— Сам их и носи! — обозлилась я, отпихивая его одной рукой, другой придерживая начинающее сползать полотенце.
Тут я сообразила, что стою практически голая. Между мной и двумя возбужденными мужчинами только полотенце… и голодный желудок. Который воспользовался моментом и взвыл пожарной сиреной. Ну еще бы! Целые сутки ни глотка воды, ни крошки еды. Так и слона заморить можно.
— Ты голодна? — спросил Эмилио, проявив человечность.
— Да, — замоталась я в ткань потуже. — Но я не продаюсь за булку хлеба.
— Пойдем, — предложил мне Филлипэ. — Пообедаем и попробуем найти общий язык.
— Надейся, — хмыкнула я, но пошла. Глупо объявлять голодовку в таких условиях.
В столовой стол уже был накрыт на три персоны. И слуг абсолютно не смущало, что двое из обедающих были одеты, а третья почти раздета.
За едой нам поговорить не удалось, потому что я после того, как слопала пару кусочков какого-то очень вкусного мяса под восхитительным соусом и заела это несколькими ломтиками печеного крахмалистого овоща, по цвету похожему на тыкву, задремала прямо над тарелкой.
Уже сквозь сон почувствовала, как меня поднимают на руки и куда-то несут, тихо переговариваясь. Я честно попыталась приоткрыть тяжелые веки, но бороться со сном уже было выше моих сил.
Пробуждение было на редкость приятным. Сначала я почувствовала волны тепла, распространяющиеся вниз по животу. Потом вторая волна пробежалась по лбу, вискам, щекам и начала коварно бесчинствовать на груди. Легкие, невесомые дуновения и сладкие поглаживания на сосках стали чередоваться с более острыми ласками, потом — почти укусами. И опять легчайшие дуновения и невесомость прикосновений.
Ветерок внизу превратился в мою погибель дойдя до клитора, а когда он задействовал и вход во влагалище, я поняла, что безвозвратно пропала, и если это сон, то я не хочу просыпаться.
Что-то нежно скользило по всему телу, обвевая влажным теплом шею, плечи и живот. Оно то ласкало за ушком и гладило чувствительные ушные раковины, то опять проходилось по задней части шеи, то приподнимало грудь, проходясь под ней.
Я заерзала.
В это время в мои недра вошло что-то скользкое и узкое, оно бережно двигалось внутри, будто разглаживая или смазывая. Ощущения были просто великолепные и очень возбуждающие! Я застонала от удовольствия, поощряя вторжение и раскрываясь по максимуму. Ну пожалуйста, глубже, еще глубже… Скользкое и приятное прикоснулось к моей точке «Ж», и мое либидо окончательно растеклось по всему телу пылающим облачком. Между тем движения прекратились и «что-то», выскользнуло наружу, пробежав последний раз по клитору и оставляя меня обиженной и неудовлетворенной. И что совсем уж нечестно — то самое нечто чудесное, дивный ласкающий ветерок также оставил и мою грудь.
Кто бы от такого не проснулся?
Вот и я, удивленная внезапной остановкой, широко распахнула глаза, пытаясь понять, на каком свете живу. И что я вижу? Лунная ночь. Я, раскинувшись, лежу на широкой кровати. Один из полуголых красавцев расстегивает штаны, собираясь пристроиться спереди, а второй делает то же самое, примеряясь к моему рту! Они с ума сошли? Кто-то ненормальный решил остаться без пениса? Я же, сонная, ничего не соображаю!
Что должна сделать в таком случае любая разумная женщина — со стонами дикого восторга немедленно отдаться?
Вот уж нет! Я заорала.
— Магдалена? — лукаво улыбнулся Филлипэ, преспокойно раздеваясь. — Почему ты так страшно кричишь?
Я мотанулась на самый край развесистого траходрома, то бишь большой кровати, которую, наверное, действительно устанавливали в расчете на любовь на троих… четверых… пятерых. В общем, считайте, как хотите, в любом случае места много.
Натянула на себя простыню, прикрылась подушкой и объяснила:
— Потому что мне страшно!
— Но тебе же было хорошо, — изумился Эмилио, забираясь на кровать и с широкой голливудской улыбкой начиная подбираться ко мне. — Ты же уже мокрая.
— Это от страха, — заверила я его. — Честное октябрятское слово!
— Не дури, — посоветовал мне Просто Филя, стараясь отобрать подушку. — Это все равно случится!
— Ребята, — попыталась воззвать слабым голосом к чьей-то сонной и твердокаменной совести. — Вы бы девственницу тоже так использовали?
Мужики переглянулись и призадумались.
— Наверно, — замялся Филлипэ. — Мы бы ее просто дольше готовили.
— Вот! — сразу обрадовалась я. — Я девственница! У меня такое в первый раз!
— Ты уже подготовлена! — взвился Эмилио. — Хватит уже ломаться!
— А биться можно? — подтянула я к себе вторую подушку, бдительно следя за обоими. — Ну очень хочется!
— Конечно, дорогая, — ласково заявил мне Эмо, подобравшись совсем близко. — Все, что ты хочешь, после того, как ты раздвинешь свои ножки.
— Нет! — сжалась я в комок. Потом с надеждой посмотрела в их лица и спросила: — Мужики, а что, вы только в пучке идете? Как редиска?
— К сожалению, — процедил сквозь зубы Филлипэ, начиная тихонько вытягивать у меня подушку. — По-другому не получится.
— Так не бывает, — нахмурилась я. — Это как-то неправильно.
— Бывает, — помрачнел Эмилио. — Сама увидишь.
— Ладно, мужики, — примирительно сказала я. — Пошутили и будет. Теперь на первый-второй рассчитайсь и будем отдавать супружеский долг. В розницу. Я с двумя не могу.
— Да что за…! — выругался Эмилио, вскакивая с траходрома и показывая, чем его наградила природа.
Так вот, природа не поскупилась. Ни в длину, ни в ширину. И этот монстр предназначался мне? Какой ужас!
— Ты куда? — позвал его Филлипэ.
— Пусть сама убедится, — рявкнул Эмилио. — Что по-другому не выйдет!
Он, как был, голяком выскочил за дверь и долбанул об косяк створкой.
Бамс! От удара дверью затряслись стекла. Я перевела взгляд на Филлипэ. Тот развел руками и продемонстрировал мне упавшее достоинство.
— Не поняла, — откровенно прифигела я. — Это как?
— Нас прокляли, — скрипнул зубами синеглазый. — Всегда вместе. Во всем. Иначе… впрочем, тебе это знать не нужно.
— Должен быть какой-то выход, — закусила я губу. — А если мы уменьшим расстояние между кроватью и дверью?
— Пустая трата времени, — пожал широкими плечами Филлипэ и отвернулся.
— Вставай, — слезла я с кровати.
— Не могу, — набычился мужчина.
— Кто о чем, а ты о потенции, — рявкнула я. — Всем организмом вставай. Будем двигать кровать к двери!
— Ну давай, — тяжело вздохнул Филлипэ, соскакивая с кровати. — Магдалена, — окинул он меня жадным взглядом. — Ты очень красивая.
Я сообразила, что стою перед ним обнаженной и быстро схватила простыню:
— Спасибо, конечно, — процедила я. — Но на тебя это почему-то не действует.
— Действует, — заверил меня мужчина с легкостью подтаскивая монстра ближе к выходу. — Смотри, это все бесполезно, — и повернулся ко мне передом.
— Мда-а-а, — протянула я, рассматривая его «полшестого». Подошла и открыла дверь, за которой стоял Эмилио, сложив на груди руки.
И как только мужчины оказались в прямой зоне видимости друг друга на расстоянии вытянутой руки — у обоих органы начали наливаться кровью и подниматься.
Я закрыла дверь. Все упало.
Открыла. Встало.
Закрыла. Упало.
— Слушайте, вы что, так изощренно издеваетесь? — вызверилась я, придерживая постоянно сползавшую шелковую простыню. — У вас дверь вместо виагры? Или как костыль?
— Я же говорил, — вошел в спальню Эмилио, и все сразу сработало. Горько и язвительно, будто я в том виновата: — Мы прокляты. Стали бы иначе торчать в этой дыре и страдать от неудовлетворенности.
Филлипэ, с целеустремленной настойчивостью:
— Не сопротивляйся, Магдалена. Это твое предназначение.
Ребята меня за резиновую куклу принимают? Раздвинь ноги для двоих и получай удовольствие? Типа, я такой секс-автомат — сунь в прорезь монетку и крути как хочешь?
— Погодите, — нахмурила я лоб, присаживаясь на краешек кровати и пытаясь осмыслить. — То есть мы должны все это проделать втроем? Потому что по отдельности у вас не работает?
Мужики замялись, но согласно кивнули.
— И как вы себе это представляете? — наивно поинтересовалась я.
Оказалось, представляли они очень даже хорошо. И мне рассказали во всех подробностях.
После чего меня сдуло с кровати и забросило на карниз. Хорошо, что в доме высокие потолки!
— Живой не дамся, — предупредила я, вися на шторах.
— Тогда завтра тебя казнят, — хладнокровно подложил мне подлянку Филлипэ.
— А если слезу, — вякнула в ответ. — Меня казнят сегодня! Так что у меня еще есть почти целые сутки!
И куда ты попрешь против этой логики?
Они нашли куда — ко мне. Я честно отбивалась.
— Ребята, — жалобно верещала я. — Давайте сделаем вид, что все уже было!
— Сначала сделаем, — заверил меня Эмилио, крепко держа за ногу. — А потом уже будем делать вид и все остальное.
— До остального я уже не доживу, — поделилась я с ними своей тревогой. — Вы ж меня как Тузик грелку…
— Кто такой Тузик? — подозрительно спросил Филлипэ.
— Вы его не знаете, — взбрыкнула я ногой. — Но он уже пробовал. Ничего хорошего из этого не получилось.
— Он один, — резонно заметил Эмилио. — А нас двое.
— Тогда точно капец, — пригорюнилась я. — Даже грелки не останется.
— Мы осторожно, — начал уговаривать Филлипэ, отвлекая на себя. — Акку-уратно.
— Ага, — не повелась я. — Чтобы потом было что хоронить?
— Тьфу-ты, глупенькая, — вконец разозлился Филлипэ, снимая меня вместе с занавеской и подтаскивая к кровати. — Ты будешь жить, и будешь жить здесь и с нами.
— Подумай только, Магдалена, — Эмилио пытался разжать мои судорожно сведенные пальцы и отобрать злосчастную занавеску. — Все это может быть твоим.
— Мальчики, — заискивающе сказала я. — Если это все уже мое, то можно я поделюсь с ближним? Или дальним? И вообще, я не жадная. Могу все отдать. И совершенно безвозмездно.
— Как ты себе это представляешь? — скривился Филлипэ. — Неужели ты думаешь, что мы бы взяли тебя одной на двоих, если бы нашли какой-то другой способ обойти проклятье?