ном поле в академии. Стало совсем тепло.
Эльф достал из пространственного кармана припасы, котелок, в который набрал стремительно тающий снег. Расстелил прямо на дорожке какую-то ткань, она на глазах увеличилась в объеме и превратилась в мягкие высокие скамейки.
Вряд ли с Сеттаром я бы путешествовала с таким комфортом. Но ни от чего отказываться не стала. Кролика мы с ректором умяли на пару. Конечно, под пристальным взглядом эльфа, меня обделить не посмели, поэтому кусочки достались самые лучшие. Сам ушастый ел какие-то орехи. Кстати, очень вкусные, но его я объедать не стала. В конце концов, жена ему досталась хоть и всеядная, но больше хищник.
А потом мы пили заваренный сбор трав. Из чашки пахло земляникой, мятой и еще чем-то очень приятным. Ректор, накрывшись плащом, решил подремать, расположившись неподалеку на такой же лавочке. А мы все сидели, прижавшись друг к другу, смотрели на парящий костерок и иногда перешептывались. Почему не говорили вслух? Наверное, так нам казалось интимнее.
- Боишься? – спросил Друлаван.
- Да, - честно призналась я. – Но, когда ты рядом, мне не так страшно.
- Я всегда буду рядом, Бронис. Этого не изменить.
- Будь, - счастливо выдохнула я и положила голову на колени эльфа.
Его руки тут же зарылись в мои волосы, а пальцы стали бережно перебирать прядки. Такая простая ласка, а для меня оказавшаяся недоступной. Не помню, чтобы кто-то просто трогал мои волосы. Без всякой цели, только потому, что ему приятно этим заниматься.
- Как тебе жилось в том, в другом мире? – тихо спросил Друл.
- По-разному, - осторожно ответила я. – А почему ты спросил?
- Ты сказала, что всегда была одинока…
- Я была на тебя зла, вот и наболтала разных глупостей.
- Врешь… – эльф покачал головой.
- Вру, - согласилась я.
- Расскажешь?
Да я и сама лишь недавно все вспомнила. Когда я попала в новый мир, а потом и детский дом, все что осталось от прежней жизни - была деревянная фигурка дракончика. Красивая, искусно вырезанная.
Дети сначала сторонились немой девочки со странными сияющими глазами. А когда их блеск стал угасать, осмелели. Подходили, знакомились. Я их плохо понимала, а ответить и вовсе не могла. Только кивала или мотала головой. Даже не улыбалась, потому что постоянно испытывала страх. Особенно во сне, когда вокруг все горело, рушилось, и в этом треске звучали его последние слова: «Живи, Бронис»!
Детский мир очень жесток. Там действует закон: если ты не с нами, то против нас. Очень скоро меня стали сторониться, потом посмеиваться и, наконец, дразнить. Я стала изгоем. Из всего, что было когда-то дорого, всего и остался один дракончик. Но и на него кто-то позарился.
Помню, как меня били, повалив на пол. Царапали, обзывали «ненормальной», «чокнутой», а потом вырвали из рук игрушку и разбили хрупкое дерево кирпичом.
Тогда и прорезался мой голос. Я вопила, выплескивая в пространство все свое горе и одиночество. Вот только встать не могла. Зато смогла произнести свое первое на Земле слово: «Ненавижу».
Дети куда-то исчезли, но появилась Тата. Она смотрела на меня, и в ее глазах застыла жалость.
- Что же мне с тобой делать? – прошептала она.
В тот день меня забрала «скорая». Я долго лежала в больнице, Тата иногда меня навещала. Однажды, вместе с дежурным яблоком она принесла мне синего пластмассового дракона. Игрушка была обыкновенной штамповкой, но для меня оказалась настоящим сокровищем. Поддавшись порыву чувств, я обняла свою воспитательницу за шею. Благодарила.
В тот день Тата ушла быстро и до самой выписки больше меня не навещала. А из больницы я уже не вернулась в детский дом, а стала жить вместе со своей воспитательницей в ее небольшой комнатке, на последнем этаже старого дома.
Любила ли она меня? Думаю, да. Но больше жалела, понимая что спасла меня от гибели. Свою любовь Тата старательно делила на всех, кого опекала, оставляя и мне кусочек. Я же всегда была благодарна ей. И, когда ее не стало, пропал тот якорь, что держал меня. Я плыла по течению, иногда зацепляясь за коряги событий, ветки знакомых, валуны клиентов, но всегда следуя дальше, словно чувствуя, что мое место еще не найдено.
Теперь же я его нашла. Наверное, оно всегда было рядом с Салмелдиром, только я об этом не знала.
Уснула я незаметно, а проснулась от того, что рядом кто-то очень громко… шептал.
- Уже даже не рассвет! Светило выше гор поднялось! Не забыл, зачем мы здесь? – шипел ректор.
- Пусть поспит, - тихо ответил ему Друлаван. Я чувствовала на себе его взгляд и знала, что эльф улыбается. Почему-то от этого хотелось улыбнуться в ответ.
- Давно ли вы стали таким мягким и терпимым, магистр? Помнится, к своим адептам вы относились весьма строго! – продолжал неистовствовать дракон. И чего ему неймется?
- Хмм, ну ты сравнил, - усмехнулся ушастый. – Там всего лишь адепты, а это… жена…
И так он произнес это самое «жена», что мурашки выступили на коже, а в глазах предательски защипало. Что-то я сентиментальная стала не в меру. Пора с этим что-то делать! Причем, решительно.
Начала с того, что открыла глаза. Надо мной и вправду сияло лазурное небо, освещенное яркими лучами местного солнца. Высокое-превысокое, чистое-пречистое.
Оба мои спутника уставились на меня, а я…
- Доброе утро, магистры. Как вам спалось? Мне замечательно, спасибо. Здесь в ручье, надеюсь, умыться можно?
Они промолчали, да и ответов я не ждала. Вода оказалась ледяная, поэтому меня хватило лишь на то, чтобы обмакнуть в нее руки, а потом прикоснуться ими к лицу. На этом утренний моцион я посчитала выполненным и завершенным. А когда вернулась к спутникам, эльф подал мне чашку со вчерашним земляничным отваром, а ректор – большой ломоть хлеба с кусочками холодного мяса и сыра.
В такие минуты начинаешь верить, что жизнь все-таки прекрасная штука, если не создавать проблем ни себе, ни другим. А этому я, к сожалению, так и не научилась, ибо само мое существование уже было большой проблемой.
Утром дом выглядел не таким родным, как в темноте. Старые камни потемнели и закоптились. Из-под снега выглядывали обгорелые бревна. Сколько лет назад буйствовал пожар, а до сих пор видны его следы. Надо же…
Собственно, нам и не нужно было заходить внутрь. Оставалось добраться до ущелья и пройти еще сотню метров до тайной пещеры отца.
- Ну, так что? – лорд Армагон терял терпение. Видимо, даже за призрачную надежду отыскать истинную, мужчины этого мира готовы пожертвовать многим. Даже помогать тем, кого терпеть не можешь. Ведь не испытывал же он симпатии к Друлавану, но упорно двигался к цели вместе с нами.
- Скажите, Карил, а вы можете обернуться драконом и дыхнуть огнем вон в ту сторону? – спросила я, когда прикинула, что по сугробам ползать сложнее, да и не хочется.
И потом, он сам напросился! Пусть отрабатывает.
- Зачем? – не понял ректор.
- Нам в то ущелье нужно, а снег глубокий, - как маленькому, объяснила я.
Эльф не помогал. Он, вообще, отвернулся. Только спина его подозрительно вздрагивала, словно он веселился там вовсю! Ну-ну…
- Я понял, Бронис, - ответил Армагон. – А в дракона-то зачем? Смотри и запоминай…
Он вскинул руку, а ладонь направил прямо на проход между горами.
- Теперь следует почувствовать свой огонь, слиться с ним и направить в нужном направлении. Вот так… - пояснял ректор, а я с восхищением наблюдала за ним.
Огненная змейка пробежала по снегу, расплавляя его и оставляя за собой широкую тропинку. По ней могла пройти не только я, но и такой массивный мужчина, как лорд Армагон. Про эльфа и говорить нечего, Салмелдир ходил так, словно парил над землей. Он и по натянутой нитке прошел бы.
Так мы и двинулись в путь. Впереди ректор, потом шла я, а замыкал процессию Друлаван. Заодно и за мной присматривал, и даже пару раз поддержал, когда я едва не свалилась в снег на обочину. Мокрые камни хоть и очистились, но были довольно скользкими.
Выступ я узнала сразу. Вход в пещеру, который начинался прямо под каменным наростом, ожидаемо занесло снегом, но мне было известно, что тайник там.
- Пришли, - выдохнула я.
- Чувствую присутствие чужой магии, - напрягся Карил.
- Это остаточный шлейф. Нечто подобное остается, когда маг использует последнее заклинание в своей жизни. И магия не чужая. По крайней мере, для Бронис, - произнес эльф. Он оказался рядом так незаметно и так быстро.
- Отец? – тихо спросила я. – Но он ведь погиб в доме?
- Думаю, он был уверен, что об этом месте никто, кроме тебя, не знает и перед самой смертью что-то перенес сюда. Нечто ценное для него, что Эгерра хотел оставить тебе, а не тому, кто напал на вас, - пояснил Друлаван.
- Пожалуй, соглашусь, - кивнул Карил. – И все же стоит проверить. Если моя магия не встретит преграды, тогда Салмелдир прав.
И огненная змейка поползла к пещере, превращая в ручейки сугробы вокруг. Да, вот и край уступа, нависший над землей, словно клюв хищной птицы. Если не знать, что за ним пещера, ни за что не заметишь.
- Чисто, можно идти, - вынес свой вердикт дракон. – Но вход слишком узкий. Только Бронис пролезет, если снимет плащ.
Да, идти-то можно. Только сделать это предлагалось мне, а я, несмотря ни на что, все же побаивалась.
- Если боишься, то можем все так и оставить, - предупредил эльф.
Оставить? Нетушки! Боишься? Еще чего!
И я улыбнулась. Ну, Друл! Ну, гад ушастый! Вроде и не говорит много, и соловьем заливаться не умеет, а слова всегда находит самые нужные, действенные.
Кажется, за время моего отсутствия щель уменьшилась! Хотя, скорее, это я подросла. Преодолев пару метров ползком, попала в ту самую, знакомую с детства пещеру.
- Здравствуй, - прошептала я тайнику, словно старому другу, с которым полжизни не виделась. Да что там половина, почти всю жизнь, с самого детства.
Пухлая потрепанная тетрадь лежала на своем законном месте, рядом с ней – тонкая книжка, и еще что-то странное, по ощущениям напоминающее скомканный лист бумаги. В любом случае я не собиралась ничего здесь оставлять, поэтому извлекла все. Свет почти не проникал сюда, да и одной находиться в месте, где оживали призраки прошлого, как-то было не по себе. Поэтому, еще раз на прощание окинув взглядом пещеру, я стала выбираться.