— Магдалена! — резко позвал меня синеглазый, выразительно указывая на место между собой и Эмилио.
Я сделал вид, что не слышу.
— Магдалена! — добавил он в голос стали и попытался меня пересадить. На что ему показали моргенштерн, топор и два кинжала. И все это продемонстрировала ему не я. Я лишь широко улыбнулась и впилась в птичью ножку.
— Твое самоуправство, — прошипел Эмилио. — Переходит всяческие границы!
— Кушай, дорогая, — пододвинула ко мне тарелку с запеченной птицей Амели. — Ты до границы еще не дошла, так что таможня дает разрешение на ввоз.
— Амели! — взвился Филлипэ. — Чему ты учишь нашу жену?
— А как ты думаешь? — невозмутимо поинтересовалась женщина. — Ты привел свою жену в дом, полный женщин, своими руками отстаивающих право жить, и еще чему-то удивляешься? Нельзя в твоем возрасте быть настолько наивным!
— Золотые слова! — чуть не прослезилась я. — Выбейте их большими буквами на их твердокаменных лбах, и я буду любить вас вечно и безвозмездно!
— Это невозможно, — с глубоким сожалением сказала мне Амели и покачала головой.
— Мужское самомнение не берут даже казгази.
— Магдалена! — вскочили с места мужчины. — Мы уходим!
— А Роналдо в тюрьме, — ненавязчиво напомнила им Алекто, наливая мне вина.
Филлипэ скрежетнул зубами, Эмилио раздул ноздри, но все же они попытались успокоиться и уселись на место.
— Эх, два мужа — это что… Трое мужчин — это самое приятное, что может пожелать в своей жизни женщина… — тепло высказалась подобревшая Амели, ударяясь в воспоминания.
Девочки, как одна, покраснели, поперхнулись и возмущенно высказались:
— Мама!
— Втроем — это тепло тел, слияние душ, любовь, дружба, полное взаимопонимание…
— Мама!!! — ряв стал еще громче и выразительней.
— Когда вы вчетвером в одной постели, и мужчины действительно тебя любят и дружат между собою, это самая правильная вещь на свете, — продолжала как ни в чем не бывало предаваться воспоминаниям зрелая матрона. — Они нежат тебя, как прекрасный цветок, оберегают, словно драгоценный адамант.
Тут уже пограснела и поперхнулась я.
— Постель с тремя мужчинами втрое приятнее — нет, не втрое, в тысячу раз! — взволнованно сказала почтенная Амели, блестя помолодевшими глазами.
На этом месте даже мои мужчины застеснялись, видимо, лямур-де-труа — предел их фантазий.
— Девушки, пока вы не побываете в постели с тремя истинно любящими мужчинами, вы никогда не узнаете, какое это чудо! — вдохновенно вещала хозяйка дома.
Ей двоих было мало, третий понадобился? У меня скрутило живот и закружилась голова.
— Пусть Господь от такого счастья избавит! — тихонечко дружно пробормотали мы с девочками вчетвером. Я тайком перекрестилась, а девочки сотворили непонятные знаки и плюнули через левое плечо.
— Подумать только, — с нежной улыбкой покачала головой седовласая матушка. — Один пират, второй моряк-торговец, третий дворянин. Как они между собой только не передрались? Мужская честь, гордость… словом, это такая вещь, которую нужно беречь.
— Мечтательно: — Мужчины ведь такие хрупкие…
Мужья закашлялись, закрывая лица салфетками.
— Я страшно горевала, когда ваши отцы ушли в море на корабле и утонули, все плакала и плакала дни и ночи напролет, никак не могла остановиться, — на этой минорной ноте закончила почтенная леди, прослезившись.
Народ облегченно выдохнул.
— Это они, наверное, от счастья утопились, — пробурчала Мэгер, но так, чтобы мать не услышала.
Мне тут же пришло в голову, что такого же счастья достойны и Филя с Эмо. Только их нужно тонко подвести к этому выводу и хорошенько пнуть под задницу.
— И как же высокие лорды собираются штурмовать портовую тюрьму? — мгновенно изменив настроение, полюбопытствовала Амели, нарезая мясо у себя в тарелке.
Мы застыли, ошеломленно моргая. Вот это переход!
— Если бы имели четкий план, — процедил синеглазый, сминая в ладони вилку. — То сюда бы не пришли!
— О-о-о! — закатила глаза женщина, довольно усмехаясь. — Значит, и мы, слабый беспомощный вид, на что-то способны?
— Амели, — заиграл желваками на щеках Эмилио. — Мы никогда не утверждали по поводу вас обратное. Все знают, что все нити в этом городе начинаются в ваших руках.
— С боем туда не проникнуть, — задумчиво сказала Тисси, поигрывая кинжалом, так и мелькавшим между ее точеными пальцами. — Слишком много будет шуму — сбегутся маги.
— Но мы можем войти туда под видом шлюх, — пожала плечами Мэгер. — И вывести Ронаддо. Ночью стража очень хорошо берет взятки.
— Логично, — задумался Эмилио. — Если нам переодеться в женскую одежду…
— Вот она — мужская логика! — хохотнула Алекто, пока я часто моргала, представляя себе это незабываемое зрелище. Добила: — В нашем мире двухметровые бабищи с плечами шире бедер вообще на каждом шагу встречаются!
— И внимание совсем не привлекают, — истово кивнула Тисси. — Такие незаметные. Вот интересно, если тебя, Филлипэ кто-то из стражи ущипнет за задницу или погладит по груди, то что он там найдет?
— А вы скажите, что у него грудь ниже сползла, — посоветовала я, прикрываясь салфеткой, чтобы не было видно как я давлюсь от хохота.
— Одна? — подняла тонкую бровь Мэгер. — А вторая просто потерялась?
— Хватит! — стукнул ладонью по столу Эмилио. — Мы все поняли. Пойдете вы, а мы подстрахуем вас на выходе.
— Разумно, — кивнула Амели. — Но ваша девочка пойдет с моими девочками.
— Почему? — нахмурился Филлипэ. — Это опасно.
— Еще опаснее, — улыбнулась Амели. — Оставлять ее с вами. Во-первых, вы кроме нее и видеть ничего не будете и поставите под удар моих дочерей…
— Мама! — возразила Алекто.
— … Во-вторых, — женщина сделала жест, заставляя дочь замолкнуть. — Одна женщина на пустынной улице с двумя мужчина около портовой тюрьмы, в то время как вас ищут и прекрасно знают, что вы дружны с Роналдо, это как повесить себе на лоб мишень и пригласить всадить туда стрелу.
— Тогда Магдалена останется дома! — рявкнул встревоженный Эмилио. — Я не буду рисковать своей женщиной!
— Дома тоже опасно, — спокойно ответила Амели, отщипывая кусочки салата. — Поскольку мы все будем там, а сюда в любой момент может нагрянуть стража или маги. Или те и другие вместе взятые. И что тогда вы будете делать?
— Тогда мы вообще ничего не будем делать! — отрезал синеглазый, прожигая меня взглядом. Я даже внимательно осмотрела салфетку, вдруг она уже дымится. — Просто будем искать другой корабль!
— А Роналдо в портовой тюрьме! — пропела Мэгер.
— И порт закрыт магами, — фыркнула Тисси. — Уже неделю нет ни ввоза, ни вывоза. Контрабандистов очень серьезно отлавливают магическими сетями. Все наше дело встало.
— И только мы можем помочь вам выбраться из города безопасным путем, — ехидно добила их Алеко. — Потому что с сегодняшнего дня на воротах начали дежурить маги.
— Я не согласен, — рявкнул Филлипэ, сжимая губы. — Но противостоять вам не могу! Но если с Магдаленой что-то случится…
— Ой как страшно! — засмеялась Мэгер. — Мама, где у нас бронированные подгузники?
— В дальнем чулане, — ответила дочери Амели. — В левом углу, внизу.
— А зачем они вам? — нагнулась я уху Алекто.
— Да Роналдо притащил, — ответила девушка. — Сказал, что ему посоветовали для разнообразия в сексуальной жизни.
— И что? — насторожилась я.
— И ничего, — пожала точеными плечами девушка. — Никто не соглашается попробовать. Последнему жениху, которого туда запихнула Тисси, понадобились настоящие. Две простыни израсходовали.
— Какой ужас! — воскликнула я, представляя, как эти экстремистки запихивают несчастного мужчину в железные подгузники, чтобы разнообразить ему секс. Честно, у меня бы после такого и вообще больше желания не возникло. Не, не к этим дамам подходить, а в общем.
— И не говори, — поджала губы Алекто. — Одни убытки.
— Так, — положила вилку на стол Амели. — Если все поели, то предлагаю начать подготовку и вытащить Роналдо уже сегодня, поскольку завтра власти вместе с магами могут придумать еще какие-нибудь каверзы.
И мы пошли готовиться. И если вы думаете, что наша подготовка состояла в заточке оружия и подбора снаряжения, то в чем-то вы правы, но не совсем…
— Вот это тебе должно подойти! — бросила в меня Мэгер обтягивающей кофточкой, в которой, видимо, исключительно по стратегическому замыслу портного, бюст должен проветриваться аж до пупка.
— Надеюсь, что Филя и Эмо этого не увидят, — пробормотала я, разглядывая в зеркало так явно подчеркнутое то, чем меня наградила природа. А чем не успела, девушки дорисовали и до пихали сами. Объемную задницу мне соорудили из подушки такую, что, глядя на себя сбоку, я размышляла: хватит ли у двоих мужчин рук, чтобы обнять, а не водить хороводы.
На лицо наложили такой слой яркой краски, что любой клоун в моем мире мог бы стыдливо спрятаться. Впрочем, утешало только одно… не одна я в поле кувыркалась. На фоне трех принарядившихся и накрасившихся девушек, я выглядела целомудренной весталкой.
— Что-то у тебя грудь маловата, — заметила Алекто, пряча стилеты в сапожки. — Надо добавить.
— Сейчас подложим, — запихала в рукава метательные звездочки Мэгер и вытащила из шкатулки два комка шерсти.
— О! Другое дело, — обозрела мой бушприт Тисси, опоясываясь гарротой. — Сразу стала на женщину похожа.
— А до этого на кого? — мрачно спросила я, соображая, что мои выпуклости достойны войти в книгу Гиннеса. Причем, сами. Я их просто не донесу.
— Тоже на женщину, — успокоила меня Алекто, укомплектовывая свой бюст дротиками. — Но без излишеств.
— Если мужчины это увидят, — еще раз посмотрела я на себя в зеркало. — То мы уже никуда не пойдем. Потому что они будут долго выяснять, где же я все это прятала до сего времени.
— А они не увидят, — заверила меня Мэгер, накидывая мне на плечи длинный плащ с капюшоном. — Если сама не покажешь.
— Так сами посмотрят, — заверила я их. — Они же свои руки дольше минуты от меня держать не могут.