— Мару-у-уся! — два выдоха. Они во мне решили гнездо свить и яйца высиживать? А как насчет того, чтобы сначала на юг слетать? И без меня? Ну почему, почему я такая невезучая?! За что?
— «О-о-о! — прорезался Хоас. — Я смотрю, вы все развлекаетесь!»
— «Ты мне отец или ехидна?» — мысленно возопила я.
— «Папа, — согласился Бог. — И что?»
— «Тогда забери меня отсюда немедленно, пожалуйста! — взмолилась я. — Пока от меня еще что-то осталось!»
— «А как же внуки? — расстроился заранее развесивший губу дедушка. — Мне по возрасту пора. Кстати, о возрасте. Я пошел. У меня вроде как тоже было свидание запланировано…»
— «В твоем возрасте это уже должно стать воспоминанием!» — злобно рявкнула я, понимая, что пощады не будет.
— «Вот и вспомню заодно, ребенок», — уверил меня Хаос.
— «Почему я не могу раствориться?» — пульнула последний вопрос.
— «Потому что ты этого хочешь!» — после чего голос этого престарелого охмурителя-вуайериста пропал и не появлялся, как я про себя не материлась, обещая натянуть ему… что-то куда-то. Три раза. С четвертью.
Ур-рою! Всех! Вот в себя приду — и буду копать коллективную безымянную могилу на три именных места!
Пришлось возвращаться в действительность.
— Мару-у-уся, — стонал Эмилио, со слезами вколачиваясь в мое податливое лоно. Не поняла? Ему сладкого недодали? Так вроде ж сам взял! Это, наверное, оскомина.
— Мару-у-уся, — вторил ему рефреном Филлипэ, плавно вдвигая и выдвигая свой стебель для устрашения неопытных девушек туда, где ему от природы быть как раз и не положено.
Его «Мару-уся» — не то странный рык, не то протяжный стон. И тоже слезы на глазах. Я успела оглянуться и увидеть.
Да-а… Развезло мужиков. Это они своей смазки нанюхались? Оба. Или переели, пока меня там ласкали? Пожалуй что так.
А пока два эксплуататора опять делали мне «хорошо» и опять в своем понимании! Хоть смейся, хоть плачь. Ну кто, кто решил, что я для роли надувной резиновой секс— куклы созрела и готова?
Кто-то.
— Оу, только не останавливайся! — Ой, стыд-то какой! Неужели это у меня голос прорезался, когда Эмо передал меня в руки Филлипэ, а сам уселся на краю кровати, поворачивая меня на себя боком и приподнимая мою попу, чтобы второй подлец примостился?
А я-то, я чего жду? Пионерского салюта? Щас будет. Спермой из всех стволов, мать его перетак! И опять тройка мчится по просторам неродины. Жгуче-болезненно— любящая. Застрелите меня из дробовика солью.
— Не!.. Хо!.. — во рту страстный язык Эмилио, а меня обмывают руки экс-супруга номер два. Или номер один? Неважно.
Чуть позднее. Следы разврата заботливо уничтожены, наверное, чтобы по ним не опознали и не предъявили. Все, что надо и не надо, щедро замазано. Мне заткнули рот, чтобы не орала, куском колбасы с хлебом и даже выделили бокал вина.
Они думают — я выпью и пойду спать? Не-е-ет! Если я выпью, то пойду — но выяснять отношения! Которых нет! Но я все равно их выясню. Из принципа!
Хотя два неугомонных мужчины вцепились в меня как в спасательный круг и только и думают, как бы чего и где выяснить. И, желательно, на практике и углубляясь.
В голову настойчиво лезут мысли о побеге. Хрен… тьфу на тебя, слово и дело — паразит! Фиг с ними, с неудобствами и лишениями, зато одна и без секса! Кайф! Вот, ей— богу, если бы мне по дороге встретился какой-нибудь озабоченный засранец со словами «жизнь или как?», то «или как» я бы ему оторвала и на память подарила! Чтоб смотрел и плакал, жалея, что не взял деньги!
Нет, ну я что, так много у Судьбы просила? Просила ОДНОГО любящего мужчину. Нормального. У нее, видимо, такового не нашлось, и она взамен выдала мне двух! А зачем мне их ДВА? Для коллекции? Или чтоб второй не завалялся, а первый не потерялся?
И вообще, почему я забыла уточнить: один раз — это сколько? Может, я уже норму превысила?
Не успела перевести дух, как опять спермотоксикоз во всей красе!
«Чтобы спереди погладить, надо сзади полизать» — это загадка не про марку! Про меня. Кто не вериг — могу продемонстрировать вживую. Меня разложили, как раскладное щ>есло брежневских времен, которое само потом обратно не собирается, и начали сеанс секс-просвещения по-новой.
Гос-спади! И я изредка, раз в году в интернете эти порнушки смотрела? Кретинка. Идиотка. Дура набитая.
Да если б я знала, петицию протеста бы написала! И заставила внести в резолюцию ООН!
Опять рык:
— Мару-уся!
Сижу, как ворона на проводах, а провода толстые-толстые… И движутся. Мужские стоны переплетаются с женскими. Испуганно оглядываюсь: а это кто? А это я… Облом. Второй деве порадоваться не получится. Жаль. Я бы приняла ее как родную и поделилась всем движимым имуществом.
Вспомнила уже все! Вплоть до ослика Иа, у которого все входит и выходит! Глупый, глупый ослик! Сам по своей воле туда-сюда. Отдыхал бы лучше…
— Мару-у-у-уся!
Так и хочется крикнуть «Нет ее!», но боюсь не поверят и начнут искать внутри меня. Кто сказал, что много секса не бывает? Плюньте ему в лицо! Этому теоретику не встречались в жизни два озабоченных и озадаченных мужика с постоянной потенцией в мою сторону. Как бы эти указатели в другую сторону развернуть?
— Спи, родная, — и на бочок меня между собой.
Кто утверждал, что жизнь должна быть заполненной? Убью заразу! Когда все мне и ничего наружу, то чувствуешь себя шашлыком, причем, уже не первой свежести.
«Спи!» — а сами как пригрелись внутри, халявщики, так и остались. Но возмущаться уже просто не могу. Сип нет совсем. Все высосали два Энерджайзера с бесконечными батарейками.
Так мы и заснули внутри друг друга. И проснулись тоже. Во время активного движения шарико-подшипниковых механизмов. Используя энергию трения-качения.
Всегда вот знала, что просппутка вредная и опасная профессия. Только не представляла — насколько.
— Мар-ру-ся! — оба члена долбят мне мозг. В моей голове коктейль Молотова, в глазах — жажда убийства. Не этих двоих траходрайверов, этих в последнюю очередь. Под мерные рывки туда-сюда-обратно-тебе-и-мне-приятно, я получала в рот утреннюю порцию оптимизма от Филлипэ и мечтала о том, как вопьюсь в шею крушителя надежд и крышевателя оголодавших мужиков. Как буду душить своего «папочку» Хаоса. Душить и душить… Душить и душить…
— А-а-ах… — простонал Эмо, орошая мои недра новой порцией свежеприготовленных сливок. Этак я и на сметану смотреть не смогу.
— Да-а-а! — вышел из моего уставшего рта Филлипэ и тоже отметился, кот мартовский.
— Выпей, драгоценная, — около моего рта бокал со вкусно пахнущей жидкостью и приятным вкусом.
После этого меня оставили в покое, и я быстро уснула, не успев составить в уме весь список предполагаемых пыток для… А кто они теперь мне, кстати?
Судя по всему, они на меня прав не имеют, а используют как свое! Нужно со всем этим разобраться… Чего они в это компот подлили? Так и знала! Мужья, даже бывшие, они всегда гады.
Трюхи-трюхи-трюх. Трюхи-трюхи-трюх.
Ой, что-то меня мутит не по-детски. Загадка «туда-сюда, обратно» — это не про качели. Это про морскую болезнь. Не знаю, что там внутри меня такое настырное, но оно уверенно рвется на волю. Выпустить, что ли? И посмотреть, куда побежит?
Я с трудом разлепила глаза. Перед моим взором маячит ромбовидный рисунок.
Одно из двух: либо это глюк, либо меня украли. Логически рассуждая, женщина на меня вряд ли польстится. Значит, злоумышленник мужчина.
Что?!! Все по-новой?!!
— Мама! — заорала я, начиная извиваться.
— Тс-с-с! — успокоил меня Эмилио, прижимая еще сильнее.
— Тьфу на тебя! — выругалась я, начиная вылезать из этого рулона. — Зачем же было так пугать?
И что я увидела, когда вылупилась наружу из стыренного у несчастного Джулио фамильного ковра? Предрассветная ночь. Начинают просыпаться птицы. Вся природа дышит любовью в преддверии хорошего дня…
И среди всего этого великолепия я в ковре, на лосе и головой вниз!
— Упадешь! — испугался Эмо, когда я от злости чуть ему стремена не перегрызла. И остановил своего рогатого, чтобы стащить меня на землю.
Я обиделась, насторожилась и приготовилась к обороне:
— Если это конспирация! — ткнула я пальцем в ковер, разглядывая на себе паутинку, которую кто-то по недогляду принял за сорочку. — То я выхожу из подполья и легализуюсь! В Шушенском!
— В нашем мире такого места нет, — спрыгнул с вагорда Филлипэ.
— Организуем, — заверила его я. — Согласна даже на шалаш, если исключить шабаш!
— Ты что-то хочешь, дорогая? — попытался накинуть на меня толстый шелковый капот Эмо.
— Да! — я бдительно стояла на страже собственной свободы, даже если мне ее придется добывать в комбинации! Сексуальная революция с их стороны сейчас перейдет в путч с моей, и тут уж кто кого… Это только мне везде сексуальный подтекст чудится?
— И чего ты хочешь, ненаглядная? — подступился ко мне Филлипэ с этой смирительной рубашкой.
— На пенсию, — честно сказала я. — По выслуге лет и за особые заслуги.
— Мы только начали, — обрадовал меня второй терорюга, подсовывая фляжку.
— Снова чего-то намутили? — заглянула я вовнутрь одним глазом. — Чтобы я не буйствовала?
— Ну что ты, сладкая, — широко улыбнулся синеглазый. — Супружеский долг лучше отдавать в сознании.
— Вы охренели? — подавилась я водой. — Сколько можно салютовать? У вас там что, подпольный завод по выработке спермы? И вы отовариваетесь без очереди?
— Не переживай так, родная, — мужчины заговорщицки переглянулись и таинственно улыбнулись. И взяли меня в оборот. На ковре Джулио. Хорошо, что они хоть самого Джулио с него счистили.
Не знаю, кто в этом мире из богов отвечает за зачатие и рождаемость. Но хотелось бы знать, что при этом вкладывается в ребенка? Из каких нестираемых высокотехнологичных сплавов формируются члены, а? И где встраивается атомный двигатель?
Хаос, если ты меня слышишь, стань наконец… блин! — вспомни о дочери и покажи, где находится та кнопка, которая выключает этих роботов!