Нравится, не спорю. В гомеопатических дозах.
А тут в меня горстями запихивают. Скоро лопну.
Когда счастливые мужья меня бережно помыли в четыре руки и уложили между собою, чтобы доспать, я, глядя сухими глазами на потолок, поняла - не хочу! Ничего не хочу! Алес. Дошла до ручки. Не хочу ни спать, ни есть, ни пить, ни... Неа, вот это я уж точно не хочу! И еще лет двадцать хотеть не буду. Приняла на грудь оптом пожизненную дозу.
И что, спрашивается, остается? Побег. Богатый выбор, однако: если не убегу - умру, убегу - тоже умру. В чем, спрашивается, разница и где тут золотая середина?
Да и золотой середины тоже не было. Как бы я не злилась, как бы не сопротивлялась и не отталкивала их, но каждый из мужчин занял в моем сердце свою нишу. И отсутствие любого обеднит мою жизнь, погасит часть душевного света. Это как жить наполовину...
- Открывайте! - заколотили в хлипкую дверь со всей дури, грозя вынести все к чертовой матери и выйти в окно на противоположной стороне.
- Кто там? - подорвался Филлипэ, начиная спросонья натягивать мне панталоны на голову.
- Дай, - отобрала я у него предмет своего туалета. - Я сама справлюсь. Лучше медведю помоги.
- Не умничай! - ответили шумные гости. - Открывай или отдавай бабку!
Мои глаза метнулись в сторону двери.
- Грабить будут, - авторитетно сказала я. - Если сразу начинают требовать деньги...
Не знаю, кто там был такой здоровый, но дверь он вынес. К нам в комнату ввалилось человек пять стражников, узревших дивную картину: бабка в подштанниках и безразмерной кофте, загораживающая медведя, который, в свою очередь, загораживает бородатого мужика в рубахе и шляпе, но без штанов.
- Ты предсказывать умеешь? - воззрился на меня видимо самый главный посланец, которого я сейчас та-ак пошлю...
- Я-я, жабеитовый мой, - нахмурилась я. соображая, что мои зубные протезы остались в ванной. И выпалила: - Я еще и проклинать могу! Сейчас как расскажу, где и когда у вас всех повиснет! - обвела стражников многозначительным взглядом в районе ниже поясницы.
- Не надо, - сориентировались мужики. - Мы тебя за дверью подождем! - и вышли в коридор, держа многострадальную дверь на вытянутых руках.
- Ничего не понимаю, - бурчал Филлипэ, прыгая на одной ноге, чтобы попасть в штаны.
- Взаимно, - метнулась я в ванную и навела окончательную красоту. - Сейчас пойдем и узнаем, что такое количество мужчин хочет от бедной старушки!
И заковыляла к народу под зубовный скрежет оставшихся.
- Ну! - набычилась я, заглянув за одиноко стоявшую посреди коридора дверь. - Зачем искали, хризопразовые мои?
- Начальник нас послал, - высунулся главный. - За тобой, бабуся. Ты его лучшему другу такого нагадала... Так все сбылось!
У меня глаза из орбит выпали! Если бы я еще помнила, чего я ему за деньги наврала... нагадала.
- Совсем? - потерла я переносицу, пытаясь прикрыть свои лупоглазые зенки.
- До последнего слова! - уверенно отрапортовал усатый вояка.
- Плохо, - пожевала я губу. - Как он теперь будет жить дальше?
- Так нас за этим и послали, - поскреб загривок старший. - Сказали, привезите, дескать, пророческую бабку, пусть она еще чего-нить нагадает!
- «Ты, доча, гадай не так глобально, как в прошлый раз, - прорезался папа-Хаос. - А то я заманался золотой рыбкой пахать! Гадай чего-нибудь по мелочи!»
- Не пойду, перидотовый мой, - важно надулась я. - Мне для настоящего гадания антураж нужен, сопроводительный эскорт из доверенных лиц... И еще мне в Азалемару надо...
- Сопроводим, - пообещал мне главный. - Доставим, оградим и обеспечим!
- Одна не пойду, родонитовый мой, - сменила я гнев на милость и игриво подмигнула мигом побледневшему стражнику. - Эти со мной, и еще небольшой табор...
- Что за сборище, вашу демагогию! - задний стражник упал, открыв вид на злющую Клару со вторым томом «Консуэло» в руках. - Почему честным людям здесь спать мешают?!!
- Да! - выступил из-за нее Карл, оттесняя дочурку. -Это против общечеловеческих правил!
- А в рыло? - хотел сунуть ему под нос здоровенный кулак главный.
- Это мой начальник охраны, берилловый мой! -решительно пошла я в наступление. - Хочешь меня, бери всем табором!
И нас взяли оптом, хотя и тихо ругались на довесок к основному товару.
- На кой ляд тебе, бабуся, - уговаривал меня старшой. - Этот кагал? Ну ладно, вон того чернявого ты еще по назначению использовать можешь, а медведь-то зачем?
- Его тоже можно использовать, - заверила я стражника. - Подумай сам. зачем таскать такую прожорливую животину с собой просто так? - и снова игриво подмигнула.
Эмилио попытался покусать главного, задушить меня и покончить жизнь самоубийством.
- Теперь понятно, - кивнул главный, во все глаза рассматривая скачущего в пляске Святого Витта медведя. - Как пугало возите.
- Пугать он умеет, - не стала отпираться, мигом забираясь в кибитку. Ко мне тут же залезла недовольная Клара с томиком. Карл с вилами и Гастелло с вопросами.
- Зачем ты сунулась в эту авантюру? - напустился на меня пират шепотом, чтобы не услышал наш почетный караул.
- Потому что они отвезут нас в Азалемару, минуя все посты и охраняя от всех досмотров, - так же тихо прошипела я. Выразительно намекнула: - Или так, или все равно к начальству приволокут.
- Резонно, - заметил Карл, почесывая затылок. Вилами.
- Пусть лучше отработают хотя бы часть налогов, направленных на защиту населения от разбойников и пиратов.
- А с каких пор вы все стали честными людьми? - вспомнила я не дающий мне покоя вопрос.
- С тех пор, как стали цыганами, - наивно ответила Клара. Позвенела монистом: - Мы же не можем уронить их высокое звание. По нашим поверьям, это самый честный и отзывчивый народ!
У меня перешибло дыхание.
- Да-а? - безмерно удивилась я. - Мне, видимо, встречались другие цыгане...
Что было дальше? Дальше я своим языком отрабатывала наш беспроблемный путь до Азалемары, рассказывая всем жаждущим, что их ждет на жизненном пути, а некоторым и предсказывала, что будет за ним. В смысле, кем им суждено родиться в будущем.
За нашим табором шла многосотенная очередь желающих получить жизненный пинок. Они перекликивались по ночам, отмечались, сверяя номера по ладошках. Били всех сунувшихся без очереди...
В общем, когда на пятые сутки вечером вдали показались верхушки храмов Азалемары, я уже была самой богатой цыганкой в истории этой страны. И самой могущественной. Мне было даже слегка жаль расставаться с таким доходным обликом, но глядя на злобствующих мужей, понимала, что лучше быть живой и с деньгами, чем мертвой и без денег.
Так что, улучив момент, мы ускользнули от толпы и смылись в направлении ближайшей общественной бани, чтобы в который раз изменить свой внешний вид...
- Полное падение устоев! - безустанно возмущался Эмилио, стаскивая с меня красочное тряпье. - Где это видано, чтобы хрупкая, слабая женщина обеспечивала семью?
- А... - открыла я рот и чуть не получила туда мочалку, которой Филлипэ отмывал мой грим на лице. Особенно остервенело он тер мою замечательную бородавку. Можно сказать - символ финансовой удачи!
- Все, что заработала - отдашь храму Игори! - строго-настрого приказал мне синеглазый на полном серьезе.
Он, что, совсем сбрендил? Где это видано, чтобы я своими руками модельеров спонсировала?!!
- Ни за что! - ради этого протеста я была даже согласна на пребывание мочалки в моей ротовой полости. - Тьфу!
- Это ты кому? - возмутился Эмо, обливая меня горячей водой. - Женщина должна оставаться женщиной! А не шастать с незнакомыми мужиками и не щупать чужие руки! Ей следует смиренно находиться рядом с мужем!
- А что делать если муж - медведь? - подколола я с совершенно невинным видом.
- Это временно! - вызверился Эмо.
- Не заметила этого, - возразила я, блаженствуя в избавлении от всех этих накладок и экстремального макияжа. - Как ломился напрямую, так и прешь!
- Ты как с мужьями разговариваешь? - окрысился Филлипэ.
- Громко и чувством, - подсказала ему я.
- Нет! - затрясся от бешенства синеглазый. - Тебя все же стоит выпороть!
- Только попробуй! - пригрозила я, начиная понимать собственно, к этому все и идет. Поскольку они действительно пять дней наблюдали, как я уединяюсь в кибитке с мужиками и все оттуда выходят со страшно довольным и. главное, удовлетворенным видом. И попробуй докажи, что на такую бабку можно польститься только в темноте и одни раз! А ко мне многие чуть ли не каждый день наведывались. Пока деньги были.
- И попробую! - заверил меня Филлипэ, подхватывая меня на руки и опускаясь со мной на скамью. После чего достаточно ловко перевернул меня пятой точкой вверх... и тут додумался до странной мысли - помимо руки сюда ему можно и другое приложить... или вложить...
- Эмилио! - окликнул он друга, оглаживая мою гузку. -До какого времени оплачен отдельный кабинет?
- До утра, - откликнулся тот, тоже подбираясь к вожделенному телу. Этому красавцу вообще хуже всех пришлось. Пять суток без продыху медведя изображать, когда каждый норовит клок волос из шкуры на удачу вырвать (узнаю кто эту «утку» пустил - убью Гастелло!) и кусок сырого мяса в пасть запихать (мне пришлось врать, что у питомца гастрит, и он сырую пищу не переваривает).
И я поняла - рот нужно раскрывать как можно реже! Неважно для чего, но реже. Сидела бы сейчас себе в дубовой кадке, мокла в горячей воде, пускала пузыри от радости! Нет, дернул меня черт за язык для того, чтобы весь организм поимели!
- Это очень хорошо, - ласковые пальцы выписывали по моей коже эротические зигзаги и мысли начали перестраиваться в другом направлении. Заодно пнули спящие до этого гормоны. Те решили не оставаться в стороне и пошли митинговать за активную половую жизнь.
Я пожалела, что здесь бром, как пиво, не разливают и отдалась на милость (скорее, на растерзание!) двум оголодавшим мужчинам.