Сползает с кровати, начинает двигаться ко мне, но я замахиваюсь и на него.
– Не подходи! По-хорошему прошу…
– Крис… – убито качает головой, а потом переводит плавающий взгляд на Никиту, – Ник, бл*дь… Ты что здесь забыл?!
– Вон пошли оба! – рявкаю так, что Бурковский вздрагивает.
Кивает часто, помогает дружку встать на ноги и ведет его на выход.
Я еще несколько минут смотрю на закрытую дверь. Хватая кислород ртом, задыхаюсь. Реву в голос, пряча мокрое лицо в ладонях.
К рассвету мои вещи утрамбованы в три сумки. Очень тихо, стараясь не шуметь, сношу их вниз, к выходу. И дожидаюсь такси, стоя на утреннем морозе.
Глава 18
– Это мои две полки, – показывает пальцем Лиза, моя соседка по комнате, – можешь верхнюю забрать себе и самую нижнюю.
– Самую нижнюю себе оставь, а мне взамен отдай одну из твоих.
Рыжая возмущенно фыркает и упирает руки в бока. Осматривает меня внимательно с ног до головы еще раз, словно раздумывая, что еще от меня можно ожидать. Я смотрю на нее исподлобья, всем своим видом показывая, что больше уступать не собираюсь.
Они и так успели сделать перестановку после того, как узнали, что к ним подселяют еще одну. Так с моей кровати исчезло покрывало, стоящий рядом стул, и тумба сменилась на табурет.
– С чего вдруг я должна с тобой меняться?
– С того, что за проживание здесь я заплатила столько же, сколько и ты.
– Но я первая сюда въехала!
– Если не нравится, можешь выехать, – пожимаю плечами, – или пожаловаться хозяйке.
Жаловаться никто из них, конечно, не станет, но обиду на меня затаить эти трое точно могут.
Я тоже не в восторге от нового жилища и соседок, но времени на то, чтобы искать более подходящий вариант у меня уже не оставалось. Пришлось соглашаться на этот. Двухкомнатную квартиру недалеко от Мкада с тремя соседками, студентками техникума.
– Посуду за собой убирать сразу, не ждать, когда она обрастет плесенью, – начинает давать наставления, компенсируя ими то, что я отжала у нее полку в шкафу, – душевую за собой мыть, волосы в сливе не оставлять.
Нарочито медленно, по одной штуке, вынимает свои вещи и перекладывает их на нижнюю полку. Я достаю из кармана телефон и усаживаюсь на кровать по-турецки.
– На бытовую химию мы скидываемся каждый месяц, – продолжает учить, – шампуни, зубные пасты и гели для душа у каждой свои. Чужое брать категорически запрещается!
От Тёмы в телефоне уже пять пропущенных. Быстро пролистываю пропитанные паникой сообщения и отправляю номер в черный список.
– Парней сюда не приводить, подружек тоже. Если шляешься по ночам, будь добра приходить тихо. Если храпишь…
– Не храплю. По ночам не шляюсь. Трахаться здесь ни с кем не планирую. Мыло и шампунь свои. Это все?
– Зовут тебя как?
– Кристина.
В полдень звоню в рок-бар, куда меня обещали взять официанткой и сообщаю, что согласна. Поработаю немного, осмотрюсь, может быть выпадет шанс устроиться на должность бармена.
Записи в трудовой у меня нет, как, собственно, и самой трудовой, а на слово никто не верит.
После того, как все вещи на своих местах, а кровать застелена в чистое постельное белье, я беру рюкзак и отправляюсь в магазин и прогуляться по окрестностям.
– Продукты себе купи! – кричат в спину, – чужой сыр тырить тебе никто не разрешит!
Надеваю бейсболку козырьком назад, застегиваю куртку под горло и шагаю вдоль проезжей части несколько кварталов.
Усиленно гоняю загазованный воздух через легкие и пытаюсь навести порядок в своей голове.
Мне все еще не верится, что я решилась на это. Ушла по сути из своего дома в никуда. Ни с чем. От страха перед завтрашним днем на коже выступает холодный пот.
Успокаиваю себя тем, что по факту я давно одна. С тех пор, как папа погиб в аварии. Признаю, что какое-то время жила иллюзией, что Артем моя семья. Так жить было спокойнее.
Были вместе, вместе бар открывали, ночей перед открытием не спали. Потом до того, как полностью укомплектовать штат, работали до седьмого пота. Все заработанное – в оборот.
Теперь, Крис, пожинай плоды своей беспечности.
В кармане звонит телефон. Вынимаю и, немного помешкав, потому что на экране незнакомый номер, принимаю вызов.
– Кристина!.. – раздается в трубке осипший голос Тёмы, – что за фокусы?! Говори адрес, я за тобой подъеду!
– Не надо за мной подъезжать… я не вернусь, Тём…
– Ты психанула?.. Я перебрал вчера, нихрена не помню.
– Ты Ника привел вчера, – останавливаюсь у входа супермаркет, – помнишь?
– Бл*дь… ты серьезно?.. Свалила из-за того, что мы пережрали вчера и завалились к тебе пьяными? Ты гонишь, зайчон!..
Сердце быстро разгоняется до максимума, горло дерет обида, изображение перед глазами расплывается.
Мне нечего ему сказать.
– Да пошел ты!
Сбрасываю вызов и отключаю телефон.
Пока шатаюсь между полками супермаркета, немного успокаиваюсь. Правильно сделала, что ушла! Может, как трусиха поступила, но я не знала, как еще себя защитить. Пройдет время, встану на ноги и буду думать, как забрать у Бурковских свое.
Покупаю самое необходимое и вспоминаю, что пока шла сюда, проходила мимо салона сотовой связи. Решаю, что с новым номером начинать новую жизнь правильнее.
В квартиру возвращаюсь уже вечером. Замерзшая, уставшая и голодная. Из трех моих новых соседок на месте только одна. Кажется, Жанна.
Сидя на кухне за столом, пьет чай с Наполеоном и молча наблюдает, как я выкладываю в холодильник купленные продукты. Потом наливаю воду в кастрюлю и ставлю ее на огонь.
– Что готовить собралась?
– Гречку и сосиски, – оборачиваюсь через плечо, – на тебя сварить?
– Там в сковородке картоха жареная, – говорит с набитым ртом, – угощайся. А завтра гречку на нас двоих сваришь.
Поднимаю крышку и тяну носом аппетитный запах поджаренной картошки. Сто лет такую не ела.
– А девочкам хватит?
– Девочки за размером жоп своих следят, – громко отпивает чай, – они по вечерам на обезжиренном кефире.
– Да?.. – бросаю на еще одни взгляд на золотистые ломтики, – спасибо, не откажусь.
Накладываю в тарелку картошки, наливаю чай и сажусь за стол напротив Жанны. Она, доедая торт, открыто рассматривает меня. Я тоже на нее смотрю.
На первый взгляд обычная. С темными волосами и короткой стрижкой, но ярко-синие глаза забирают на себя все внимание, а прочие непримечательные черты ее лица отодвигают на задний план.
– Учишься, работаешь? – интересуется будничным тоном.
– И то, и другое.
– На кого?
– Химфак… уже заканчиваю, – кладу в рот ломтик картошки, – ммм… вкусно… А ты на кого?
– Кулинарный.
– Можно было и не спрашивать, – смеюсь, указывая глазами на тарелку, – а работаешь где?
– Аниматором… временно. А ты?
– Официанткой. Но вообще я бармен.
– Ого! Сразу предупреждаю, девчонок спаивать не разрешу! – заявляет Жанна категорично.
– Думаешь, если бармен – сразу алкоголичка? Я не пью.
Кивнув, собирает крошки торта маленькой ложечкой, отправляет их в рот и запивает все чаем.
– А с личным что? Парень имеется?
– Нет, – вскидываю на нее взгляд, догадываясь, что она ждет от меня зеркального вопроса, – а у тебя?
– И у меня нет, – опускает руку под стол и кладет ее на живот, – зато есть беременность.
– От кого? – вылетает прежде, чем успеваю подумать.
– От мудака одного… не важно… он не знает… и не узнает.
Глава 19
Форма официантки на мне представляет собой черные узкие брюки, бордовую рубашку с коротким рукавом и длинный фартук в узкую вертикальную полоску. Это первое, на что я обратила внимание, когда мне предложили должность официанта, учитывая, что это рок – бар.
На миниюбку и чулки – сеточки я бы ни за что не согласилась.
Слушая ежедневный инструктаж управляющей, кончиками пальцев поглаживаю лежащий в широком кармане фартука рабочий планшет. Сегодня уже моя третья смена здесь. Работа не из легких, но и я не новичок. Быстро вникла и освоилась.
А вот дружбу заводить пока ни с кем не спешу. Чувствую косые взгляды на себе, слышу шепотки, в которых часто проскальзывает слово «новенькая», но держусь особняком. Слишком много знакомств за последнее время.
Мой рабочий день заканчивается в три часа ночи. Вызываю такси, переодеваюсь и пока еду домой, пересчитываю чаевые. Не фонтан, конечно, но на дорогу и такси на первое время хватит.
Дверь открываю своим ключом, не зажигая света, раздеваюсь в прихожей и сразу иду в душ. В баре хоть и имеется место для курения, но с вентиляцией явные проблемы, потому что весь дым тянет в зал. После работы каждый раз приходится промывать волосы на три раза.
Промокаю их полотенцем, одеваюсь в снятую с сушки свою пижаму и на цыпочках крадусь в комнату.
– Можешь не тихариться, – раздается в темноте тихий голос Жанны.
Вздрогнув от неожиданности, прижимаю обе руки к груди.
– Ты что здесь делаешь? А где Лиза?
На ощупь добираюсь до своей кровати и дергаю выключатель бра. Комнату заливает желтоватым светом.
Действительно, на кровати, которую раньше занимала Лиза, закинув руки за голову, лежит Жанна и смотрит в потолок.
– Мы с ней местами поменялись. По обоюдному согласию.
– Это она попросила? – спрашиваю, потому что общего языка мы с ней так и не нашли.
Открыто не ругались, но в каждом слове или действии ее сквозило раздражение. Я предполагаю – от того, что раньше она в этой комнате жила одна.
– Я.
– Ммм… – беру с подоконника свою расческу и, усевшись на край кровати, принимаюсь раздирать спутавшиеся пряди.
– Или ты против? – поворачивается на бок и устремляет на меня сощуренный взгляд.
– Ну… я думала, о таком спрашивают… Но я не против.
Наше общение с Жанной напоминает хоть какое-то подобие приятельских отношений. Она еще несколько раз накормила меня ужином, а я каждый день готовлю завтрак на нас двоих.