— Смотря что считать сексом, — пожала я плечами. Но на всякий случай от этих щ>асавцев отодвинулась, мало ли. — Некоторые за секс выдают эксгибиционизм и петтинг. Это считается?
— Что он с тобой сделал? — шипел синеглазый, добираясь до брошенной ножки от стула и начиная ее ломать на щепки. Ножны давно погибли, а он и не заметил. — Трогал? Ласкал?
— Да больше как-то заманивал рассказами, как он будет это делать, — сообщила я им.
— Но я не повелась. Все вы обещаете золотые горы, а потом — на тебе, дорогая, иголки в задниц… в уши!
— Это случайность! — у Эмилио хватило совести покраснеть. Бывает же такое, просто праздник жизни! Еще бы отвечал за свои поступки и не доверял первым встречным проходимцам — цены бы ему не было. В базарный день…
— Это закономерность, — холодно поправила его я. — Вы просто переборщили с дозой. И вот что я вам скажу, мальчики, на этот раз абсолютно серьезно. Я больше не хочу иметь с вами ничего общего, потому что в следующий раз опять найдется какой— нибудь Хулио, Мулио или Дулио, подсунет вам что-нибудь еще, а расплачиваться буду я.
— Маруся, — у Эмилио опустились плечи. — Я ужасно виноват перед тобой, честное слово. Не проверил состав раствора. И переборщил со стерци. Вини меня, дорогая.
— А этот рядом не стоял, тебе не помогал, да? — я ткнула пальцем в сторону молчаливого Иуды номер два. — Все! — отмела я покаяние. — Ничего не хочу знать! По крайней мере, пока. Ваш Мудило говорил что-то про магов. Упоминал насчет того, что он их отзовет. Вы бы в его кабинете пошарились. Сдается мне, ждет нас всех тут грандиозное западло. Я бы добавила — сказочное!
— Котенок, — подошел ко мне вплотную Филпипэ. — Есть ли возможность, что ты…
— Нет! — не стала я слушать. — Или мы сейчас играем по моим правилам, или я обратно в свой улиточный домик. И выковыривать меня оттуда будете всю оставшуюся жизнь. Если адрес найдете!
— Мне жаль, заноза, — тихо сказал Филлипэ, осторожно целуя меня в макушку, но не притрагиваясь руками. — В свое оправдание могу только сказать, что одна только мысль о том, что ты можешь сбежать, приводит меня в ярость. Если ты пообещаешь этого никогда не делать, все будет по-другому.
— Я никогда не даю несбыточных обещаний, — изогнула я бровь и опять отодвинулась.
— Понятно, — вздохнул Эмилио. — Может, тогда ты разрешишь тебя одеть, потому что нам нужно пойти в кабинет, а оставлять тебя здесь мне представляется неразумным.
— А раньше представлялось? — фыркнула я. — То-то я смотрю, как все здорово получилось. Кстати, меня тут переименовать решили. В Мелинду, кажется. Так что зовите мне просто — МММ.
— Я бы его второй раз прибил, — сообщил мне Филлипэ, пока Эмилио копался в багаже, подбирая мне одежду.
— Очередь нужно было занимать, — пожалела его я. — Честное слово, я бы тебе ее уступила, чтобы руки не пачкать.
В это время Эмилио подступился ко мне со штанами и туникой.
— Дай сюда, — отобрала я у него одежду и смылась с ванну. — Те, кто будут подглядывать, станут очень красивыми и одноглазыми.
И кто бы меня послушал? Как только я засунула голову в тунику, как меня тут же мгновенно облапили и чувством расцеловали сквозь ткань. И так же смылись.
— Что за черт! — рассердилась я, оттягивая от груди влажную ткань. — Обслюнявили, как леденец! Я вам, что, конфета?
— Ты лучше, — уверил меня Эмо, с довольным видом протягивая маску. — Гораздо.
— Подтверждаю, — возник рядом Филлипэ с блестящими глазами блудного мартовского кошака и умильной повадкой.
Где мой толстый зеленый огр, дайте мне сюда огра, чтобы разогнал к такой-то матери сдублированных персонажей!
— Льстецы! — немного оттаяла я и попыталась просочиться во внешний мир.
Но тут пошло наступление с двух фронтов на мои оборонительные рубежи. Меня чуть-чуть полапали, немножко погладили и несколько раз поцеловали. За все это слегка получили по ушам и под дых. Ниже я, женщина как разумная, не калечила. Вдруг на будущее пригодится?
— Теперь, когда вы уже подготовлены к ответственной миссии, — посмотрела я строго на согнувшихся мужей и потрясла кистями. — Может, мы уже пойдем разбираться с наследством покойного?
— Маску надень, дорогая, — выдавил синеглазый. — Удар у тебя хорошо поставлен.
— Ты не хочешь знать — насколько, — протиснулась я мимо них. — Потому что после этого знания тебе уже ничего не захочется. Так что, Муля, не нервируй меня! — и нацепила маску.
Захват Смольного произошел на удивление тихо и мирно.
— Где ключи от кабинета? — душили два живодера милого дворецкого с лицом зомби. — Быстро говори!
— Это не скажу! — упирался выкидыш Франкенштейна и стискивал оставшиеся от допроса зубы.
— А чего ты скажешь? — полюбопытствовала я, находясь в благодушном настроении.
— Не знаю, — растерялся дворецкий.
— А что ты знаешь? — тут же воспользовалась я сшуацией.
— Высокий лорд, — угрюмо прошипел тот, пытаясь оторвать от горла ласковые руки Эмилио. — Отослал всех слуг в загородное поместье!
— А зачем? — это я просто так, для поддержания светской беседы, пялясь по сторонам на фрески от скуки. — Эмо, если ты еще раз так пощупаешь дяденьку, он сможет лишь пищать и только от восторга.
— Лорд велел подготовить подземелье для ломки двух молодых рабов, — признался Франкешнюк. — Кажется, очень избалованных и непокорных…
На этом месте пришлось срочно вмешаться. Кому-то синеглазому такое будущее тоже не показалось счастливым.
— Ну, и чего ты его жмакаешь? — пыталась я вытащить полузадушенного дворецкого из дрожащих от ярости рук двух Зорро. — Думаешь, станет мягче? Он же не туалетная бумага!
— И еще закрытые комнаты для новой любовницы, — благодарно поведал мне спасенный дворецкий. — С решетками и коваными дверьми. И велел еще изготовить для женщины кандалы, наручники и ошейник…
— Так, где ключи от кабинета?!! — прижала я его к стенке, отпихнув мужей. — Или я тебе сейчас покажу, как занимаются сексом при участии двух мужчин и одного канделябра! Причем, ты будешь за канделябр!
— В кабинете, за третьим портретом от входа, — пролепетал испуганный слуга. — Учтите, я сам сказал! Не надо двух мужчин!
— Вот! — ткнула я пальчиком в мужей. — Разумный человек! Понимает, как оно! А вы вдвоем на хрупкую женщину! Срамота!
Два лорда схватились за мечи и заорали, что сейчас они этому Джулио кишки на шею, язык в седалище и мозги аккуратной кучкой на пол… В общем, выдали на-гора стандартный джентльменский набор. Даже скучно стало. Могли бы и поизысканнее чем— нибудь побаловать.
— Поздно! — остановила я их. — Прохлопали вы свое счастье. Даже вандализм вам не светит. Все! Нету тела — нету дела!
Меня поставили в очереди последней и пошли завоевывать кабинет, внося в него на руках дворецкого. Вот это я одобрила. Если что — так его первого врагу скормим. Он у нас секретное оружие.
Ключи нашлись — слова закончились. Остался один мат.
Два аристоьфата запихали меня в кресло у окна, попросили зажать уши и пока их не слушать. И как начали материться! Беспрерывно! Я даже пожалела, что записывать нечем и не на чем. Такая сага для истории! Просто бесконечная песня, родная музыка для моих ушей!
— Эта погань! — орал Филлипэ, потрясая бумагами. — Стучал Дожу, магам Света и магам Тьмы одновременно!!!
— Тройной агент, — расшифровала я скорее для себя. — Любил человек резать правду— матку в спину.
— Что?!! — повернулся ко мне прифигевший Эмо. — Куда?!!
— Самое главное в этом деле, — улыбнулась я, — вовремя продать информацию. Всем.
Вдруг кто-то заплатит больше. А вы что, ко всем этим организациям имеете отношение? Надеюсь, не сексуальное?
— Ко всем, — тряхнул хвостом Эмилио. — И только к одному — связанное с сексом….
— Что?!! — возмутился просто Филя. — Это каким же боком?
— А что, твой папа делал тебя на расстоянии? — фыркнул сиреневоглазый. — Мысленно?
— А папа у нас Дож, — прозрела я. Откинулась в креслице и прикрыла веки, чтобы смешинок не было видно. — Ну я так и знала! Нет чтобы мне что-то нормальное попало. Обязательно или дерьмо, или прЫнц! Эмилио, конем будешь?
— Зачем? — вытаращился на меня он. — Куда?
— Видишь ли, дорогой, — я скромно потупила глаза и сложила ручки на коленях. Каждому прЫнцу положен конь. Белый. А я могу быть только кобылой. Так что остаешься только ты!
— Я не хочу, — растерянно пробормотал Эмо.
— Тогда мы тебя вычеркиваем! — обрадовалась я. — Слышишь, Филлипэ, вот как нужно убирать конкурентов!
— Что у тебя за ассоциации! — возмутился Филлипэ. — Каждый раз как что-то выдашь!
— Так что по поводу остальных? — перевела я тему. — Кто кому кем приходится?
— Наша семья испокон веков принадлежит к культу Игори, — пояснил синеглазый, снова зарываясь в бумаги. — А семья Эмилио поклоняется Сольгри.
— А у меня приемный папа — Хаос, — пробурчала я. — Во что мы встряли!
— Э? — повернулись ко мне мужчины. — Ты что-то сказала?
— Да нет, — невинно хлопнула я ресницами. — Только подумала. Громко.
— Нет! — снова рявкнул Филлипэ, перебирая чужие конспекты. — Он еще и всем властям подряд на нас стучал. Отчеты в службу безопасности, в налоговую службу, в придворный комитет по этикету…
— А санитарной службы и пожарной инспекции там не было? — удивилась я. Пожимая плечами: — Это он недоглядел. Они самые зубастые. И вообще, вы такие доверчивые. Столько лет с ним обнимались. Могли бы уже давно нащупать камень у него за пазухой.
— Филлипэ, — заорал, как бешеный, Эмилио, вылазя из завалов цидулок, свитков и пергаментов. — Ты только посмотри! — Он сунул подскочившему другу какой-то документ.
Снова цветистый и разнообразный мат. Еще немного — я тут лингвистом стану! Специалистом по-народному обсценному творчеству.
— Не жлобитесь, — жалобно попросила я. — Дайте листок бумаги, чтобы записать. Так хочется блеснуть эрудицией в высших слоях общества.
— Тебе такие слова знать неположено, — повернулся ко мне Эмилио.