Нет, так не бывает!
Это что, тот самый неуловимый Богдан рекрутов себе набирает? Очередных. Да что за ерунда! Его тут, понимаешь, все ищут, а «крутому» Витьку достаточно было лишь нос на блошиный рынок сунуть – и нате! Не верю!
– Приемчики, конечно, дело хорошее, – сказал я, с сомнением разглядывая загадочного красавца, – да только мама меня учила с незнакомыми дядями не разговаривать на улице. Чревато это…
– А я смотрю, ты прямо чудо как послушен. Аж прямо воды в рот набрал! Слушай. Так за чем же дело стало? Давай знакомиться. Меня, к примеру, Гаврилой зовут. И можно на «ты».
И руку тянет. Дружок, значится, мой новый. Юморист.
Не Богдан все-таки. А жаль. «Гаврила» тоже где-то рядом, но все же не «Богдан». А может, он шифруется?
Я сунул ладошку в его огромную пятерню.
– А вы… а ты что, всех своих знакомых мальчишек учишь приемчикам?
– Да нет.
– А я так, типа, понравился, что ты и удержаться не можешь?
– Ну и язычок у тебя, парень! Да-а.
– Так что? Почему именно я?
Чего-то мутит этот Гаврила. Мои невинные вопросы явно загнали его в замешательство. Правда, что ли, педофил?
– Просто… понравилось мне, как ты финку держишь. Явно не в первый раз для твоих восьми… советских. Не каждый взрослый так приемисто ухватит…
Ну… отмазка, конечно, фуфловая, но за неимением лучшей…
– Гаврила, а эти твои «правильные» приемчики, часом, не из «русского боя»?
Что называется, такой тонкий намек, что обухом по лбу поцелуем покажется. Да ты, парень, просто интриган восьмидесятого уровня! Гаврила и правда замер, как оглушенный обухом баран. Интересно, куда это я ему попал? А ведь попал же…
– Кхгм… Кх-кх… Это…. Слушай, Витек… Тут кабачок есть один, интересный… «Приморский» называется. Пойдем, похаваем гоголя-моголя. Или сбитых сливок. Любишь? С шоколадной крошкой…
«Приморский»? Почему не знаю?
– Ребенку – и в кабак? – укоризненно посмотрел я на своего нового кореша. – Да еще и утром. Кто меня туда пустит?
– Да там кабак… одно название. Сладости всякие, пирожные. Пустят, не дрейфь!
– Не напротив Дома офицеров?
– Ага, там. Через дорогу, на втором этаже.
Понятно.
Это «Искринка». Точнее, скоро ею станет. Одно из самых приятных мест в городе. Да-да, именно из-за сбитых сливок и других сладостей, которые штамповали там с изумительным качеством. Заведение еще пока называется рестораном, но по факту – это молочное кафе. Что характерно – детским его язык не поворачивается назвать, потому что взрослых сладкоежек там всегда на порядок больше. Говорю же – качество.
Но пока это ресторан. И мне туда неохота. По двум причинам. Во-первых, «Искринкой» он станет лет через пять, и во-вторых – не нравится мне этот смазливый Гаврила. И финка его навороченная.
«Служил Гаврила рэкетиром. Гаврила душегубом был. Повел мальчонку в ресторанчик. И невзначай его… зарыл».
А что, версия, что называется, имеющая право на существование. Чего ему вообще от меня надо? Не, не так спрашиваю. Что в моем поведении его так заинтриговало? Вот так точнее. Давай подумаем, пока рэкетир Гаврила терпеливо ждет ответа на свое приглашение.
Я интересовался царскими медальками, это раз. Ляпнул что-то про старинное оружие, это два. Задумавшись, крутил в руках ножичек, со знанием дела крутил, это три. Чего еще? А! Про «русбой» спросил, это четыре. Получается, Гаврилу заинтересовали мои интересы и навыки. И, надо думать, тот, кто все мне это дает. Самостоятельно из воздуха пацан этого не высосет. Правильно? Нужен наставник.
Так вот что я вам скажу – Гаврила, похоже, ищет моего наставника!
А по тем «наколкам», которые я сознательно или бессознательно продемонстрировал, этим наставником запросто может быть… Богдан!
Гаврила ищет Богдана! Во как!
Так же, как и я.
Гипотеза не стопроцентная, но тоже… имеющая право на существование. Очень может быть, что все эти совпадения случайны, а эта сумасшедшая версия есть плод моего воспаленного воображения, отягощенного паранойей и страстью к поиску замысловатых решений.
Короче, все это надо еще раз переварить и осмыслить.
– Без обид, Гаврила, сейчас не могу, – сказал я, – дела еще есть. Потом… на тренировку надо еще. Давай вечером. Часиков в шесть, ага?
Специально ему завернул про тренировку. В качестве дополнительного мотиватора. Схватит наживку?
– А где вы тренируетесь?
Схватил! Неужели я прав?
– Та когда где! В основном на природе. Было дело, тренировались… в Инкермане. Сейчас часто бываем на Фиоленте, в Казачке, сегодня, скорей всего, будем заниматься… на Херсонесе. Заодно и скупнемся там. Как Учитель решит…
Я выразительно глянул на Гаврилу.
Ну! Давай! Задай этот вопрос! Не нервируй ребенка.
– А как звать учителя-то?
Есть!
Причем спросил так, как бы между прочим. Мол, я-то знаю, но ты напомни…
– Извини, Гаврила. Не могу сказать. Правила у нас такие.
У рыбаков это называется «подсечь добычу». Так, чтобы острый крючок надежнее зацепился за несчастную рыбью губу.
А нехрен раскатывать!
– Лады, Витек. Давай в шесть. Знаешь ведь, куда приходить?
– В «Искринку»?… Ой… В «Приморский»-то? Знаю. Я же говорил.
– Ну, давай пять.
– Бывай, Гаврила. Слушай, а ты никогда почтальоном не служил?
– Ха-ха! А что, так заметно?
– Забей.
– Нормуль! До вечера… Ляпис-Трубецкой.
Начитанный, зараза!
Глава 16«День простоять да ночь продержаться»
Иногда я так сживаюсь со своим гримом, что напрочь про него забываю.
Полина ошарашенно хлопала глазами и непроизвольно пятилась назад от незнакомого рыжего хулигана, который бесцеремонно подкрался сзади и якобы дружески хлопнул по худющей девчачьей спине. Ну, может быть, чуть сильнее, чем надо было…
Блин. Напугал девчонку.
– Стой-стой-стой. Полина, не пугайся, это я, Витя.
– Ты?
– Я просто… в кружок хожу… театральный. Грим забыл смыть после репетиции. Гляди. Видишь, конопушки оттираются?
– Придурок.
Что мне импонирует в этой девочке – так это способность емко и всесторонне оценивать окружающую действительность. И аргументированно облекать свою исчерпывающую оценку хоть и в лаконичные, но достаточно весомые определения.
– Согласен – придурок. Хуже даже. Извини, что напугал. К тебе можно зайти, умыться?
– У тебя что, во рту вата?
– Угу.
– Какая гадость! Можно, умойся ради бога. Кран во дворе. Слева, увидишь. Я тут на скамейке подожду.
Типичный крымский дворик, сараюшки, подсобки, все заштукатурено-забетонировано, лишь в дальнем углу площадки что-то там зеленеет. Ну и над головой маячат тяжелые гроздья винограда. По запаху вроде «изабелла». Или чернокрымский. Лоза пророщена прямо рядом с водопроводным краном. Неглупо.
Тщательно растерев лицо холодной водой, я прихватил влажной ладонью щепоть земли из-под виноградника и устроил себе СПА-процедуры со скрабом. Это я давно уже приспособился – краски Хейфеца ни одно мыло не берет, дегтярное разве что чуть-чуть. А песок с водой смывает все эти художества в два счета. Вместе с сотнями микронов кожного покрова на лице, впрочем, не страшно – коль надо, регенерируем еще. Ребенок я иль нет?
– Что у тебя с лицом? – В глазах девочки Полины снова полыхнул ужас. – Там что, кипяток из колонки хлещет?
– А что, здесь такое случается? – попытался я галантно осклабиться.
Наверное, при посредстве растертой до алого свечения физиономии этот гламур получился не очень аппетитным. Полина фыркнула и отвернулась.
– Ладно, – решил я сменить тему, – ты что-то там про отца говорила? Мол, из будущего, все дела…
– Забудь, – отрезала малявка, – пошутила я.
– Как это?
– Да так это. Образно я имела в виду. Что он не от мира сего.
Я опешил, честно говоря. Так «пошутила» или «образно говоря»? Чего-то она мутит.
– Так его надо искать или нет? Ты помочь просила.
– Говорю же, забудь. Не надо его искать.
– Нашелся уже, что ли?
– Не совсем. Но это все равно…
– Что значит «все равно»?
– То и значит…
Я почувствовал, что начинаю закипать.
Как раз в соответствии с расцветкой моей потертой рожи. Так. Успокоились, вздохнули. Нужно просто расслабиться – за рулем очередная блондинка. Мало, что ли, тебя подрезали в прошлой жизни? Это же девочка, и она моложе тебя раз в восемь! Не стыдно психовать?
Ладно, раз с папой проехали, значит, и мне пора…
– Полина!
Вздрогнули мы оба.
– Полина! Где эту паршивку носит? Полина!!!
Зов вампира несется из глубины двора. Там, где я только что веснушки свои оттирал. Блин! А я воду-то закрыл? Не помню…
– Я здесь, тетя Таня, на улице. Что случилось?
– Что случилось? Почему кран на колонке плохо закрыт? Вода льется вовсю!
А! Встрял.
– И что это за вата кругом валяется? Вы снова в эту чертову «больничку» играли?
Полина метнулась во двор, и оттуда послышалась скороговорка ее сбивчивых оправданий. Неразборчиво, правда, но по интонации слышно – героическая девочка всю ответственность берет на себя. А ты – блондинка, малявка! Никогда не торопись с оценками.
Я осторожно выглянул из-за угла. Ого! Того, что вместилось в объемы этой женщины, запросто могло бы хватить на три среднестатистических гражданки. И я скажу, худыми они точно не были бы.
Кстати, осторожность мне не помогла…
– Это кто?
Указующий перст тети Тани не оставлял ни грамма сомнений в том, что моя персона замечена. На какой-то миг в глубине сознания мелькнуло совершенно нелогичное ощущение, что я теперь наконец-то начинаю понимать страдания жуков, которых хулиганы так любят пришпиливать к забору булавками. Никогда отныне не буду этим заниматься…
– Это Витя, – прояснила ситуацию Полина.
Ну, это конечно же все меняет! Или не меняет?
– Кавалер, что ли, твой? – усмехнулась монструозная женщина, и я прямо кожей почувствовал, как из моего хитинового панциря со скрипом извлекают булавочную сталь.