Господи, пусть я буду счастливой. Пусть будут счастливы они. Подари нам возможность раствориться друг в друге, не теряя себя. Разреши нам испытать любовь и уважение. Помоги нам, Господи.
Я придремала, пригревшись в надежных сильных объятьях мужей.
— Маруся, — вырвал меня из дремы сладкий поцелуй. — Тебе в кустики не нужно?
— Прогуляюсь, — не стала капризничать я. — Только одна.
— Одной опасно, — сообщил Филлипэ, открывая дверь. — Эмилио просто будет рядом, пока я помогаю перепрягать вагердов.
— Вагерды? — удивилась я, вставая с помощью Эмо. — Были же вагорды.
— Вагерды — самки, — пояснил сиреневоглазый, заботливо придерживая меня за локоть, пока я спускалась с этого рыдвана.
Сделав свои необходимые дела в зеленых насаждениях, я вернулась сопровождаемая Эмилио, и мы снова двинулись в путь.
Мужчины, вероятно, умаялись и спокойно уснули, зажав меня между собой. Мне не спалось. По многим причинам. Первая из которых была в том, что эти два собственника вцепились в меня как пиявки. Один крепко держал за талию, второй за руки, да еще и ноги сверху положили. Когда я аккуратно пробовала отцепить их клещи, мужья мгновенно просыпались и стискивали еще сильнее. Поняв, что освободиться можно, но остаться целостной — нет, я прекратила сопротивляться и задумалась.
Вокруг творилось столько странностей, непонятных мне. Почему на нас напали браво? Вряд ли науськанные магами. Конечно, я могу ошибаться, но одно с другим никак не вяжется. Если магам была нужна я, то зачем меня сходу убивать? Тем более, как иномирянка, я существо редкое и ценное. Опять же, мужья совершенно не удивились появлению наемных убийц.
И потом, если я правильно поняла, то при клятве у костра, мужчины назвали свои родовые имена, которые (как интересно!) совпадают с названиями крупнейших городов Теренции. Следовательно, супружники мне попались из самой высшей аристократии, что подтверждается их сложением и окрасом радужки. Будут ли маги сдуру связываться с такими семьями? Сомнительно.
Вопрос возникал за вопросом. Только ответов у меня не было и получить их от своих мужчин не представлялось возможным. Они сведения хуже партизан выдавали.
Тут мысли сменили направление. Я подумала о своих мужьях, и что-то теплое разлилось в груди, согревая душу. Не уже ли мне все же повезло? Дай-то Бог…
— Дорогая, — разбудил меня Эмилио, подхватывая на руки. — Мы приехали.
— Угу, — свернулась я у него на руках клубочком. — Хорошо.
— Просыпайся, Магдалена, — подошел к нам Филпипэ. — Нужно слегка перекусить и осмотреться.
Я протерла кулачками глаза.
Мы стояли у грасивой сельской избы на околице большой деревни. Карету оставили за сараем, лосей выпрягли, подкормили чем-то вроде черного хлеба с солью и выпустили в лес пастись, оставили только двух рогатых красавцев. Им выдали пайку в виде торб с зерном на шею, и они довольно захрустели.
— Тэн, — позвал Эмилио белобрысого, занося меня в дом. — Что есть из съестного?
— Только фрукты, высокий лорд, — поклонился слуга. — Мне нужно сходить в деревню за продуктами.
Эмилио кивнул, отпуская его, и бережно усадил меня за деревянный стол. Филлипэ тут же подвинул мне под нос большую чашку с незнакомыми фруктами, похожими на яблокогруши:
— Покушай, Магдалена, — велел он, жестом подзывая рыжего. Тот мгновенно поставил на стол три чашки с горячим травяным настоем и застыл в ожидании приказаний.
— Рев, — обратился к нему синеглазый. — Сходи в деревню и найди пару женщин в помощь.
Тот склонился в поклоне и усвистал.
Я от нечего делать захрустела яблокогрушей, глазея по сторонам.
Судя по интерьеру, волей судьбы нас занесло в богатый деревенский дом. Везде присутствовали белоснежные полотенца с искусной вышивкой. Даже на беленой мелом печи.
Вкусно пахло развешенными повсюду травами. На подоконнике в корзинах сложены ярко-красные овощи, похожие не то на перцы, не то на помидоры. Левее, в лукошках — мелкие полузеленые персики, огромные сливы, крошечные — на два укуса, изумрудно¬зеленые и фиолетовые дыныси…
— Боюсь, что помыться с комфортом не получится, — сообщил мне Эмилио, счищая шкурку с зеленой дыни. — Только черная баня…
— Высокий лорд! — ворвался в избу запыхавшийся Тэн. — В трактире сидит отряд браво и они очень интересуются дорогой к охотничьему имению!
— Черт! — стукнул по столу кулаком Филлипэ, от чего подпрыгнула чашка с фруктами в которую я запустила жадную ручку.
— Филпипэ, — нахмурился Эмилио. — Ты пугаешь Магдалену.
Таким испугать меня было сложно, но я решила не выпендриваться и истово закивала, подтверждая.
В это время к нам вломился красный и потный Рев, с порога заоравший:
— Высокие лорды, в деревне маги! Ищут двух мужчин и девушку!
Мат, который вслед за тем раздался, надо записывать как учебное пособие! И это был культурный Эмилио! Потому что у Филлипэ, по всей видимости, вообще пропал дар речи.
— Мурена, — пробурчала я себе под нос. — Пользуйся моментом — пополняй свой словарный запас!
— Магдалена! — отмер синеглазый. — Закрой уши! Это не для женских ушей!
— Поздно, — просветила его я. — Это уже дошло до женских мозгов. Кстати, ничего такого, чтобы я уже у вас не видела.
— Извини, дорогая, — опомнился Эмилио. — Я погорячился. Больше такого не повторится.
— Жалко, — надулась я. — Такие красивые обороты. Оборот «вагорда им в дышло, чтоб снизу вышло» особенно впечатлил.
— Мы с тобой потом поговорим о культуре речи, — пообещал мне обретший речь Филлипэ. Обратился к слугам: — Срочно собираемся и выезжаем.
Рыжий с белобрысым быстро поклонились и поскакали по своим делам.
— Нужно ехать в Скалек, — задумчиво сказал Эмилио, протягивая мне дольку дыни. Возможно, повезет уйти морем на другие острова.
— Опасно, — пробормотал Филлипэ, оценивая сшуацию. — Там, скорей всего, караулят, а Ронаддо вернется из плавания не раньше следующей недели.
— Тогда нужно безопасное место, где эту неделю можно отсидеться, — кивнул Эмилио, не забывая скармливать мне дыню.
— И недалеко от порта, — продолжал размышлять синеглазый.
Тут мужчины замолчали, обменялись взглядами и одновременно сказали:
— Джулио Мундено!
— Вот не внушает мне доверия мужик с такой говорящей фамилией, — поделилась я опасениями, пока меня закутывали с ног до головы и исключительно в целях конспирации. Поскольку конспирацией я не владела и все мое умение ограничивалось созданием заначки от Николя, которую он, впрочем, всегда находил, то в мужские дела не вмешивалась. Хотя и подозревала, что два высоченных мужика с закутанной бабой на руках привлекут гораздо больше внимания, чем без нее.
Слуги снова подготовили наш катафалк на колесах и притащили корзинку с едой, из которой Филлипэ тут же выудил булку и заткнул ей мой рот.
— Спасибо! — откусила я кусочек пышной сдобы.
Мне ничего не ответили. Просто занесли вовнутрь рыдвана, и мы снова поехали.
Быстро и знакомясь со всеми еще незнакомыми кочками. С некоторыми, по-моему, по второму разу.
Через несколько часов, показавшихся мне вечностью, во время которых мы все молчали, наше средство передвижения или проще — карета для Золушки, тариф ночной — остановилась.
Мы пересели на лосей и дальше продолжили путь верхом, чему я была рада. Все же если страдает задница — это лучше, чем когда весь организм.
Это была бешеная безостановочная скачка. Даже меня друг другу передавали практически на ходу.
В сгущающихся сумерках мы приехали в родовое поместье, главный корпус которого походил скорее на неприступный замок, нежели на обычное дворянское пригородное поместье. За густой листвой древних вязов и раскидистых дубов виднелась лишь фронтальная часть старинного трехэтажного здания, но и она впечатляла. Серо¬черный камень, блочные постройки. Все какое-то… словно каждый камешек, каждое окно или бойница ощетинились от враждебных пришельцев. Высокий забор и кованые железные ворота трех метров высотой.
Даже издали дом казался довольно большим, вблизи выглядел просто громадным по сравнению с остальными особняками, которые мы проезжали по дороге. Настоящее неприступное родовое гнездо морских разбойников.
— Джулио, отворяй, мы свои, — зычно крикнул Филлипэ.
Тишина. Нет ответа. Только залилась истеричным визгливым брехом какая-то мелкая сявка под воротами.
— Джулио Мувдено, отворяй, или сейчас все в окрестностях узнают, с кем ты пил в двадцатилетием возрасте вино в погребках своего дядюшки! — еще громче проревел Эмилио.
— Так я и знал, что ты, придурок, долго не сможешь о том молчать, — раздался ответный рев и ворота стали полегоньку отворяться.
Из ворот вышел высокий рыжеволосый мужчина под стать моим мужьям. Шикарная маска темно-зеленого колера, богато изугфашенная золотом и серебром. Из-под нее виден большой рот, из прорезей маски улыбались необычные ярко-зеленые глаза, прозрачные с черными крапинками, словно бракованный изумруд.
Я невольно засмотрелась на них, про себя отмечая свою странную реакцию на внешность этого человека.
Весь его наряд, простой, дорогой и элегантный — изумрудно-зеленый камзол, белая батистовая рубашка, отделанная дорогим кружевом, бархатные штаны и коричневые сапожки плюс широкая улыбка, напускная жизнерадостность — все это безумно раздражало и вызывало у меня двойственное впечатление. Мне Джулио Мувдено казался не тем, кем себя выдает; позолоченным яблоком, где под золотом скрыта гниль. Почему так? — шут его знает. Осталось такое впечатление.
Мне в его взгляде чудился плохо сбываемый страх, в улыбке — натянутость и неискренность, в движениях мерещилась странная нервозность. Вообще, он напоминал мне манекен, марионетку на веревочках, которую оживили посредством волшебства, но забыли вдохнуть душу.
Мужчины раскланялись, обменявшись вычурными приветствиями, и аристократ обратил свое внимание на меня:
— И кто эта прекрасная дама?
Интересно, как он это разглядел в той мумии, которую держал на руках Филлипэ? В глазу поставлен рентген? Я бы сама сейчас себя увидела — ночным горшком бы не отмахалась.