Мужчины затихли, зажав меня между собой и прижав тяжелыми руками. Вскоре их дыхание выровнялось.
Конечно, блин! Получили свое, а мне мучайся! Как мне спать так, неудовлетворенной?
Я осторожно отодвинулась от Эмилио и начала ласкать себе клитор, пытаясь, как обычно, в одиночку достигнуть разрядки.
— Шалунишка, — мою руку мягко, но непреклонно перехватили. — Тебе, оказывается, мало, — прошептал мне на ухо страшно довольный этим обстоятельством Филлипэ, завладевая и второй рукой тоже.
— Не то чтобы, — пропищала я, в то время как меня перекладывали на живот. — Просто… э-э-э… Как бы это сказать…
— Скажи, Магдалена, — с тихим уютным смешком, от которого у меня свело все внутри, посоветовал Эмилио. — Научись выражать свои желания. Это нормально.
— Ладно, — попробовала я выдернуть руки. — Хочу, чтобы меня оставили в покое и хочу кончить! Иначе не усну!
— А за это ты будешь наказана! — мужчины оживились и начали привязывать мои руки к резному изголовью шелковыми платками. Не туго, не впритык, но надежно. Узлы самозатягивающиеся, не вырвешься.
— За что? — возмутилась я, понимая, что против «лома» нет приема.
— За то, дорогая, — на мою попку легли ласковые руки. — Что ты хочешь сделать это без нас.
— Привыкай, котенок, — отодвинул с моей шеи волосы Эмилио. — Теперь мы все будет делать вместе. И это существенное оскорбление, попытаться достигнуть разрядки в одиночку. Запомни это и не пытайся больше повторить. Иначе мы будет держать тебя на грани о-о-очень долгое время.
— Я буду кричать, — пригрозила им я, крутясь и пытаясь отстоять право собственности на свое тело.
— Прекрасно, — порадовался за меня Филлипэ, скользнув пальцами между моих ног. Блеснул глазами: — Она уже готова.
— Кричи, милая, — с этими словами Эмилио подлез под меня, насаживая на себя. Я вскрикнула.
В это время Филлипэ стал подбираться к святая святых — моему анусу. От перепуга я зажалась. При одной мысли, что меня в одночасье поимеют еще и ТУДА, у меня пропадало всякое настроение.
— Нет! — я зажалась и окаменела. — Туда нельзя! Я не могу!
— Придержи ее, — велел Филлипэ другу.
Эмилио тут же пригнул меня к себе, слегка приподнимая мою попку. Я судорожно задергалась.
— Счас умру! — выдвинула я последний аргумент, дергаясь и елозя напрягшимися сосками по каменно-твердым мышцам. — У меня организм слабый! Морально-устойчивый, а потому такого точно не переживет!
— Магдалена, — хмыкнул сзади Филлипэ, ласково поглаживая и раздвигая половинки. — Оргазм — это маленькая смерть. Поэтому умирать ты будешь часто. Прекрати паниковать!
— Не могу, — призналась я, дергая платки и пытаясь освободиться, чтобы сбежать. — Страх сильнее меня.
— Давай! — велел Филлипэ. Эмилио впился в мои губы поцелуем, закрывая мне рот, и не забывая ласкать и стимулировать клитор. В это время синеглазый начал спускаться по спине поцелуями.
Я приготовилась к самому худшему. Ну понимала же, что дело этим закончится.
— А-а-ах! — выгнуло меня, когда в меня мягко проник язык, и я взвилась от невероятных ощущений.
Стыдно мне было неимоверно, хоть я и знала, что вымыта везде до скрипа — даже ТАМ! Но язык в… общем, это что-то волшебное.
Я взлетала верхом на Эмилио, придерживаемая сзади сильными руками Филлипэ, и у меня от кайфа закатывались глаза. Это… это… И орала я как резаная — но не от боли, а от непередаваемого удовольствия. И кончила я не один раз — раза три или четыре. Точно не помню. Была в бессознательном состоянии.
Я извивалась, уже не в силах чувствовать, и все же не могла остановиться. Это был настолько великолепно, насколько необычно.
Смутно понимала, что Филлипэ зажал свой член между моими половинками-полупопиями, скользя между ними, но не входя. Ощущала, как дергается, извергая сперму, Эмилио, выгнувшись в диком оргазме.
В экстазе я даже не заметила, как мои запястья освободили от шелковых пут.
— Черт! — дернулся, будто от удара тока Филлипэ, отдергивая правую руку от меня.
— Что за?! — проделал то же самое Эмилио.
— А? — я уже практически ничего не соображала, кроме того, что что-то случилось. Но мне сейчас, в данную минуту, это было неинтересно…
— У тебя тоже самое? — под носом Эмилио возникла открытая ладонь Филлипэ.
Аметистовый очень аккуратно ссадил меня с себя и уложил на кровать, рассматривая свою ладонь и переводя взгляд на ладонь друга:
— Похоже, только цвет разный.
— И что это такое? — нахмурился Филлипэ, второй рукой машинально натягивая на мое разгоряченное тело простыню. — Что вообще происходит? Мистика какая-то…
Разве может пройти нормальная женщина мимо какой-то мистической тайны? Как же не сунуть туда свой любопытный нос и не попробовать немедленно все решить и выяснить? И я не исключение.
Собрав последние силы, я села и уставилась на ладони своих временных мужей.
У каждого на руке появилась печать практически такого же размера как моя, только в основном серебряного цвета. И лишь маленький кусочек, где-то одна шестая, у одного был окрашен кобальтово-синим, а у другого аметистовым. Причем, у Эмилио синим, а у Филлипэ сиреневым. И еще, в надписи в середине печати мне показалось что-то очень знакомое…
— А свет как-то можно включить? — попросила я.
Эмилио щелкнул пальцами и сказал какое-то слово типа «абракадабра, елочка гори» и к нам подплыл белый матовый шар, испускающий мягкий, но достаточно яркий свет.
Я подтянула ладонь Эмилио к источнику света и начала истерично ржать, когда прочитала слова, выписанные виньеткой.
Там русским языком было написано «Владей, Маруся. Твое».
— Ха-ха-ха! — завалилась я на спину, дергая ногами от хохота. — Вот это подарок. Ой, не знаю, как… Ой, уморили…
— Почему ты смеешься? — навис надо мной встревоженный Эмилио. — Что там написано?
— Гы-гы-гы! — попыталась я объяснить. — Ой, ха-ха-ха! Ик! — и прикрыла рот тыльной стороной ладони.
— Смотри! — схватил меня за эту руку Эмилио и показал Филлипэ. — Ничего не понимаю!
Моя печать с ладони переместилась на внутреннюю сторону запястья и тоже поменяла надпись: «Филлипэ и Эмилио. Права пока на рассмотрении.»
После этого я могла только икать и дрыгать ногами.
— У нее припадок? — озадачился Филлипэ, получив ощутимый пинок. — Хотя… после того, как мы с тобой нарвались на проклятие, меня уже ничего не может удивить…
— У-у-у-у, — простонала я, держась за живот. — Какие у вас маги клевые!
— При чем тут маги? — навалился на меня сверху Эмилио, пытаясь прекратить припадок смеха. — Ты можешь объяснить все внятно?
— Могу, — перевела я дух. — Хи-хи-хи!
— Нам всем нужно выпить, — решил Филлипэ и притащил бутылку и три бокала. Мужчины налили себе и даже выделили полбокала мне.
— Так что все-таки там написано, Магдалена? — поднес к губам бокал Эмилио. — Почему ты так странно отреагировала?
Я озвучила. Они подавились. И не поверили. Я пожала плечами и посоветовала найти переводчика с русского. Если уж они такие недоверчивые.
— Кто такая Маруся? — потер лоб Эмилио, после того как вытерся и налил себе новую порцию.
— Я, — подмигнула ему. — Зовут меня так — Маруся Климова.
— Ты — Магдалена! — взвился Филлипэ, для начала заглотнув содержимое бокала одним глотком.
— Уговаривай себя и дальше, — посоветовала я ему. — Вдруг поможет.
— Что будем делать? — посмотрел на друга Эмилио.
— Пока не знаю, — задумался синеглазый. — Знаю только одно — сейчас мы точно ничего сделать не сможем, поэтому Магдалене пора спать. И нам бы тоже не мешало. И второе, — повернулся он ко мне. — Что бы там не было написано, но лично я тебя не отпущу и никому не отдам. Это понятно?
— Вполне, — нахмурилась я. — А почему?
— Потому что, — рявкнул мужчина, сжимая бокал в руке. — Не твое дело. Просто прими это к сведению. Эмилио, осмотри ее!
И меня снова изучили и обмазали, где посчитали нужным. После чего снова зажали между собой, беря в плен своими телами.
Безусловно, можно было поспорить, но не хотелось. Глаза налились тяжестью, и я провалилась в крепкий сон без сновидений, невзирая на одного мужчину в постели больше, чем я привыкла.
— Магдалена, — жаркий шепот на ухо и настойчивые руки по всему телу.
— Маруся, — пробормотала я, не желая просыпаться. Попробовала повернуться набок, натягивая на себя простыню.
— Девочка, — настырные руки проникли между ног, поглаживая, пощипывая, соблазняя.
— Женщина! — Ну, дух противоречия у меня. Стойкий.
— Женщина, — жадные ладони взяли в плен мои груди.
— Девочка мне все же нравится больше, — не открывая глаз, нахмурилась я. Я же говорю — дух противоречия.
— Как скажешь, дорогая, — заверил меня Филлипэ, вздергивая на четвереньки и проникая в податливое жаркое влагалище. — Ах, умница. Такая тугая и такая готовая.
В это время Эмилио свел вместе мои груди и вбивал себя между ними, нежно поглаживая и пощипывая соски.
Они опять имели меня одновременно, но почему-то это уже не вызывало у меня протеста или отторжения.
Сквозь ресницы я видела судорожно искаженное лицо Эмилио, которому до судорог, до выступающего пота, до дрожащих мускулов хотелось моего тела. Хотелось зверски брать, вколачиваться в меня — в любое место, лишь бы освободиться, получить свое удовольствие. Для меня это очевидно. Думаю, того же хотел и Филлипэ, который тем не менее старался не навредить, не поранить, не порвать.
Их постельные опыт и мастерство, выдержка и самодисциплина оказались выше всяких похвал. Если бы мне еще и не навязали этих парней насильно… Хотя, ведь все могло быть гораздо хуже.
Вспомнить только моего Николя…
При воспоминании об этом ничтожестве меня передернуло.
— Тебе больно? — мгновенно отреагировал Филлипэ. — Добавить смазки?
— Мне хорошо-о-о, — простонала я. — Продолжай. Не… ах!.. останавливайся!
— Я бы и не смог, — вбился в меня мужчина, затрагивая внутри чувствительную точку. Он дрожал, как загнанный породистый жеребец: — Черт! Как горячо!