Бедный Николя! С двух сторон такие клещи, а спереди я с аквалангом.
Я хихикнула, представив себе эту заманчивую картинку, и вытерла навернувшиеся слезы.
— Так что? — навис надо мной Денис. — Будем восстанавливать социальную справедливость?
— Не будем, — с тяжелым вздохом отказалась я. — Вы вовремя не остановитесь, и придется мне, мучимой совестью, носить вам передачки.
— Так мы тут сразу и утопим, — радостно предложила добрая Алина.
— И он потом всплывет, как все то, что не тонет, — уныло сказала я. — И обнаружат на нем тяжкие телесные. На кого валить будем? Акулы в футбол играли? Или под ската попал?
— Пусть сначала найдут, — оптимистично заявил Денис. — Зато повеселимся!
— Сама справлюсь! — буркнула я, еще раз проверяя собственное оборудование. — Но за предложение спасибо!
Ребята отошли, а я уселась на палубу и вперила свой взгляд в морскую даль, соображая, как поступить дальше.
С одной стороны, спускаться одной опасно. С другой, до окончания отпуска осталось всего ничего. И я еще не посетила затонувший корабль, присмотренный мной ранее.
Наших он почему-то не прельстил. Им местные в уши напели после опохмелки, что место загадочное и проклятое. Много, мол, ныряльщиков оттуда не вернулись.
Так я и сама в подпитии любую сказку на новый лад расскажу. Со всеми подробностями и уверяя слушателей, что это чистая правда. Даже гипотезы могу за уши притянуть.
— Колька, гад… — пригорюнилась я. — Всю малину мне пересрал!
Что теперь, из-за очередной выходки этого паразита отказывать себе в законном праве на отдых? Фиг! И плевать, что нельзя!
— Ладно, — решилась. — Я только одним глазочком. Все разведаю и вернусь. А завтра кого-нибудь с собой возьму.
Вдруг мне повезет и Федя все же освободит туалет, чтобы меня подстраховать. Говорила же ему: «Не тащи в рот всякую гадость!». Так нет же! Нажрался чего-то в грязной забегаловке и сейчас устраивает забег на скорость до туалета.
Меня Николя тогда около места заседания Федюни подловил, потому что я ему по доброте душевной чаю и сухариков притащила. И поплатилась за свою доброту. Недаром говорят, что благими намерениями выложена дорога к разводу!
— Товарищ Заседулькин! — постучалась я к страдальцу. — Давай заканчивай чистку организма.
— Это теперь место моей прописки! — просветил меня здоровяк несчастным голосом.
— Почему? — не поняла я.
— Как ты назовешь место где ешь, спишь и проводишь все свое свободное время? — выдал он.
— Домом? — предположила я.
— Вот и я о том же, — тяжело вздохнул Федя. — Марусь, ты одна пойдешь? Или со своим хмыренышем?
— Как получится, — скрипнула я зубами.
— Осторожней, — предупредил меня старый напарник. — Может, все же дождешься, когда мне полегчает?
— Завтра поговорим, — удалилась я, дипломатично не намекнув, что завтра может и не полегчать.
Вот так мы вчера и пообщались. Явно у Федюни дар предвидения. Как знал, что меня сегодня обломают.
— Мусь, — нахмурилась Алина. — Меня терзают смутные предчувствия. Не спускалась бы ты сегодня, а?
— Да я туда и обратно, — пообещала я.
— Ну-ну, — не поверила девушка.
Где наша не пропадала!
С этой мыслью я начала спуск на глубину.
Вообще-то на глубине довольно прохладно, если не сказать холодно. Для этого дайверы надевают специальный гидрокостюм из неопрена.
У меня новый фирменный костюм черного цвета за триста евро с анатомическим кроем и усиленной строчкой, а вместо шортов длинные лосины.
Семимиллиметровый неопрен работает утеплителем. Дублированная нейлоном паховая застежка «бобровый хвост» с быстроразъемными фиксаторами позволяет быстро и удобно переодеваться и попутно решать некоторые возникающие проблемы. На груди упоры для ружей в случае подводной охоты, на ногах и предплечьях — защита.
Ну, выпендрилась, признаю. Просто народ щеголяет в шортах, а мне вечно холодно. Мерзлячая я. Вот и купила себе. Так сказать, превентивная мера выживания.
Буль-буль, буль-буль. Под мерное шипение стравливаемого воздуха плавными взмахами длинных ластов я рулила к намеченной цели.
Да где же он, этот чертов корабль? Так и воздуха туда-сюда гонять может не хватить! Посмотрела на фосфоресцирующие часы: ерунда, времени навалом. Это уже мандраж.
«Цыц! — прикрикнула на себя. — Мандраж под водой — плохая примета! А тут и так баба на корабле!» — и погребла в нужном направлении, распугивая стайки рыбок и вздымая ил со дна моря.
Вот! Вот он, родименький. Стоит, как и стоял. То ли катер, то ли сторожевое судно времен ВОВ. Я в принципе в кораблестроении не разбираюсь. Мне судно чем-то приглянулось. Показалось загадочным. Я подплыла поближе, сделала несколько кругов возле судна, снимая на маленькую камеру и делая фотоснимки. Круть!
Потом решила все же исполнить розовую мечту идиотки и заплыть вовнутрь.
Да знаю я, что это смертельно опасно, что сильно проржавевший корабль может начать рушиться и убить дайвера! В курсе. Инструктировали нас в свое время на совесть.
Но я и не пойду далеко. Только чуточку… с краешку…
Я пристегнула обратно ремешок браслета видеокамеры и решительно порулила внутрь.
И тут… едва я пересекла порог кубрика… или рубки — хреново я все-таки в морской терминологии разбираюсь! — у меня стало темнеть в глазах, будто не хватает воздуха.
Я только и успела подумать: «Конец! Прощайте, ребята! И впрямь гиблое место…» — как нафиг отключилась, навеки уходя в объятия морского бога.
Сознание возвращалось медленно, но верно. Под руками ощущался каменный пол.
«Значит, суша», — сообразило сознание. «Или каменистое морское дно…» — проявил непрошенную эрудицию заторможенный мозг. «Какая разница! — возмутился спинной мозг. Или мозжечок? Я, честно говоря, не разобрала. — Пока вы тут энциклопедию изучаете, у меня ноги замерзли!».
Я открыла глаза и уставилась на… ночное небо с очень странными звездами и незнакомыми созвездиями.
— Так вот ты какой — загробный мир! — пробормотала я, привставая на локтях и оглядываясь.
Кто-то весьма шустрый и с шаловливыми ручками скомуниздил мои ласты, маску, носки с ботами, перчатки, рюкзак с баллонами и еще кое-что по мелочи. Скорей всего, решили, что мне там, за гранью, ничто земное ни к чему. Что можно снимать на видеокамеру в потустороннем мире? Потусторонний мир, конечно. Видимо, поэтому и отобрали, чтобы я не исхитрилась и не слила рекламный ролик в интернет.
Почему тогда капюшон оставили? На бедность? Не-е-ет, чтобы мозги прикрыл и глаза маскировал. Типа, меньше видишь — дольше дышишь.
Я уселась и закрутила головой.
Здесь явно что-то не так! Нет, я, конечно, никогда на экскурсию ни в рай, ни в ад не попадала, но по рассказам очевидцев там все выглядело иначе. Как-то более возвышенно и облачно в одном, и приземленно-огненно в другом.
Здесь мне предлагалось к вниманию какое-то крайне странное место на взморье, окруженное лесом. Видимо, тупая вершина скалистой горы. Издали тускло просматривается морская гладь.
Мало того, я восседала ровно посередине круглой площадки примерно пяти метров в диаметре. Причем эта площадка из припорошенного пылью камня служила дном гипертрофированно-увеличенной птичьей клетки.
А я, следовательно, канарейка? Или попка-дурак?
Внимательно осмотрела свое временное (надеюсь) пристанище. Ничего так, чистенько и минималистично. Камень, металл, пыль и я. «Я» в этом уравнении явно лишняя переменная.
Мда, между прутьями не протиснуться. Сверху не перелезть. Подкоп не вырыть. Что остается? Сидеть дальше.
В этот момент за спиной раздались странные звуки. Я повернулась и ахнула.
Рядом, в свете зеленой луны, в шахматном порядке стояло как минимум двадцать таких клеток. В пяти или шести находились люди.
Ну, некоторые и не совсем люди — у одного из тех, кто находился в отдалении, я рассмотрела кошачьи уши и хвост, да и глаза в темноте подозрительно светились, но в остальных — точно люди.
— Может, это разные загробные миры? — пробормотала я. — У каждого свой? — вглядываясь в темень.
Ближе всего ко мне раздраженно мерил шагами такую же клетку статный длинноволосый мужчина и яростно матерился вполголоса. Изредка он правда прерывался на битье головой о толстые прутья клетки, но потом снова возвращался к своему занятию.
Ну разнообразит человек свой досуг. Может, он так просветления достигает.
— Люди! Ау! — заголосила я.
Народ приоткрыл сонные зенки, вылупился на меня, как на идиотку, развернулся в другую сторону и лег спать дальше.
Только кошак издали помахал рукой-лапой, а мужчина подбежал к моему краю и стал что-то взволнованно говорить:
— Тыр-дыр-дыр фьюить ля-ля-ля! Сюр-сюр-сюр фьюить мурли-мур сарли-сюр! Буки-вуки?
— Извините, — развела я руками. — Не понимаю. Вы на каком языке вукаете? Переводчик есть? Ой, поняла: полный сюр!
— Тю-тю-тю… — занудел мужчина минут на десять без перерыва. Потом разочарованно замолк, махнул на меня рукой и заправил прядь длинных волос за ухо.
— А у вас уши с кисточками, — испуганно уставилась на него я. — Это нормально? Или просто пластический хирург хороший попался?
Мужчина, не обращая на меня больше ни малейшего внимания, вернулся к своему прерванному занятию, продолжив свое бесконечное путешествие из угла в угол.
— Та-а-ак, — потерла я лоб. — Или что-то с моими глазами случилось! Или одно из двух. Или у него бзики на почве эльфов, и он как бы не в себе. Или он эльф, и тогда не в себе я.
Тут о себе напомнил неопрен. Видимо, на фоне стресса и полной неудовлетворенности организма. Стало слегка жарковато. Прям как в сауне, но без удовольствия. К тому же неизвестность надавила на физиологию и потребовала немедленно и сразу. А где?
И на это месте до меня дошло! Если я не в загробном мире и не умерла, поскольку тогда мне бы так явно ничего не хотелось, то где я?
Мама! Куда меня занесло? Вдруг я сплю?