Двинув нижней челюстью, Бурковский ставит локти на стол и подается ко мне.
– Мы бы с Кристиной и без тебя все решили, адвокат хренов…
Пи*дит, как дышит. И даже глазом не моргнет.
– Чего ж не решили? Она разве не просила свою долю?
– Решили бы, Фил! – ударяет по столу раскрытой ладонью, – решили! Даже если бы не вернулась!
– Ну, скажи спасибо, что я помог тебе ускорить процесс.
– Спасибо, бл*дь!.. Что бы я без тебя делал!
Словно выдохшись, падает обратно и яростно растирает лицо. Неприятно, понимаю, и девочку потерять и недвижимость. Он же до последнего верил, что никуда не денется она, что поиграется со мной в отношения, разочаруется и вернется в Старый Лес.
Уверен был, что я побрезгую ее себе оставить. Но ему знать о моих загонах не обязательно.
– Обращайся. И еще… по поводу тех фото, – протягиваю руку, – телефон мне свой дай.
Скользкая тема, и я, если честно, боялся, что он, узнав об иске, пустит их в дело, опустится до шантажа и угроз.
Но нет. Бурковский ни разу о них даже не напомнил, чем немало удивил меня.
– А больше ты ничего не хочешь? – хохотнув, выставляет фак.
– Удаляй, на*уй! Прямо сейчас! – цежу сквозь зубы, чувствуя, как кровь бьет в виски.
– А то что?
– Разъ*бу. И тебя и телефон!
Откинув голову, Бурковский ржет на все кафе. Сидящие за его спиной две тетки обе на нас оглядываются.
– Да удалил уже, – выдает, проржавшись.
– Не дай Бог, узнаю, что…
– Иди на хер, Эйне! – перебивает, допивая кофе одним глотком, – нах*я мне в телефоне чужая пилотка? Еби на здоровье!
Отставив пустую чашку, лениво поднимается и снимает со спинки стула свою куртку.
– Не говори ей про эти фотки. Было да было…
– Своим скажи, чтобы не трепались.
– Не ссы, – застегивает молнию, пихает телефон в карман и забирает папку со стола, – никто уже не вспоминает про… твою Крис. Нету тела – нету дела.
– В твоих интересах, чтобы так и было, Темыч.
Растянув губы в широкой улыбке, вдруг подмигивает.
– Поплыл, да?.. А то «такого добра не надо»…
– Пошел ты…
Смотрю в окно, как он, перепрыгнув через сугроб в своих желтых кроссах, бежит к тачке, которая смотрится в унылом зимнем городском пейзаже, как красный прыщ на жопе. Наблюдаю, как дрифтуя задними колесами, вылетает с парковки.
А потом беру телефон и набираю Кристине.
– Освободилась?
– Еще полчаса примерно. Мне в ресторан ехать?
– Дождись. Я заберу.
Завожу машину с брелока и расплачиваюсь за кофе.
У нее сегодня последний день преддипломной практики, которую она проходила в лаборатории вуза. Работала с какими-то катализаторами. Устала жутко, занималась ночами и почти не спала.
А если учитывать, что практика началась всего через пару недель после Нового года и всех последующих праздников, которые мы с ней провели в работе без выходных в ресторане, то сейчас ей по праву положен полноценный отдых где-нибудь на морях.
Предлагал. Отказалась ехать без меня.
До вуза добираюсь за час, через шлагбаум вкатываюсь на парковку и сразу ее набираю.
– Приехал?
– Выходи.
Отключиться не успеваю, как тяжелая дверь отворяется и из корпуса выходит Кристина. В белой куртке, светло-серой шапке, голубых джинсах и высоких ботинках. Издалека как Дюймовочка. Маленькая, тоненькая, на ножках – тростинках.
Смотрю на нее, и струны вдоль ребер натягиваются, впиваются в легкие и давят до ощущения удушения и легкой тошноты. Впечатавшись затылком в подголовник, сжимаю пальцы на руле.
Засада. Не соскочить уже.
Спускается с гранитных ступеней и, покрутив головой по сторонам, замирает. Бью по клаксону ладонью и вижу, как заметив меня, она улыбается и машет рукой.
Закинув рюкзак на плечо, торопливо идет к машине. А у меня сердце в такт ее шагам долбит, и от предвкушения зуд под кожу забирается.
– Привет, – садится в машину в облаке морозного воздуха, – мы в ресторан поедем?
– В ресторан хочешь? Голодная?
Подтягиваю за ворот куртки и захватываю прохладные губы. Кристина тут же открывает рот и пускает в него мой язык. Приветственный поцелуй традиционно затягивается на несколько минут и не прекращается, пока оба задыхаться не начинаем.
– Честно? – шепчет задушенно, – домой хочу.
– Поехали.
Пока тащимся по пробкам, расспрашиваю ее о делах в универе. Оказывается, говорить она умеет так же хорошо, как и молчать.
– Осталось отчет написать и сдать, и все, можно приступать к диплому.
– А с отчетом что? Сложно его написать?
– Да нет… – легкомысленно пожимает плечами, – все результаты же есть. Просто в записях порядок надо навести и в таблицы все оформить. Ну… и заключения и выводы сделать.
Для меня химия вообще темный лес. Она иногда такими терминами сыпать начинает, что мне приходит в поисковик лезть, чтобы понять, о чем она вообще говорит.
Но судя по тому, что я успел понять, специалист из нее выйдет толковый, и работать по профессии Кристина очень бы хотела.
– Как там в ресторане? Нормально все?..
– Нормально.
– Завтра моя смена…
– У тебя отпуск, Крис, – перебиваю решительно, – не обсуждается.
Почесав кончик носа, она отворачивается к окну. Выдыхая пар изо рта, чертит по нему пальцем.
– И что я буду делать? Целыми днями сидеть в твоей квартире?
– Во-первых, выспишься. Во-вторых, спокойно съездим, соберем твои вещи и перевезем их ко мне…
– Филипп…
– В-третьих, сходишь на выставку, о которой ты говорила…
– Фил, я же не давала согласия на переезд.
Начинается.
– Ты ночуешь у меня семь ночей в неделю, – проговариваю ровно, – ты уже переехала ко мне, Кристина. Остались вещи.
Убеждаю уверенным тоном, хотя и понимаю, что ее держит. Она чувствует мои загоны. Понимает их едва ли не лучше меня самого.
Чем глубже я в ней увязаю, тем чаще меня атакуют воспоминания. Жрут ночами, мучают детальными подробностями. Сидят в груди как осколки битого стекла. Беспокоят, царапают, режут.
Глава 54
Вынимаю из кармана свой комплект ключей и вставляю один из них в замочную скважину. Филипп стоит за моей спиной темной молчаливой тенью. Концентрированным потоком энергетики бьет прямиком в затылок.
Я привыкла к его мрачности и немногословности, поняв, что зачастую это абсолютно ничего не значит. Но сегодня явно что-то не так. Злится, что не тороплюсь переехать к нему?..
Так у меня есть оправдание.
Я боюсь. Я не уверена в нем. Я даже до сих пор не знаю, отношения у нас или нет. Да, я практически живу здесь. У меня есть свои полки в шкафах и своя кружка. Мы засыпаем и просыпаемся вместе. Вечерами в обнимку, сидя на диване, смотрим кино. Занимаемся сексом каждый день.
Но он все равно не мой. Можно было бы списать на темперамент и склад характера, но нет. Я чувствую его сознательную отстраненность. Он словно рядом, и в то же время далеко. Держит меня на расстоянии вытянутой руки, но ближе не подпускает.
Если бы знал он, как это ранит.
– У нас мясо осталось. Будешь?..
– Давай, – отзывается, расстегивая и снимая куртку.
Я тоже раздеваюсь. Шапку и шарф пихаю в рукав, скидываю ботинки.
– Салат тогда сделаю еще…
Щелкнув выключателем, захожу в ванную, чтобы вымыть руки. Филипп сразу уходит в комнату переодеться.
Я смотрю в зеркало, задрав брови и собрав губы розочкой, часто хлопаю ресницами. Потом сама себе улыбаюсь.
Может, напрасно я себя накручиваю? Может, нормально у нас все? Ну, такой он человек! Урюк пересушенный.
Не умеет говорить о чувствах и делать куни. Пфф… Подумаешь!..
Тихо засмеявшись, намыливаю руки и подставляю их под теплые струи.
Кого ты обманываешь, Крис?.. Эйне давно сделал выводы о тебе. Без шансов, детка.
Пока Фил на лоджии разговаривает по телефону, я тоже переодеваюсь в леггинсы и футболку и иду на кухню. Достаю овощи из холодильника, разделочную доску из шкафа и вынимаю нож из подставки.
Слышу за спиной тихие шаги и чувствую на коже шеи холодок озноба.
– У тебя телефон звонил, – говорит механическим голосом и кладет гаджет на стол справа от меня.
На экране имя Димы, а ниже уведомление – «четыре пропущенных от абонента».
– У меня на вибровызове стоял.
– Ммм… – кивает понимающе, – перезвони, нервничает, наверное…
Черт. Дима с родственниками в Европе с середины января был, чему я была несказанно рада. Писал иногда, фото с Альп присылал, обещал набрать, как только вернется.
Видимо, уже.
Беру телефон, замираю на мгновение, чувствуя, как место, куда ударяет его энергетика нагревается и как лава стекает по спине вниз вдоль позвоночника и начинает жечь поясницу.
– Да, перезвоню.
Стискиваю пальцы и, не глядя, на Филиппа, ухожу в лоджию. Ноги трясутся, и от нервов крутит живот, но сердечная мышца, резко дернувшись, впрыскивает в артерию дозу адреналина.
В горле пересыхает, в ушах белый шум.
Я играю с огнем.
Но пусть он только попробует не поддаться.
Прикрываю за собой дверь и набираю Диму.
– Привет! – тут же отзывается в трубке его голос, – не отвечала, не видела?
– Привет… Да, я в вузе была и телефон на беззвучном стоял, – выдыхаю как-то рвано, – не слышала, прости…
– Ладно, бывает, – смеется он, – как дела вообще? Как жизнь? Скучала?..
– Некогда было, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал под стать его настрою, – только сегодня практика в универе закончилась.
– Да?.. Значит ты теперь свободна?
– Хм… ну, как свободна? – поворачиваюсь боком к остеклению балкона и скашиваю взгляд к окну, – не совсем.
– Ну, выделишь для меня вечерок?..
Неужели Филу действительно все равно?.. Вижу через стекло и занавеску, как он, заняв мое место на кухне, режет овощи для салата.
– Крис, – зовет в трубку, – сходим куда-нибудь? У меня билеты на рок-концерт есть… ты удивишься…
– Как отдохнул, Дим? Расскажи лучше, как там в Европе?