Что же так царапало, не давая расслабиться и уснуть? Слова коронела о новых законах? Дети, которых оставили без образования? Это уже теплее. Верил ли я Анену? Безусловно. Коронел, выбившийся из солдат, имел репутацию сварливого, но честного вояки, хорошего стратега и тактика. Он был одним из немногих, кто умел добиваться поставленной цели с минимальными потерями личного состава. Его слова о том, что война странно закончилась, нельзя сбрасывать со счетов, тем более что об этом говорили и раньше. Те, кто видел войну изнутри, не могли не признать его правоту. Доверял ли я его умозаключениям? Вполне. У меня тоже есть вопросы к королю. При мысли о последнем сердце застучало чуть чаще.
Итак, король? Дело в Ферралисе? Скорее всего. Он мне настолько глубоко неприятен, что логически объяснить своё отношение я не могу. Действует ли он на благо Аларана? Сложно сказать. Я не особо интересовался политикой, хотя отец этого никогда не одобрял. «Сначала ты не интересуешься политикой, а потом в один день она приходит и интересуется тобой», — говорил он. И был прав. Когда гражданская война постучала ко мне в двери, никто не спросил, хочу ли я видеть её на пороге. Когда следом за ней пришли альваты, то их тоже мало интересовали мои взгляды, а вот мои земли пришлись им вполне по душе. К счастью, до нашего поместья война не докатилась, остановившись чуть севернее столицы.
Что до короля, то Ферралис был мелочным, ядовитым и гадил людям просто из любви к искусству нагадить. Обращаться к нему за помощью чревато, но порой можно попасть и под хорошее настроение. Хотя лучше дел с ним не иметь. Любитель женщин, он нередко получал желаемое шантажом, принуждением и ложью, не стесняясь пустить нелицеприятные слухи о сопернике или даже предмете интереса, если таким образом становилось возможно расторгнуть ненужную помолвку или испортить отношения в паре.
Но короли — это всегда генетическая лотерея, в которую проигрывает страна, так что другого варианта у нас не было. Все ближайшие родственники нового короля, кроме его двоюродного брата, погибли в Капитолии, а последний долго находился под подозрением и следствием, поэтому сам предпочёл отказаться от притязаний на трон в пользу юного Ферралиса, тоже приходившегося племянником старому королю.
Однако свои обязанности Ферралис хоть как-то, да выполнял, людей принимал, даже взял на себя разбор всех имущественных и семейных споров Старших семей, а распрей после войны возникло немало. Судил не особо справедливо, но недовольные быстро замолкали. Нравился ли мне такой король? Вовсе нет, я бы предпочёл на троне двоюродного брата короля, Аврелиса, человека более рассудительного, вдумчивого и сдержанного. Но моим мнением забыли поинтересоваться, а сам я не лез на баррикады, чтобы его огласить. Одного обвинения в государственной измене как-то хватило, чтобы охладить политический пыл.
Проворочавшись, я уснул, только чтобы в панике проснуться спустя какое-то время, показавшееся мгновением. Аня прижимала мою голову к груди и гладила по волосам.
— Всё хорошо, это сон, это просто сон.
Липкие сети кошмара не хотели отпускать, сердце бешено билось в груди, а я пытался вынырнуть из глубины пугающего сна, но разум лишь подкидывал новые и новые картинки, заставляя видеть мрачные угрожающие тени по углам.
Аня продолжала нашёптывать какую-то ерунду, которая отчего-то снимала напряжение. Глубоко вздохнув, я потёрся щекой о мягкие холмики её грудей. Есть плюсы в таком утешении. Целых два.
По опыту я знал, что снова уснуть уже не получится, поэтому хотел выйти на улицу подышать воздухом, но единая не пустила. Гладила, почёсывала, целовала, шептала разные глупости, и умудрилась усыпить меня. Видимо, опыт укладывания спать двух детей даром не прошёл.
Утро я встретил не сказать что бодрым, но не таким разбитым, как обычно. Как правило, кошмары меня мучили гораздо чаще, и удивительно, что их так долго не было.
— Любимый, ты как? — сонно спросила Аня, мягко поглаживая плечо.
Отчего-то этот вопрос не вызвал ни раздражения (чего она лезет?), ни агрессии (не её же дело). Поначалу захотелось рассказать, но по опыту я знал, что мои проблемы — это только мои проблемы, и никто не собирается просто так выслушивать мои душеизлияния.
— Всё хорошо, нужно собираться. Улетаем после завтрака.
Аня молча кивнула, а потом поцеловала в плечо и вгляделась мне в лицо.
— Тебя что-то расстроило вчера.
Вот так. Не вопрос, не просьба рассказать, утверждение. На вопрос я бы ответил «нет», на просьбу рассказать отмахнулся, а что делать с этим камнем упавшим фактом?
— Да. Боюсь, что коронел прав насчёт Ферралиса.
Вместо ответа она просто погладила меня по щеке, словно это могло как-то помочь. А потом это помогло. Стало легче. Оттого, что она ничего не стала говорить, тоже стало легче. Ни её уверения, что всё будет хорошо, ни размышления на эту тему, ни тем более вопросы я слышать не хотел.
Молча сделав утренние дела и собравшись, я с вещами спустился вниз, оставив Аню помогать детям собираться.
— Здорóвенько, капитайн.
— И вам не хворать, зайтаны.
— Спит ишшо твоя жёнка?
— Нет, детей собирает.
— Хорошáя девка, токма больно до обидок горяча.
— Так мож и ишшо где горяча, — усмехнулся спутник коронела, которого нам так и не представили.
— Капитайн Иртовильдарен, с кем имею честь? — строго спросил я у него.
— Теньент[9] Анен. Рошшвенник, штало быть, — улыбнулся он, сверкнув отсутствием двух передних зубов.
И так меня разозлила эта щербатая улыбка, что я протянул руку, взял его за челюсть и отрастил ему два зуба, дав возможность сполна насладиться всем спектром ощущений от этого лечебного процесса. Терпеть его шепелявость ещё несколько дней я не собирался.
— Теньент Анен, прошу комментарии о моей жене и моих сыновьях оставлять при себе. А то зубы ещё раз выбью и ещё раз выращу. Мы друг друга поняли?
— Поняли, капитан, як жеж не понять. Благодарствую, чай, за зубы-то.
— От таких-то щедрот, авось и мне ногу отрастишь? — весело сощурил коронел глаза.
— Могу язык укоротить и к ноге приделать. И тебе польза, и обществу тишина и покой.
— Ладно обчеству, а мне с того якая польза? — удивился Анен-старший.
— Прекрасных зайтан будешь одной левой ублажать, — хмыкнул я, чем вызвал взрыв хохота у старых вояк.
Отсмеявшись и подобрев, Анены жестом заказали завтрак на шестерых.
Аня с мальчиками спустились к столику, ничем не показав, что новая компания им неприятна.
— Значица так, мальцы. На ближайшие четыре дня ставлю вам боевую задачу свалить одноногого старика, — зашевелил бровями коронел. — А тебе, младший по званию, ставлю задачу учить жену. В Нинаре лично проверю, цацкаться, вестимо, не буду.
— Так мы вроде не на войне, коронел, чтобы задачи мне ставить, — фыркнул я.
— А жизнь так ужно от бранного поля отличается? Вестимо, не лишними будут занятия.
— Не лишними. Хорошо, коронел, твоя взяла. Тренируемся вечером перед ужином.
— Да и с утрего до завтрака размяться малясь не вредно, — мечтательно протянул он.
Завтрак нам принесли простой, но возмущаться никто не стал, поели с удовольствием, мальчишки же и вовсе всё сметали в мгновение ока. Надо будет купить им сладких орехов, пусть мяском обрастают.
На крыло встали довольно быстро, мои даже и не возились почти. Вылетели пусть и не стройным клином, но в небе не распались, группой долетели до следующей станции и устроились на обед.
Заметив, что мы после обеда остались заниматься, наши спутники расходиться не стали, мои объяснения слушали, а некоторые слова даже тихонько повторяли. Учились. Я впервые всерьёз задумался о том, какое образование получают простые селяне, если они не одарены. Выходит, сильных магов ищут по всей стране, а тех, кому не посчастливилось родиться с таким талантом, сбрасывают со счетов. Понятно, что не всем нужна наука и учёба, но как это выяснить, если не пробовать?
В сёлах были школы, но учили там только до восьми годин, дальше — Академия для одарённых, а для остальных — сельский труд. В Старших семьях учились все дети, имели возможность проявить таланты на разных поприщах, даже если магией не владели. А с другой стороны, дети для селян — это не столько наследники и продолжатели рода, сколько бесплатная рабочая сила, поэтому даже будь в стране Академия для неодарённых, всё равно бы никто их туда не отпустил.
После урока языка мы приступили к тренировкам. Для того чтобы Аня не отвлекалась на то, что коронел делает с сыновьями, я увёл её за удобно расположенный сарайчик, где учил уворачиваться от ударов и выворачиваться из захватов. Бить самой смысла ей не было никакого, тут скорее она себе руку сломает, чем кому-то вред причинит этими маленькими кулачками. После полутора часов интенсивной работы Аня устала, но жалеть её я не стал — на крыларе отдохнёт, так что мы перешли на драку с палкой, но при одинаковой длине палок Аня мне удара всё равно нанести не могла: банально не доставала, руки были коротки в самом прямом смысле этого выражения.
Жена мне досталась слабая и не особо ловкая. Такую маригоры первую отловят и сожрут. И я даже не знал, огорчит меня это или обрадует.
Тренировалась Аня в лёгких местных сапожках, где в голенище предусмотрены небольшие ножны для коротких метательных клинков. Я ей дал пару своих со специальными колечками на короткой рукоятке, чтобы было удобно вынимать из сапога.
— Алекс, ну зачем мне это? Я всё равно не смогу метнуть в человека.
— Сможешь, если это будет действительно нужно. А так — да хоть верёвку перерезать, фрукт какой почистить, мало ли для чего ножик может пригодиться. И мне будет спокойнее.
— Знаешь что в нашем мире говорят про тех, кто приносит на драку ножи?
— Что? — заинтересовался я.
— Что они погибают от огнестрела, — отрезала Аня, а я не очень понял, что за огненные стрелы, но переспрашивать не стал.
У нас в ходу не стрелы, а болты, в том числе и огненные. И да, против них выходить с ножом как-то глупо, но кто мешает иметь при себе арбалет? У меня один всегда с собой.