— В следующий раз не прощу, — мрачно предупредил Эмилио, с непонятным выражением поглядывая на занимающегося мной друга.
Ворота, наконец, открыли и мы выехали из города.
Филлипэ остановился, потому что нас уже догонял обоз.
— Встретимся на хуторе, — приказал он, пока рыжий и белобрысый передавали обоим аристократам поводья еще одной пары лосей, навьюченных вещами.
Слуги слаженно кивнули и испарились. А мы потрюхали по бездорожью. Оказывается, лосям дорога вовсе не нужна.
А кому-то не помешало бы проложить эту дорогу между двух слипшихся извилин! Какая часть мозга отвечает за потенцию? Правильно…
— Эмилио! — взвизгнула я, когда меня в очередной раз нащупали. — Пожалуйста, свали во-о-он в те кусты рядом и представь, что это дверь!
— Ты этого не сделаешь! — набычился Филлипэ.
— Тогда держи свои руки при себе, — спокойно заявил Эмилио.
— Постараюсь, — помрачнел синеглазый и демонстративно от меня отстранился. — Тогда не притрагивайся ко мне, Магдалена! — предупредил он меня.
— Маруся, — нахмурилась я. — И не подумаю! Если мне будет нужно тебя соблазнить, то я это могу сделать и без помощи рук.
— Так не бывает, — уверенно заявил мужчина. — И раздеться тебе тоже не удастся.
— Глупый, — коварно усмехнулась я и мысленно представила себе свой любимый интернет-магазин дайверского снаряжения. И тот исключительный гидрокостюм за полторы тыщи евро, на который я уже не один год роняла обильную слюну.
Теперь слюну начал ронять Филлипэ.
— Что происходит? — недоумевал Эмилио.
Я отвела от на все готового синеглазого свой обожающе-манящий взгляд и подумала об улучшенном облегченном акваланге за семь с половиной сотен евриков и крутых ластах. Эмилио сдался без сопротивления под вожделеющим призывом.
Когда они оба потянулись ко мне, я встряхнулась, вспомнила, где и с кем нахожусь, и что они сделали с моим предыдущим гидрокостюмом, и озверела:
— Если вы, гады, еще и полторы тыщи в печке спалите, то я вам Коперника воочию покажу!
Коперника они не знали, но знакомиться с ним почему-то не захотели. Зато притихли оба и поехали молча, думая каждый о чем-то важном. Ну-у, мне так казалось, поскольку оба супили брови и мрачнели.
Примерно через пару часов мои ноги, бока и попа начали вопить непрерывный «SOS» и требовать, чтобы их прекратили так жестоко эксплуатировать. Сначала я их игнорировала, потом начала вынужденно прислушиваться, как слуги народа перед выборами. И даже собралась удовлетворить просьбу, когда Просто мрачный Филя соизволил сообщить мне:
— Через полчаса остановимся на ночлег.
Итак, выборы уже прошли. И можно было игнорировать вопящий мышечный электорат, хотя я подозревала, что мне это отрыгнется падением мышечного тонуса.
Вскоре мы действительно выехали к стоянке, расположенной на лугу вблизи леса. Судя по всему на этом месте ночевали уже не в первый раз, поскольку было отчетливо видно кострище и под небольшим деревянным навесом лежали защищенные от дождя дрова.
Филлипэ нехотя передал меня Эмилио, после чего вытащил из поклажи скатанное одеяло и расстелил под деревом, напоминающим сосну. И меня на него усадили, в два голоса приказав:
— Сиди тут!
Я хмыкнула и легла. Они фыркнули, помялись и пошли готовить место для ночлега.
Лосей распрягли, подкормили чем-то вкусненьким и отпустили погулять на ночь. Те радостно ломанулись в лес и чем-то захрустели. Следом за этим мне вручили бутылку с травяным настоем и кусок хлеба с сыром, чтобы мне было чем себя занять, пока они рубили лапник и разжигали костер.
Если честно, я так ухайдакалась, что практически вырубалась, еле-еле шевеля челюстями. Так и заснула сжимая в руке на две трети недоеденный бутерброд.
Сквозь дрему чувствовала, как меня переместили на другое место. Вскоре с двух сторон ко мне привалилось две самоходных печки.
— По сучь… щучьему веленью, — пробормотала я, придвигаясь ближе к теплу. — По моему хотенью…
— Спи, котенок, — ласково поцеловали меня в макушку.
Проснулась я от холода и одна. Села, подтянув на себя одеяло и огляделась. Темно, чуть потрескивает уже практически прогоревший костер. Вокруг танцуют причудливые тени, отбрасываемые колышущимися от легкого ветерка ветвями деревьев. Где-то неподалеку слышатся негромкие голоса.
Я встала. Поскакала на месте, пытаясь согреться. Похлопала по себе руками. Помогало слабо. Завернувшись в одеяло, подошла к костру и протянула к тлеющим углям озябшие руки.
Голоса все еще бубнили. И тут меня разобрало любопытство.
Очень осторожно, чтобы не хрустнуть веткой и не привлечь к себе внимание, я пошла за звуки. Вскоре увидела два темных силуэта, стоявших друг напротив друга, и затаилась.
— Что с тобой происходит, Филлипэ? — спросил Эмилио. — Я тебя не узнаю. Ты стал непохож на человека, которого я знаю всю свою жизнь.
— Если бы я знал! — гневно отозвался тот, протягивая руку к ближайшей ветке. — Я сам не могу понять, что лишает меня самообладания и приводит в такое бешенство. Как будто что-то или кто-то внутри меня живет по своим правилам. Меня это начинает беспокоить.
— Не ты один это испытываешь, — тихо признался Эмилио. — Иногда мне кажется, что я все бы отдал… — и замолчал, сбившись.
— О чем ты, друг? — осведомился синеглазый, отрывая от ветки листочки.
— Трудно объяснить, — признался Эмилио. — Все так странно. Необычно. После того, как мы заполучили проклятие, наша жизнь постоянно катится под откос. А сейчас все только ускорилось.
— Ты тоже чувствуешь что-то непривычное к Магдалене? — напрягся Филлипэ.
— А ты? — вопросом на вопрос ответил собеседник.
— Не спрашивай, — скрипнул зубами тот. — Если бы я мог, то… Ты не понимаешь, — повернулся он к другу. — Я так хочу ее постоянно, что схожу с ума. Хочу обладать во всех смыслах. Второй день все мысли только том, как взять ее. Как вбиться в это податливое тело. Почувствовать ее под собой. И чтобы я был с ней только один. Это безумие.
Я прикрыла ладошкой рот.
— Это проклятие, — согласился Эмилио. — Я испытываю тоже самое. Мне сегодня целый день хотелось оттолкнуть тебя, отобрать ее. Забрать добычу для себя одного.
Я схватилась за голову. Такого поворота я не ожидала. Вот так номер! Сбесились!
— Нас всегда учили заботиться о женщине, — продолжил Эмилио. — Ублажать, предупреждать, беречь и лелеять. Удовлетворять мелкие прихоти. Брать на себя ответственность. Но я не только хочу заботиться о Магдалене, я жажду, чтобы она принадлежала мне целиком со всеми ее выходками, дерзкими словечками и скрытыми помыслами.
Я закусила губу, ужасаясь от открывающихся перспектив. Может, это кого-то и должно восхищать, но меня пугало до дрожи в коленках.
— Ты тоже не понимаешь, о чем она думает? — поинтересовался Филлипэ.
— Нет, — мотнул собранными в хвост волосами Эмилио. — Ее мысли непредсказуемы. И это хуже всего…
— Нам нужно как можно быстрее найти способ снять это чертово проклятие и любой ценой освободиться, — решительно заявил Филлипэ после короткого молчания. — Так дальше продолжаться не может.
— Согласен, — тихо сказал друг. — Но знаешь, что…
— Что? — поднял на него взгляд собеседник.
— Когда мы снимем проклятие, — медленно сказал Эмилио, осторожно взвешивая каждое слово. Наклонил голову и посмотрел прямо в лицо приятелю. — Я не отдам тебе ее просто так. Я буду сражаться за нее даже с тобой, Филлипэ…
Я больше не хотела ничего слышать. И не хотела ничего знать. Это было страшно. Два самца сошлись грудь в грудь, выясняя, кому достанется самка. Вот только я не желала стоять между ними, быть той желанной самкой и ценным призом. Может быть потому, что я не олениха или лосиха, а человек?
Да, можно признаться хотя бы самой себе… Вернее, лишь самой себе… Я испытываю к ним симпатию и какое-то подобие признательности.
Но жить с ними я не хочу. Вот сейчас, в разговоре по душам, между близкими друзьями, отчетливо сквозила жажда обладания мной, как телом, как вещью, как существом женского рода. И никто из них — ни один! — даже не заикнулся о том, чтобы поинтересоваться, что же к ним чувствую я…
Сзади меня хрустнула ветка, и что-то ткнулось мне с правую лопатку. Я замерла от неожиданности, перебрав в уме все пересмотренные ранее детективы и боевики. По всему выходило, что меня сейчас брали в заложники.
Но похититель молчал, топтался на месте и хрустел. Может, немой? Не в смысле, чужой, а говорить не способен. Кто его знает, вдруг в целях конспирации рот платком заткнул.
Осторожно, чтобы не спугнуть и не вызвать к себе негативного отношения, я повернулась. И снова застыла от испуга.
На меня пялилась горящими желтыми глазищами здоровенная морда с громадными рогами.
Что делают в этих случаях неустрашимые героини романов и фильмов? Правильно! Пользуются оружием! И я тоже решила от них не отставать.
— Мама! — заорала я, ласточкой взлетая на нижнюю ветку дерева. Отдышалась и включила ультразвук, завизжав, что было силы.
Рогатое чудовище всхрапнуло, встало на дыбы и зацепило ветку, на которой я выводила свои соловьиные рулады. Естественно, не ожидая такого поворота, я свалилась прямо по центру этих развесистых украшений и вцепилась в них двумя руками, чтобы не попасть под голенастые ноги напавшего. Причем, орала я все так же громко и с выражением.
Уж не знаю, что там себе подумало это ужасное чудовище, но, гордо вздев голову, на которой угнездились я и рога, оно начало скакать, выкидывая коленца.
— Магдалена, — ко мне уже ломились защитники, вооруженные своими световыми мечами. — Ты где?
Какая, к дьяволу, Магдалена?!! Я тут, понимаешь, в первый раз в жизни попала на родео, а они ломятся по лесу за какой-то неведомой Маг… Это ж я!
— Кар-раул! — выдавила я из себя в перерыве между художественным визгом.
Страшилище вместе со мной поскакало на тревожные голоса мужчин, рыскающих в темноте. Их местонахождение я определила по мерцающим лучам. Нет, ну какая может быть маскировка при таком сигнальном оповещении?