончив разговор, я отправился на встречу со специалистом по артефактам, вызванным из столицы. С этим пожилым магом я уже неоднократно пересекался и всегда оставался доволен качеством его работы. Происходивший из бедной семьи и немного хромающий по части манер, он, тем не менее, ценился в высшем свете Аларана своими навыками и смог построить неплохое дело в условиях жёсткой конкуренции. Сам он был высок и худощав, узкое лицо переходило в узкие плечи, заканчивающиеся тонкими пальцами на узких же ладонях.
— Блага вашему роду, зайтан Альсар.
— И вашему, лей Иртовильдарен. Я привёз заготовки, которые вы просили. Четыре металлических хайратника с защитными свойствами. Сплав изначально магический, металл заговоренный, камни, как вы и хотели — бирюза.
Я посмотрел на заготовки. Наша аларанская бирюза отличалась от иномировой чистотой и цветом, и не в лучшую сторону. В дальнейшем можно будет заказать другие артефакты из привезённых мною камней, а пока же сойдут и эти. Бирюза в них была менее однородной, не имела зеленоватого оттенка, скорее просто мутно-голубая. Ценилась она так высоко за счёт двух вещей: абсолютной универсальности и возможности не только хранить, но и накапливать магическую энергию. Артефакт на бирюзе, по сути, был вечен и не нуждался в профилактической подзарядке. Другие камни тоже могли хорошо держать магию, но многие подходили только для определённого применения, как, например, изумруды или кварц. Их использовали исключительно для боевых задач.
— Я просил сделать максимальную ментальную защиту, кто автор?
— Это работа зайтана Кориониса, он лучший специалист во всём Аларане и даже за его пределами. Его работа стоит дорого, но за такую защиту не жалко заплатить.
— Согласен, зайтан Корионис действительно хороший специалист, сильнее разве что старший принц Альвы, но тому равных нет.
— Вот этот камень пока пуст, его я предназначил для целительских чар, как вы и просили. Заряжать будете самостоятельно?
— Да. Но мне потребуется ваша помощь для того, чтобы вплести силу в общую схему. К сожалению, артефактор из меня никакой.
— Отчего же «к сожалению»? К огромной радости, моей. Будь все хорошими артефакторами, остался бы я без работы, — беззаботно хмыкнул зайтан Альсар.
— Отлично. Сегодня я ещё не в форме, поэтому предлагаю заняться нашими заготовками завтра утром. Жену и детей я предупрежу.
Мой собеседник удивлённо выгнул тонкую седеющую бровь.
— Не знал, что у вас есть семья.
— Я и сам не знал. Они жили в другом мире, а из-за травмы я о них не помнил.
— Ах, вот как. Любопытно. То есть вас зря подозревали в связях с повстанцами?
— Выходит, что так.
— А какая была стройная версия! И памяти нет, и ваше бессознательное тело прямо на месте преступления, и таинственная метка от неизвестной женщины, и так кстати опоздавшие и не пострадавшие родители, а главное — полные карманы бирюзы! Однако, я всегда был против этих слухов. Бирюза, что у вас нашли, никогда не была обработана магически, а это странно. Кроме того, уж больно складно всё выходило, вот только сообщников и мотива не было. Кто-то, кто это сделал, обладал огромными ресурсами и был очень умён. А вы стали идеальным козаром отпущения. К счастью, ваш отец использовал всё своё влияние, чтобы вместо казни вас отправили на войну.
— Вы неплохо осведомлены.
— А как иначе? Нашумевшая история. Опять же, своих клиентов нужно знать хорошо. А конкурентов — ещё лучше, — окончательно развеселился зайтан Альсар, убирая почти готовые хайратники в шкатулку.
— Я бы хотел, чтобы вы оценили некоторые изделия, что я привёз и хочу продать.
— С удовольствием, давайте посмотрим.
Достав купленное в другом мире, я показал артефактору. Озвученная им сумма была даже выше, чем я планировал. Эти деньги я с удовольствием пущу на развитие дела. А сбережения — на строительство столичного дома. Моё лейство находится в дневном перелёте от столицы, что вроде бы не так далеко, но дела всё больше требуют непосредственного присутствия в городе, а порталами каждый день не намотаешься. Поэтому, когда Ксендра предложила спроектировать и построить для нас городской особняк, я согласился, да и в продаже как раз был очень перспективный участок земли. Сейчас же получалось удобно: жена и дети поживут в поместье, а я останусь в столице и буду у них наездами.
Имение было наследством моей матери. Все производственные процессы хорошо отработаны ещё дедом, поэтому я стараюсь не трогать отлаженное, как хороший механизм, дело, тем более что в козарах я не сильно разбираюсь. Когда отец сказал, что лишает меня наследства, он имел в виду другие земли, а именно лейство, находящееся в десяти днях лёта от столицы. Отцу принадлежат огромные территории с равнинами, горами, озёрами и лесами, и даже городами и посёлками.