Вот дурочка малолетняя!
Родители – уроды, загадили мозги ребенку с малых лет, а ей еще жить да жить. Говорю же – религию можно соорудить из чего угодно, вся беда – в степени фанатизма. Как в нашем веке стало модно говорить – «упоротости». Вот вам пример типичной «упоротой» девочки. Аж жалко!
– Вот мы и пришли, – сказала Полина, останавливаясь и забирая свою ладошку из моей, – а тебе действительно помогла мать-Природа. Дала тебе ловкость и храбрость. И умения разные – как драться, как защищаться, как слабым помогать. И не только из-за моей фенечки. Просто ты хороший. Чистый и добрый. Особенный! Вот тебе Космос и помогает.
Вот это да!
А ведь это аргумент. Не какой-нибудь пустой лепет сопливой девчонки, а вполне весомый и здравый посыл. Тоже, конечно, из «упоротой» обоймы, но… не без логики. Своеобразной, эзотерической, но – логики! Интересно, она сознательно это выдала или повторяет как попугай «мудрости» хиппующих родителей? Скорей всего, второе. Но все равно – любопытно.
– А ты с родичами сюда отдыхать приехала? – спросил я, заинтригованный донельзя.
Девчонка отрицательно замотала головой.
– Мама меня на поезд посадила, а здесь на вокзале встретили. А папы нет.
Мама – оторва! Восьмилетнюю девчонку – одну на поезд. Ну и ну! «Хиппи», одно слово. Безбашенные!
– Папа умер? – деликатно поинтересовался я.
– Нет. Он пропал.
И замолчала, спокойно глядя на меня.
Неожиданно я ее «почувствовал». Точнее – понял, чего она ждет. И молчит выжидающе. Если я сейчас в ответ тоже промолчу – разговор окончен. По всей видимости, для нее неприятный и тяжелый разговор. Если спрошу, то она скрепя сердце ответит. Из вежливости, из соображений хорошего отношения ко мне, из благодарности за защиту – в любом случае ответит, как бы ей этого ни не хотелось. То есть ход как бы за мной. И почему-то у меня появилось смутное, но навязчивое ощущение, что меня… проверяют. На вшивость.
Фу! Бред какой-то! Девке не больше восьми лет. Что за тесты?
Тем не менее не буду трогать эту тему. Что-то мне подсказывает – не надо, ее проблемы – это ее проблемы.
Ну, чего стоим, чего ждем? Вот же чудо упоротое.
– Тебе домой не пора? – слегка невежливо поинтересовался я. А, собственно, чего церемониться с этими малявками? – Скоро темнеть уже начнет. Спать не пора? Вот как влетит тебе от тети Тани!
Захлопала обиженно глазами.
А ты как думала, девочка? Жизнь состоит не только из розовых фантиков и пестрых фенечек. Надо уметь разочаровываться. Впрочем, что я о ней знаю? Как минимум безотцовщина. Да мамаша – скорее всего, полусумасшедшая хиппи. Сто раз себе повторял – не суди да не судим будешь.
– Мне нельзя рано спать ложиться, – пролепетала девчонка, – я умереть могу.
– С чего бы это? – опешил я.
– Болезнь такая. Не стану говорить, как называется.
Что за ерунда?
Не бывает такой болезни. Снова детские выдумки? Психологи считают, что такое бывает из-за недостатка в семье любви и внимания. Если так рассуждать, нашего Гендоса-фантазера дома родичи терпеть не могут. А, точно! То-то он недавно про батин ремень что-то там вспоминал. Потирая при этом задницу…
Вот так! Нельзя бить детей, родители. Вы так отталкиваете от себя своих собственных чад и стимулируете их на всякие дикие фантазии. Которые неизвестно чем могут окончиться.
– Ладно, не обижайся, – сжалился я, – если хочешь, давай погуляем завтра, на пляж сходим. Можно даже на дикий! На Фиоленте была хоть раз?
Отрицательно замотала головой.
Опять «говорилка» сломалась? Ох уж эти нежности! Черт меня дернул связаться с этими… розовыми соплями. Действительно, не хотел тренироваться – так лучше бы вечером на море сходил. На Хрусталку, к примеру, пока ее в гранит и бетон не одели. Тоже дикий пляж, чистый и живописный, и в самом центре города! Так нет же, захотелось, блин, последить, поохотиться, следопыт хренов!
– Ладно, Полина, выше нос. Будем считать, что договорились. Когда мне прийти?
– Приходи в полдень. Сюда. Я буду ждать.
Еще одно свидание, будь оно неладно! Да ты у нас Казанова, юный дед! Виртуоз управляемой шизофрении. А тебя к детям вообще-то можно подпускать? Ошибка природы?
– Приду, – заверил я свою новую подругу, шикнув на самого себя внутри.
Разговорился больно, голос ты наш внутренний! Дуэт старого и малого. Я, кстати, все больше и больше ощущаю себя кем-то третьим внутри самого себя. Чуть-чуть взрослый, чуть-чуть ребенок, а в итоге…
Кто я? Кто ты, «третий, не лишний»?
– Мне помощь твоя очень нужна, Витя, – неожиданно сказала Полина.
– Конечно, – промямлил я, толком не врубившись, что происходит. – А что нужно?
– Нужно найти моего папу, – просто заявила девчонка. – И спасти.
– Всего-навсего?
– Да.
– А… мм… Данные его, особенности, приметы там… есть все это?
– Есть примета, главная.
– Ну, какая?
– Он из БУДУЩЕГО.
– А-ап…
– Я завтра все расскажу.
Развернулась и убежала в дом.
Глава 13Утренняя дедовщина
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
Плыли, плыли и… приплыли. Опять земляк из будущего? И снова здрасте! У меня от прошлого земляка еще ребра побаливают. Если со мной считать – третий засланец из двадцать первого века! Мне одному кажется, что цифра «три» постепенно приобретает какой-то зловещий оттенок?
Я валялся на диване в нашем спортзале, как и планировалось, в гордом одиночестве и сосредоточенно рассматривал осветительные плафоны на потолке. Интересно, а когда у нас в Союзе появятся уже нормальные люминесцентные лампы? Точнее, когда они появятся в широком употреблении? К примеру, у нас на потолке? Эти старые «лампочки Ильича» перегорают с завидной периодичностью. Раз, два… пять штук перегоревших!
Безобразие. Тут, между прочим, люди ночуют. Которые, может быть, темноты боятся. Шучу, конечно. Никакой я темноты не боюсь, а вот «папочку из будущего» начинаю уже авансом опасаться.
Кстати, напрашивается очень заманчивая параллель: наш неуловимый Богдан, «желающий странного», хиппи и папаша Полины, я так понял, тоже! А? Каково? Одним выстрелом двух зайцев! Только сильно это за уши притянуто. Не может быть наш герой одновременно и двоюродным братом Рыжего, и отцом зашуганной девчонки. Или может? Да нет. Маловероятно. Опять же брательник получается местный, из Летчиков или со Стрелки, а нехороший папаша – киевлянин. Ведь так же? К тому же возраст не бьет. Да и психологический портрет… того… мало соответствует…
…Чего же так спать-то охота… мм… нагонялся сегодня…
Короче, рано еще что-то думать. Мало информации. А высосанные из пальца версии могут только помешать. Сбить с верного пути… наши светлые силы…
…Что-то я запамятовал, где тут свет выключается?..
А черт с ним.
Завтра найду…
…Баю-бай…
– Рота, подъем! Тревога!! Вставай, народ, вас обокрали!!!
Утро уже?
Блин, проспал все на свете. Эвон как Сан-Саныч-то заливается, похлеще петуха деревенского. И выглядит так же, Ромео наш недоделанный. Да и… поступки соответствуют…
– Просыпайся! Хватай чемодан, вокзал отходит!
– Не спи, красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры…
Ну, все! Дал повод этим великовозрастным балбесам резвиться целый день! Ну, спит человек, чего здесь такого? Набегался вчера, напереживался…
– Чего орете-то, оглашенные? Спящего ребенка, что ли, не видели?
– Старичок! – стала тормошить меня Ирина. – Утро-то какое, солнечное, а ты дрыхнешь, как дед старый!
– Какой дед? Попрошу без фамильярностей! Где мой кофе? Позаботился кто-нибудь?
– Я тебе плюшки принесла из буфета, а чай сам забульбулируешь.
– Ко-о-офя хочу-у-у!
– М-да, неплохо бы. – Сан-Саныч, золотой человек, уже пихает кипятильник в банку с водой. – Сейчас бы растворимого! Из Одессы.
Вот все хорошо в этом времени, а… кофе, блин, нету! Цикорий и ячменный напиток не считаются. Жутко скучаю даже не по самому кофе, а… по запаху! По утреннему оздоравливающему и пробуждающему запаху ароматного бразильского кофе! Вам бы хотелось проснуться утром под запах цикория? А ячменя? А полстраны просыпается, и ничего себе, даже не жужжит…
– Коф-фэ! Где мой коф-фэ?! Гарсон! Уволю к чертям!
– Смилуйся, батюшка. Испей уж чаюшки грузинского! Не обессудь.
Ничего так, Козет. Учится понемножку прикалываться, как все нормальные люди.
– Все! А ну-ка, отвернулись к стенке. Я в ванную…
– Прости, наш белый господин. А ванну-то холопы и пропили! Два тазика только и осталось. Подойдет?
– Ну, ладно-ладно, в душевую! Чего к словам-то придираться? Видите, не проснулся еще! Купили мне пасту?
– И снова не гневайся. Не завезли в буфет пасту-то интенданты проклятые. Порошок вот зубной. Зато смотри, какое название заманчивое. «Мятный»! Мм, аж самой захотелось, гляди, слюна потекла.
Ну все, трындец зубам. Истончением зубной эмали я еще не страдал.
– Давай уж. С вами поведешься… научишься пользоваться всякой дрянью… Что?! Опять воды горячей нет?! А сегодня что за авария? Происки империализма? Сантехник в депрессии? Бюрократизм? Волокита? Что вам еще жить мешает?
– Не угодили мы, Сан-Саныч, барину-с. Гневаться, однако, изволят. Как жить-то дале будем? Не миновать теперича плетей.
– Может… ему самому всыпать малехо?
– Я ф-фсе ф-флы-фу!
– Тсс! Слышит же! Замордует потом. Сгноит на галерах. По гроб жизни кандалами звенеть будем.
– Да, слух у него… как у соба-ба-ки, а глаз – как у… кстати, ты не слышишь?
– Чего?
– Стучится кто-то! Э-э… женщина, вы к кому? Да-да, здравствуйте… к кому? К Караваеву? Вы уверены? Хм…
Я замер с зубной щеткой во рту и прислушался.
– Да, знаем такого. А вы кто ему будете? Да-да, Караваеву. Кто? Мама? Вы мама Вити Караваева? Та самая мама?
Я похолодел.
– А Витя же… в пионерском лагере! Да, конечно, как лучшему спортсмену, ага, кружка… как его… шахматного! Правильно, как лучшему спортсмену-шахматисту! Что? Почему вы решили, что он здесь? Где? В душевой? Да быть этого не может! Кто вам сказал? Женщина, вы куда? Туда нельзя! Стойте…