Трио «Голубые балахоны» напряглись, выдали что-то скороговоркой и залапали мне все лицо. Голову пронзило резкой болью. Глаза попытались уйти сначала внутрь черепа, потом изменили маршрут и устремились наружу. Зубами бы я сейчас перемолола мясорубку.
Потом все резко потемнело, и я отбыла в край вечной ночи с северным сиянием, танцевавшим на грани моего запятнанного чужими руками сознания.
— Ты сколько улей вкатил этому существу? — надрывался кто-то надо мной. Слова сопровождались звучными шлепками.
— По виду вроде девка, а хуже взбесившегося хорька, — басил кто-то в стороне. — Как я своей жене объясню такие странные повреждения?
— Мерзавцы! Орочьи вышлепки! — орал беловолосый эльф, которого я почему-то тоже понимала.
Это мне ускоренные языковые курсы выдали? Надеюсь, ничего платить не надо? Потому что за такое обучение я бы назад деньги потребовала еще и с компенсацией.
— Всего-то тридцать, — оправдывался один из троицы магов. Это я выяснила, приоткрыв один глаз. — Иначе бы не пробился через такое плотное сознание!
— Дорогой, — простонала я. — Если бы я знала, что ты такой нетерпеливый, то раскинула бы мозгами…
— Гоблинские выкидыши! — надрывался эльф. — Немедленно освободите меня — и мы сразимся как подобает мужчинам!
— Ты где здесь мужиков нашел? — поинтересовалась я, приподнимая гудящую голову. — Это имитация.
— Что с нами будет? — скулил молодой паренек, совсем подросток, вытирая сопливый нос ладонью.
— Боги, за что вы на меня прогневались? — стенал молодой плосколицый и ширококостный парень крестьянской наружности.
В глазах обоих страх и забитость.
— Та-а-ак, — сделала я вывод. — Эти товарищи нам совсем не товарищи. Вычеркиваем!
— Эй! — окликнул меня длинноволосый. — Ты кто?
— Молчать! — взвизгнул дистрофик. — Сейчас вы все понимаете наш язык и должны понимать, что понятие…
— Стукните его кто-нибудь, — попросила я, не дотянувшись до говорившего скованными руками. — А то я сейчас допонимаюсь до понимания умопонимания…
— Заткнись, существо! — вызверился на меня последователь строгой диеты.
— Я?!! Существо?!! — страшно обиделась я. — Ты еще инопланетный разум поищи!
— Или ты молчишь само, существо! — оскалился на меня самый главный. — Или я закрою тебе рот магически и навсегда!
Я прониклась, замолчала и жестами показала свое согласие. Обоими средними пальцами.
Мы продолжили движение. Меня с длинноволосым по-прежнему волокли на грубо сбитых носилках (в похожих, только короче в длину, раньше, в двадцатые годы на стройках носили песок и кирпичи).
Кошак, лунатично покачиваясь, брел с основным стадом, пребывая в своей, особой, кошачьей нирване. Я перевела взгляд и успела заметить, с каким состраданием смотрел на него длинноволосый.
Бултыхались мы после того около часа, дорогу по сторонам я почти не видела, потому как эти ироды натянули мне почти на все лицо капюшон. Дышала и то еле-еле. Но по мере тряски и за счет колыханий моей головы, эластичный прорезиненный капюшон задрался выше, и я смогла что-то видеть.
Вскоре показались домишки какого-то пригорода. Мы дотопали до городских ворот и притормозили. Злая и невыспавшаяся стража, скрипя воротами, неохотно впустила нашу процессию.
— Я протестую! — орал и дергался эльф, когда его первым проносили через ворота.
Я его всецело поддерживала, но — молча, помятуя об угрозе. Зато про руки никто ничего не говорил. И стража у ворот обогатилась знанием всех доступных мне земных жестов.
— Это кто такой? — наклонился надо мной усач с завтраком на бороде. — Никак не признаю, какая раса.
— Сами еще не определили, — буркнул старший магов. — Какая из рас много говорит, еще больше дергается и ведет себя против всякой логики.
«Вот так вы и познакомились с земной женщиной», — злорадно подумала я, оскаливаясь на стражника.
— Жуть какая, — отшатнулся тот.
— Вот и я думаю, — почесал нос дистрофик. — Может, зря везем? Кто на такое польстится?
— Экзотика всегда дороже, — нахмурился старший. — А такое нам попалось впервые. И кожа очень интересного цвета и как-то странно слазит. К тому же ярко выражены женские признаки. И если это все же женская особь, то желающих будет много…
Мне стало не по себе. Что эти извращенцы задумали? Хотя, если принять в расчет, что я лежу в неопрене, стянутая цепями, как вареная колбаса, и рядом отирается унюханный кошак с настоящим эльфом, то плачет по мне дурка.
— Ты кто, существо? — обратился ко мне стражник с заныканным завтраком.
— Можешь говорить, — милостиво разрешил главный маг.
— Хищник против чужого, — с готовностью поведала я.
— А-а-а, — до чего-то додумался стражник. — А мужчина или женщина?
— Угадай мелодию, — посоветовала ему я.
— Как бы узнать? — влез самый молоденький из троицы.
— Неопознанное рядом, — дружелюбно посоветовала ему я.
— Все же отдаленно похожа на женщину, — задумчиво протянул дистрофик.
— Приз в студию! — одобрила я загадку.
— Нам пора, — засуетился старший. — На месте разберемся.
И меня все-таки внесли вовнутрь. А там, внутри небольшого средневекового городка, будто праздник Первомая! Для полноты картины не достает транспарантов, шаров и покачивающихся мужиков, застенчиво прячущих по карманам бутылки с патриотическим подогревом.
— Не знаю, кто ты, — крикнул мне эльф. — И не могу тебя защитить, если ты женщина, или встать плечо к плечу, если мужчина! Но твое мужество достойно уважения!
— И тебе спасибо, незнакомый друг! — отреагировала я. — Но я все равно не признаюсь!
Взбодренные присутствием тысячных толп народа, который стоял на обочине и орал приветы непонятно кому и уж явно не нам, наша компашка порысила по широкой улице к главной площади. Или к чему особо популярному.
Когда мы приблизились и продрались сквозь толпу в центр, то прямоходящие скованные мужики заорали и попятились. Толкиенутый эльф заскрипел зубами и задергал ушами. Кошак вышел из нирваны и зашипел.
Я приподняла голову и от неожиданности икнула.
В самом центре площади находился высокий деревянный помост с характерными подтеками. На нем большая дубовая колода с воткнутым в нее топором. А возле нее, с ласковым оскалом садиста со стажем щерится мужик в красном прикиде и кожаном переднике.
— Это кто? — умирающим голосом поинтересовалась я, не в силах отвести взгляд от плотоядно улыбающегося мужчины, ласково поглаживающего топорище.
— Городской палач, — с готовностью ответил дистрофик. — Самый лучший. Специально приехал на наши торги. Не переживай так, существо, он профессионал своего дела. Все будет быстро.
— Спасибо на добром слове, — прошептала я, намереваясь шлепнуться в обморок. Жалко только шлепаться было некуда. Я уже лежала.
Но голос пропал. Наверное, побежал прятаться.
Эльф пораженчески закрыл глаза, сельские парнишки начали упираться и орать недорезанными подсвинками, что вызвало еще больший прилив энтузиазма у толпы. Только кошак расслабленно стоял и щерился бессмысленно-блаженной улыбкой дауна.
В полном отупении я слушала выкрики и перешептывания, пока мы следовали к мужчине в красном.
Барышни ахали и наперебой шептались о ценных качествах кошачьего косплейшика. В сторону толкиенутого плотоядно косились матроны со стажем. Даже на сельских недорослей нашлись охочие. В мою сторону и женщины, и мужчины пренебрежительно морщились и называли каким-то словом, которому в русском языке нет аналогов. То ли «недопесок», то ли «гермафродит», а то еще покруче.
Я презрительно усмехнулась в ответ. Не одобрили мой гидрокостюм, значит. Общественно порицают. И хорошо. Будут держаться на расстоянии. Я надеюсь…
Сколь бы в финале наше движение не замедлилось, в конце концов и ему пришел конец.
Мы дошли (а кого и донесли!) до крепко сбитого помоста. Тех, кто мог ходить сам, втянули за цепи. Нас с эльфом передали по эстафете и поместили в дальнем краю под усиленной охраной.
Троицу пленников выстроили в одну линию на переднем плане на обозрение толпы.
Вперед вылез краснощекий герольд, который сначала позырил на наши носилки вместе с нами, что-то записал себе на ладошке углем и пошел глотку рвать, как по штату положено.
— Эльф, а эльф, — покосилась я на соседа по цепям. — Что здесь происходит?
— Кто ты? — вместо ответа спросил эльф. Никак в еврейской школе образование получал.
— Так я тебе и сказала, — фыркнула я. — Чтобы облегчить жизнь, — я кивком показала на магов, — этим засранцам, прости господи!
— Слушайте, и не говорили, что не слышали! — бодро заорал герольд, как будто ему на ногу наковальню уронили. Я даже голову приподняла, чтобы посмотреть, не сперли ли у палача на наше счастье колоду с инвентарем.
— Слушайте, и не говорили, что не слышали! — повторил рупор народа еще раз.
— Хм… — поморщилась от децибелов. — Очень умное и дельное замечание. А, главное, в нашем отношении весьма своевременное!
— Сегодня к вашему вниманию будет представлен новый улов! — заливался курским соловьем рекламщик. — И поскольку в этот месяц попалось очень мало особей мужского пола, — тут он выдержал трагическую паузу под глухой ропот толпы. — То и цены будут соответственные!
— Ему бы эскимосам снег зимой продавать, — хихикнула я, понимая, что еще чуть-чуть — и просто расплавлюсь на солнце, как мороженое.
А этот придурок, надсаживая глотку, продолжал вопить:
— Кто согласится дать справедливую цену и получить себе во временные мужья или хм… — мужчинка, задумавшись повернулся и окатил меня и патлатого ушастого пленника брезгливо-недоуменным взглядом.
Я выскалилась.
Поперхнувшись, парламентер доброй надежды без особого энтузиазма неуверенно завершил:
— В жены…
Длинноволосый оскорбленно зашипел.
— Мужчина с татуировкой, — позвала я ближайшего мага. — А что это значит — временные мужья? Это как?
— Это значит, существо, — охотно объяснил мне маг. — Что когда временный муж сделает ребенка, то брак может быть расторгнут и его перепродадут дальше. Или оставят себе для дальнейшего потомства. Могут также сдавать в аренду на любой срок…