Останавливаюсь на очередном светофоре и, заметив, как она смотрит на меня, перехватываю ее взгляд.
По телу легкая электрическая волна пробегает. Как отголоски той ночи. Слишком свежи еще воспоминания.
У нее тоже. Вспыхивает, воздух ртом тянет. В серых глазах стыд с тенью той самой беспомощности, что вывернула меня тогда наизнанку.
Отворачиваюсь первым.
Как член Бурковского в ней туда – сюда елозил тоже не забыл.
На*уй.
– Старый лес твое наследство от отца. Я правильно понимаю?
– Нет там ничего моего, – прочищает горло, – официально все на Кристине Дмитриевне, моей мачехе.
– Артем говорил, она на него переписала, – проговариваю, поглядывая на нее, – он тебе сказал?
Вижу, что не сказал. Отрывает спину от сидения и распрямляет плечи. Утаил, сука! А ведь мог на Крис хотя бы помещение переписать.
– Откуда ты знаешь?
– Документы видел.
Хлопает ресницами, но быстро берет себя в руки и возвращается в исходное положение.
– Не считаешь, что пора бы заявить о своих правах?
– А тебе какое дело? – выпаливает резко, а я от ее выпада подобие удовлетворения чувствую.
– Терпилой нравится быть?
– Я сама знаю, что делать! Обойдусь без твоих советов!
Замолкаем оба. Крис застывает статуей, но я кожей чувствую ее состояние. Не такая она циничная и смелая, какой хочет казаться.
– Могу помочь, – выговариваю, сам от себя охреневая.
– Зачем тебе?
Зачем мне?.. Робин Гуд, бля, не иначе… Но девчонку с отцовским наследием реально кинули. Это даже Тёмыч не отрицает, утверждая, что Кристина все равно никогда ни в чем нуждаться не будет. На деле же живет у черта на куличках и работает официанткой в третьесортном баре.
– Просто есть такая возможность.
– И каким образом?
– Для начала консультация юриста, потом суд…
– У меня денег на юриста нет, – бормочет, потупив взгляд.
– Не проблема.
– Нет.
Столкиваемся лбами до искр перед глазами. Я скриплю оплеткой руля, Кристина, обняв себя за плечи, насуплено молчит. Доезжаем, наконец, до нужной улицы, встаем на перекрестке на светофоре.
– Артем тебе вообще друг! Ты ему мстишь за что-то? – произносит неожиданно.
Мщу… за что?..
Бред.
– Не люблю несправедливость.
С каких пор, интересно? Раньше этой черты за собой не наблюдал, но неспокойно мне. И пока не буду уверен, что все у этой девочки свободных нравов все хорошо, не успокоюсь.
Две недели ее искал – ребята помогли, по фото опознали официантку из рок – бара. А Бурковский все ждет, когда она в вузе объявится.
– Я сама… чуть позже…
– Когда деньги на юристов накопишь?
– Да, а что?.. – заламывает бровь, указывая рукой в сторону, – вот здесь высади.
Но я проезжаю место, на которое она указала, и сворачиваю в плохо освещенный переулок. Проехав мимо двух девятиэтажек, въезжаю в густо заставленный машинами двор.
– Здесь?..
– Да. Спасибо большое, – одной рукой прижимает сумку к груди, второй тянется к двери.
Не успевая подумать, хватаю за ткань ее куртки и тяну на себя. Крис тихо вскрикивает от неожиданности или от страха. Но и я в шоке. Так и застываем, вцепившись друг в друга взглядами.
– Пусти, – неслышно шевелит губами, чем привлекает мое к ним внимание.
В голове короткое замыкание, и глухой стук в висках. Но я отпускаю.
Дебил, бл*дь…
– Подумай на счет адвоката, – выдавливаю глухо.
– Хорошо, – потянувшись к двери, бросает через плечо.
– Стой!
Оборачивается и смотрит на меня огромными серыми глазами.
– Номер мой запиши.
Колеблется, кусая нижнюю губу, но телефон свой из кармана вынимает и записывает, цифры, которые я диктую.
– Дозвон мне сделай, – требую, когда она гасит экран.
– Зачем?
– Набирай.
И снова упрямится, а мне хорошенько тряхануть ее хочется. Твою мать, неужели нельзя быть попроще?! Вести себя адекватно и не ощетиниваться каждый раз, когда к ней обращаются!
– Давай, – продавливаю взглядом, и она уступает.
Вижу, что сохраняет меня как Эйне и жмет на зеленую кнопку вызова.
– Все? – спрашивает с вызовом, – теперь могу идти?
– Иди.
– Спокойной ночи, – звучит как издевка.
Выходит и, аккуратно закрыв дверь, вешает рюкзак на плечо и шагает к тускло освещенному козырьку подъезда. Жду зачем-то, пока она скроется за обшарпанной железной дверью, и только после этого уезжаю.
В салоне тонкий запах ее витает. В ушах тихий голос звучит. И внутри взбудораженность неясного происхождения.
Удерживая руль одной рукой, второй достаю из бардачка в подлокотнике бутылку воды. Смачиваю горло и бросаю ее на сидение, где недавно сидела Кристина.
Тёмыч просил сообщить, если она выйдет на меня. Не буду с этим торопиться, подумать надо.
Почти час добираюсь до дома, но уже паркуясь, вспоминаю, что в телефоне непрочитанное сообщение от Сони.
«Привет. У меня вечер сегодня свободный. Может, встретимся?»
Бл*дь.
Вида не покажет, но, наверное, обиделась. Забыл о ней сегодня, хотя обещал позвонить. Ей сейчас мои поддержка и общение нужны. Новый город, новая работа, минимум знакомых. А я за девушкой друга гоняюсь. Приехали, бля…
Пишу ей, что занят был, что завтра обязательно куда-нибудь сходим. А потом поднимаюсь в квартиру и после душа заваливаюсь спать.
Чувство облегчения, которого я справедливо ожидал после, как узнаю, что Крис жива и здорова, очень быстро сменяется странным предчувствием, от которого волосы дыбом встают. Не кончится добром моя инициатива.
Не связываться. Нахрен ее.
Самое верное решение.
Дать Бурковскому ее номер и адреса и умыть руки.
Или не давать. И тоже умыть руки.
Глава 23
Два дня прошло с той встречи, и два дня я вздрагиваю от каждого телефонного звонка.
Я морально готова к тому, что в любой момент за мной может приехать Артем, но так и не придумала, что скажу ему при встрече.
Для Эйне у меня развилась персональная фобия. Когда боишься и жаждешь вновь увидеться с ним одинаково сильно. О нем я думаю гораздо больше, чем об Артеме. И момент, когда он за куртку меня схватил, вспоминаю с дрожью в теле.
Мне тогда на миг показалось, что он отпускать не хочет. Хочет, чтобы осталась. Самое запоминающееся мгновение того вечера.
И еще – я забыла спросить, случайно он меня нашел или нет.
Скорее всего, случайно. Второй вариант не укладывается в картину моего представления о Филиппе. У него нет ни одной причины, чтобы это делать.
– Все о мужиках своих думаешь? – таинственным голосом шепчет в ухо Жанна.
Шутливо ущипнув меня за бок, лезет в холодильник за маслом и сыром. Ее беременность становится заметной постороннему глазу. Грудь стала больше, талия расплылась, и обозначился животик.
На учет в женскую консультацию она встала, а родителям и бывшему своему так и не сообщила.
– Да нет, – демонстративно смотрю на настенные часы в виде тарелки, – думаю, что надо поторопиться, чтобы не опоздать на работу.
– Ты за бармена сегодня или как?
– Не знаю пока… пятница… Если будет много народу, то, возможно, попросят помочь.
– Ммм… А меня Макс из черного списка вытащил, представляешь?..
– Да?.. Как ты узнала?
Макс это отец ее будущего ребенка. Тот самый мажор, что жениться собирается едва ли не на английской королеве.
– С барского плеча эсемеску кинул – «Как дела?»
– Пока не родила, – договариваю в рифму, вызывая скептичный смешок Жанны, – и что ты ответила?
– В блок кинула.
Не удивлена, потому что за этот месяц успела познакомиться с ней ближе. Она не из тех, кто ищет выгоду или топят себя в слезах. Да, порой я слышу, как она тихонько плачет по ночам, но днем она полна уверенности в себе и всегда на позитиве.
– Ого! Молодец. Только тебе не кажется, что ты его этим дразнишь?
– Да плевать, вообще!
И тут я ее понимаю. За бравадой прячутся боль и обида, но если представится возможность, она плюнет своему Максу в лицо.
Вынув продукты из холодильника, быстро делает бутерброды на нас обеих и заставляет меня поесть. А потом я влетаю в черные брюки и свитер, надеваю ботинки, куртку, шапку и лечу на работу.
Как я и предполагала, в барный час пик меня ставят напарником к Захару. Мы неплохо сработались, однако с инвентарем полная жопа. Поделив обязанности по принципу пиво – остальные напитки, работаем в четыре руки.
Я снова весь вечер бросаю взгляды на двенадцатый столик, за которым сегодня отдыхает совершенно другая компания. На что надеюсь или, напротив, чего боюсь – я не знаю, но каждый раз, когда в поле зрения попадает высокая широкоплечая фигура, у меня замирает сердце.
В конце смены советую Захару серьезно поговорить с администратором и на такси еду домой. Только когда желтый седан выезжает с парковки, я вдруг замечаю черную машину, за рулем которой сидит парень, сильно похожий на Эйне.
Сердце, ударившись о ребра, подлетает к горлу и ухает вниз. Выворачиваю голову, пытаясь разглядеть еще хоть что-нибудь, но перед тем, как такси выезжает на проезжую часть, понимаю, что нет, не Филипп это. Номера другие.
Обессиленно падаю на спинку сидения, как после сильнейшего эмоционального потрясения. Становится холодно и стыдно.
Дура.
Ему нет надобности больше, ехать сюда. Если нужно будет – позвонит.
Если нужно будет… Сама над собой мысленно смеюсь. Филипп Эйне перевернул мой внутренний мир с ног на голову. Объявился, странные вопросы задал, помощь предложил, покоя меня лишил и исчез.
Мистер Загадочность.
И слова его о том, что Кристина Дмитриевна помещение на Артема переписала, прочно засели в голове.
Почему он мне не сказал? Он же не такой, как его мать, с которой у меня никогда не было доверительных отношений. Тёма никогда ничего не скрывал от меня. По крайней мере, я так думала.
А сейчас выходит, он стал полноправным владельцем того, что всегда принадлежало моей семье, и даже не потрудился сообщить об этом?