— Вот спасибо-то, — ухмыльнулась я. — Особенно в последнее время я просто загружена чтением. Угу. Мне как-то все больше порно крутят. Причем, вживую.
— Зато качественное, — утешил меня приемный родитель. — И вообще, я для тебя что хочешь сделаю!
— Тогда верните меня домой, — тут же выдала я заветное желание.
— Вот это не могу, — серьезно сказал бог. — Вернее, могу, но куда — не знаю. Понимаешь, я же Хаос. У меня все хаотично и необузданно. Что-то еще хочешь?
— Хочу, — кивнула я. — Избавьте меня от эмофилии и я буду пожизненно звать вас папой.
— Тоже не могу, — признался собеседник. Увидел, что я помрачнела и поспешил сказать: — Зато ты можешь это сделать самостоятельно.
— Каким образом? — навострила я уши.
— Тебе нужно посетить все большие города Теренции, — просветил меня мужчина. — И замкнуть круг. Как — ты узнаешь сама. Внимательно смотри на ваши печати. В последнем городе ты поймешь, что иногда спуститься — значит, подняться.
— Абракадабра какая-то, — поморщилась я. — А поподробнее, с инструкцией и планом эвакуации нельзя?
— Я ж Хаос, ребенок, — поцеловал он меня в лоб, неуловимо переместившись. — У меня все не как у людей.
— Это точно, — отмахнулась я от него. — Будьте так любезны, не трогайте меня. У меня это… неприятие к…
— Зря, — заверил меня Хаос. — Физически ты абсолютно здорова.
— А умственно? — набычилась я. — Если вы уж тут медосмотр бесплатный устраиваете.
— Это для секса не помеха, — дипломатично сказал бог, на всякий случай отодвигаясь.
— Какого секса? — опешила я. — Никакого секса не будет!
— Тогда и домой не попадешь, — фальшиво вздохнул мужчина и отодвинулся еще дальше, пока я рассматривала возможность оторвать спинку от кровати и одарить ею этого ни разу не подстрекателя. — Разве я тебе этого не сказал?
— НЕТ!!! — рявкнула я, наплевав на подручные средства и собираясь приметить ручные. В смысле, свои руки на его шее.
— Ага, — закивал Хаос. — И как минимум пять раз. Со всем прилежанием. Или лучше шесть для закрепления материала.
— Я им закреплю, — заскрипела я зубами. — Все что хочешь и не хочешь. Раз пять или шесть. Чтобы хорошо держалось!
— Не надо так нервничать, ребенок, — пожурил меня бог. — Все болезни от нервов…
— Не все! — поведала ему я сквозь зубовный скрежет. — Кастрация от удовольствия!
— Тогда про дом забудь! — поднял он палец вверх. Так бы… и туда… и с удовольствием!
— А просто экскурсию по городам нельзя? — сделала я умоляющие глаза.
— Нет! — покачал головой Хаос. — Так не получится. Ты к мужьям присмотрись — они хорошие, надежные парни и тебе подходят. И кстати, у тебя гости! — и бог подло исчез.
— Пипец! — только и смогла сказать я.
Тут дверь в комнату распахнулась и пришлось повторяться:
— Пипец! — потому как меня навестил сам хозяин дома.
Это сокровище для слепо-глухо-немой женщины притащилось… притащился ко мне при полном параде и без маски, демонстрируя, как его не пощадила природа. В одной руке мухобойка, в другой ошейник. Лицо крупное, неправильное, слегка одутловатое, при том, что он не стар. Глазки глубоко посаженные, асимметричные. Да, а в маске чуть ли не 1фасавцем античности смотрелся. Как природа обманчива!
— Бежал сюда мужик, шарики терлися, — констатировала я диагноз. — Мы не ждали вас, а вы припер… посетили нас с визитом!
Джулио с красноречивой мужской фамилией слегка прифигел от моей вынужденной активности и потрясенно выдал на-гора:
— Почему ты сидишь? Говоришь?
Я уставилась на него, как на лилового пришельца с Венеры:
— А не должна? — Потом смилостивилась, внимательно разглядывая специфические подарки и заявила: — А еще я ходить умею. И языком владею…
— Сейчас покажешь, — похабно осклабился последователь Мазоха.
— Кто о чем, — фыркнула я, вставая и спешно накидывая на себя халат. — Я про то, что пять языков знаю. Заметьте, матерный без словаря.
Мужик остолбенел, разглядывая меня, как будто я за эту минуту эволюционировала от обезьяны до высшего разума, минуя стадию «человек разумный».
— Ты не должна стоять! — взвизгнул он, откладывая в сторону данайские дары.
— Хорошо, — не стала я кочевряжиться, заодно решив потянуть время. — Я сяду, — и присела в кресло.
— И сидеть! — все так же визгливо сообщил он мне.
— Да на тебя не угодишь, — расстроилась я. — Что за вьпфутасы над бедной женщиной? Не так стоишь, не так свистишь! Чего же ты хочешь, мусье?
— Ты не должна все это делать! — уверенно заявил этот жулик, переминаясь с ноги на ногу.
— А почему не должна? — Упорство — наше второе я. Даже первое. — Огласите весь список претензий, пожалуйста!
— Потому что после снадобья, которым тебя напичкали твои мужья… — уставился он на меня, облизывая губы.
Не поняла намека? Чего это он при мысли о них слюной исходит? Ну-у-у… тут два варианта: либо он каннибал, либо тесно общается с ге… с магами.
— То, что ты, селекционер доморощенный, к этому руку свою приложил — я в курсе, — нахмурилась я. — А вот зачем… мне интересно.
— Да, — гордо раздул зоб Джулио. — Это при моей помощи и подсказке они воспользовались вирутой!
— Маладца! — похвалила я его. Тяжело засопела: — А если б я чего-нибудь откинула?
— От вируты не умирают, — отмахнулся он. — Только становятся восприимчивыми и очень послушными. А при двойной дозировке… ведь они тебе не двадцать игл вкатали, все сорок, верно?.. — Этот урод благоухал от счастья, как бузина под забором.
— Допустим, — поощрила его я. — Считать было некогда. Были более насущные дела.
— Значит, все же сорок две, — хихикнул этот мелкий пакостник с замашками опасного террориста. — А при несвоевременном принятии противоядия тело деревенеет и перестает реагировать вообще.
— То есть ты рассчитывал сделать из меня манекен? — разозлилась я окончательно. — Зачем?
— Молчать!.. — рявкнул гость. Чтоб ему кость от рыбы до простаты дошла! — Когда мужчина разговаривает.
Я запечатала рот ладошками и выпучила глаза, намекая на продолжение беседы. Когда-то же гуляющие сами по себе мужья должны вернуться с добычей. Хорошо бы не через пару десятков лет. Столько я наедине с этим чудом-мудом не протяну.
— Так вот, милая красавица Меливда, — Джулио с огромной патетикой пошел разводить вступление.
— Кто-о-о? — я забыла, что починяю свой примус, когда услышала новое имя.
— Мою жену будут звать Меливда! — заявил мне безумец, делая шаг в мою сторону. — Я давно так решил!
— А она согласна? — поинтересовалась я из вежливости.
— А кто ж тебя спросит? — мерзко хихикнул он, пританцовывая на месте.
Понятно! Еще один с манией величия, комплексом Наполеона и шизофренией с уклоном в парановд. Просто моровое поветрие какое-то!
— Зайка моя, — осторожно сообщила я ему. — У мужчины есть одна деталь в организме. Довольно распространенная, но мало используемая. Достоинство называется!
— Вот это? — осклабился он, хватаясь за промежность.
— Это, тазик мой, член, — фыркнула я. — А достоинство — это нравственная категория. Почему вы, мужчины, совмещаете одно с другим — мне до сих пор непонятно!
— Вот когда станешь моей женой, — надулся Джулио, потихоньку сокращая расстояние между нами. — Перестанешь думать вообще!
— Ух ты! — изумилась я, на всякий случай отъезжая с креслом назад. — Что в сексе иногда до горла достают — я знаю, но чтобы до мозга! Это вообще-то женская привилегия. И у меня как бы уже есть два мужа. Третьим будешь?
— Если ты об этих двух… — Он что-то такое быстро и эмоционально высказал, я сумела разобрать только окончание, нечто вроде «-цо». Впрочем, точно не гарантирую и не ручаюсь.
— Ты уверен, что мы говорим об одних и тех же людях? — нахмурилась я. — Честно, в некоторых определениях я с тобой почти согласна, но в основном против!
— Они скоро познакомятся с предками! — подскочил он на метр от злости. От его тона и слов вдоль спины промчался холодок плохого предчувствия.
— Родственников давно не видели? — скривила я губы. — Соскучились? Слушай, какой ужас! Я только сообразила, что у меня наверняка две свекрови. Джулио, если ты сирота, то твои ставки повышаются!
— Они умрут! — рявкнул мужчина, начиная нервно грызть ошейник.
— От счастья? — широко распахнула я глаза. — А что такого случилось? Ты научился показывать фокусы? Это сейчас предпоказ?
— Они умрут навсегда! — заорал безумец, откусывая от ошейника пряжку и начиная ей давиться.
— А что, можно умереть временно? — хлопнула я ресницами. — Тут живой, а здесь не очень? О-о-о! Как ты прав, мудрый ежик! Это же импотенция!
— Молчать! Сидеть! Слушать! — заскакал сумасшедший, начиная размахивать своей мухобойкой и вытаскивать изо рта то, осталось от ошейника. — Тут я говорю!
— Ты, Цицерон от мазо, орешь, как автомобильный клаксон в четыре утра, — невозмутимо сказала я, поглядывая на дверь. — Говорю тут пока я.
— Ты невыносима! — поставил он мне диагноз.
— Смотря с какой стороны смотреть, — возразила, начиная беспокоиться. Если этот подарок решит мне себя подарить, то вряд ли я смогу отказаться. Поймает и насильно себя подарит. — Поперек я гораздо уже, чем вдоль.
— Твои так называемые мужья, — прошипел он. — Совершат самоубийство!
— Кем называемые? Давай уточним этот немаловажный факт, — вынесла я ему предложение и заодно и мозг, чтобы два раза не ходить. — У меня вообще-то печать есть. Правда, не в паспорте, но это, в сущности, такие мелочи. Какие могут быть счеты между близкими…
— Это будет самоубийство! — заклинило Джулио. Никак пряжка не в то горло пошла и несварение вызвала. Хотя тем ядом, что он брызжет, можно танковую дивизию растворить.
— Откуда столько уверенности? — прищурила я глаза. Умный человек уже давно бы понял опасные сигналы и тонкие намеки и смылся в безопасное место, например, на три метра в землю, но дуракам закон не писан. Они думаю, что три метра вниз — это метро.