"Задолженность федерального бюджета медицинской академии за 1996 год составляет 58 миллиардов рублей, из них по зарплате с начислениями и стипендиями – более 44 миллиардов. Средняя заработная плата работников учреждений Академии меднаук в прошлом году была 517 тысяч рублей, что значительно ниже средней зарплаты по России. Семьдесят процентов научного медицинского оборудования находится в эксплуатации свыше десяти лет, из-за чего снижается качество научных исследований".
Один из лучших в мире эпидемиологических центров – институт им. Н. Ф. Гамалея влачит нищенское существование. Это же можно сказать и об институте вирусологии им. Ивановского. Постепенно создается неконтролируемая ситуация. Между тем резкий рост инфекционной заболеваемости и необычно высокая смертность населения (особенно среди детей) прогнозируется уже на ближайшие годы. Возникает вопрос: не являются ли действия "реформаторов" в области медицины и медицинской науки подготовкой к массовому уничтожению населения России в тот момент, когда настанет ожидаемое снижение иммунитета.
Вымирание населения России.
Результатом деятельности "реформаторов" стала демографическая катастрофа. Если еще в 1991 г. (и все предшествовавшие годы) существовал прирост населения, то, начиная с 1992 г. население России начало быстро сокращаться (от 800 тыс. человек в год в 1992 г. до 1,5 млн. в последние годы). Это явилось результатом резкого ухудшения социально-экономического положения населения. Значительная часть (70%) граждан оказалась за чертой бедности. Потребление упало до уровня 50-х годов И дело даже не в самом уровне, а в том, с какой быстротой население оказалось отброшенным более чем на 30 лет назад. Серьезную тревогу вызывает общая политическая и экономическая нестабильность, разгул преступности, межнациональные конфликты, массовые потоки беженцев, неуверенность в завтрашнем дне. В этих условиях женщины боятся рожать, поскольку они не в силах защитить ни себя, ни свое потомство от жалкого прозябания, от бед и страданий. Рассмотрим динамику качества жизни /19/:
"Если для оценки использовать показатель наполненности московских магазинов, то президент совершенно прав: "Сейчас полки магазинов забиты товарами, а пять лет назад они были пусты". Однако магазины – это не абсолютный критерий достатка. Есть еще. и полки домашних холодильников. По данным Госкомстата и выборочных обследований домашних хозяйств, отмечается резкое падение покупательной способности населения. Для продуктов она составила в 1994 г. в % от уровня 1990 г.: хлеб – 31, мясо – 55, молоко – 43, яйца – 66, рыба – 32, сахар – 56, масло растительное – 52, маргарин – 38, картофель – 62, овощи – 55, фрукты и ягоды – 77. В 1995 г. спад продолжался, а в 1996 г. реальные доходы на душу населения снизились еще на 1% ("Финансовые известия", 10.10.96).
Для полной оценки продуктового благополучия кроме столичных магазинов необходимо учитывать и периферийную торговую сеть. При таком рассмотрении по России в целом оказалось, что среди магазинов, торгующих соответствующими товарами, в июне 1996 г. не было в наличии говядины – в 50% магазинов, яиц – в 28%, масла животного – в 13%, масла растительного – в 10%, сахара – в 9%.
Среди беременных женщин доля страдающих анемией (чаще всего от недоедания) увеличилась за время перестройки и реформ в 5 раз.
Наряду со значительным уменьшением количества потребляемых продуктов существенно ухудшилось их качество, особенно импортного происхождения.
Развитие капитализма в процессе цивилизации характеризуется увеличением численности "среднего класса". Именно эти люди создают своей покупательной способностью основные резервы внутреннего рынка. В реформируемой России наблюдаются противоположные тенденции. В 1994-1996 гг. каждая четвертая семья была нищей, поскольку имела подушевой доход менее одного прожиточного минимума. Учитывая, что нынешний прожиточный минимум – это граница физиологического выживания, уменьшенная на 40% от того, что было в 80-е годы ("Правда", 21.05.96), фактически нищих в стране – более 42%.".
Может быть самая страшная характеристика деяний "реформаторов связана с положением детей в России /37/:
"Ко дню защиты детей "реформаторы" пришли с 4 миллионами беспризорников… И это только в России, А сколько их во всем СНГ?
"Появилось огромное количество бездомных детей", – сказал на заседании Госдумы заместитель Генпрокурора Владимир Давыдов. Он поведал депутатам о том, как в ходе прокурорских мероприятий только за три дня в Свердловской области было выявлено около 4 тысяч беспризорных детей. 300 из них тут же были госпитализированы в состоянии крайнего истощения, с кожными, венерическими и другими заболеваниями. В Ставропольском крае выявлено 640 детей, не обучающихся в школе, из них 200 детей не учились вообще, 240 детей не могли посещать школу из-за тяжелого материального положения семьи. В Москве в 1997 году выявлено более 6000 подростков, нуждающихся в защите государства. Более 2000 были задержаны в метро за попрошайничество.
За последние 5 лет в стране на 40 % увеличилось число несовершеннолетних, страдающих алкоголизмом, а число только учтенных подростков, употребляющих наркотики, возросло в 4,6 раза. Прокурорские проверки (такие, оказывается, еще существуют) показали, что в мотивации преступного поведения несовершеннолетних все более значимую роль играют социально обусловленные мотивы, порожденные бедностью, нищетой, беспризорностью. В той же Свердловской области систематическое недоедание как причина совершения преступлений отчетливо прослеживается по каждому четвертому из изученных "детских" уголовных дел. Более 60% участников групповых преступлений проживают в семьях с крайне низким прожиточным уровнем. Что ж, в Генпрокуратуре накопилось немало фактов на эту тему. Но займется ли прокуратура теми, по чьей вине нищают российские семьи, растет число беспризорников, не выплачены детские пособия в размере 15 млрд. деноминированных рублей, рекламируются и пропагандируются проституция и наркомания, закрываются школы и детские сады, не выплачивается зарплата учителям?
Около 2 млн. детей не учится в школах из-за отсутствия у родителей средств. За последние 5 лет количество детей, охваченных детскими дошкольными учреждениями, сократилось с 9 до 5 млн. На треть уменьшилось число загородных оздоровительных лагерей; 113 тысяч детей брошены родителями в 1997 году. С начала текущего года 600 тыс. детей, из числа учтенных, остались без попечения родителей, только 5% из них – круглые сироты, остальные – сироты при живых родителях. Смертность среди подростков за последние 3 года выросла на 36%. Ежегодно около 2 тысяч подростков кончают жизнь самоубийством… Растет заболеваемость среди детей коклюшем, скарлатиной, чесоткой, туберкулезом, онкологическими болезнями".
А вот и рядовые впечатления из русской провинции /38/.:
"В нашей Нововарваровке 10 двухквартирных домов. 60 ребятишек. Раньше я всегда думала, как хорошо, когда в семье, в селе есть дети -с ними и жить охота. Но теперь, когда я постоянно вижу их полуголодные глазенки, у меня появляются другие мысли. А недавно ездила по делам в село Анучино и вернулась оттуда совсем больная. Двое ребятишек, 3-4 годика, не старше, объедали листики с дерева у сельского магазина. Надо было видеть их лица…
Но возвращаюсь к жизни нашей Нововарваровки. Дети тоже ходят голодные. Воды третий год вообще нет: то привезут, то не привезут. Сломалась водокачка".
В связи со сказанным выше вспоминается шумная кампания "демократов" в период перестройки, где как высшая ценность фигурировало недопущение слезинки ни одного ребенка. Но в результате их прихода к власти "демократов" миллионы детей стали беспризорными, лишились возможности учиться в школе, голодают. Многие подвергаются сексуальному насилию и надругательствам. Имеются сообщения и об использовании детей в качестве "запасных частей" для операций. А те люди, что с придыханием разглагольствовали о "слезинке ребенка", настаивают на углублении "реформ", обрекая на страдания и надругательства новые миллионы детей. Об этом явлении иногда говорят как о "демосадизме".
О том, что несут "реформы" старикам, писал еще в 1994 г. Н. Волынский:
"Реформы продолжают углубляться, Люди перестают хоронить своих покойников. С 1992 года стало обычным явлением, когда родственники отказываются забирать из морга тела усопших. Объяснение простое и жуткое: нет денег на похороны. Кстати самый скромный погребальный обряд стоит сейчас минимум 300 тысяч рублей. А ведь еще нужны деньги на памятник, оградку… В 1993 году в гатчинском районе Ленинградской области скончалось порядка 2 тысяч человек. Так вот, в 1993 году около 30 покойников было похоронено за государственный счет. 1,5% от общего числа умерших, может быть, не такая большая цифра. Но она имеет тенденцию к росту. А ведь многие семьи выкладывают на стол похоронного бюро последние трудовые сбережения или продают вещи. С первого января 1994 года не было захоронено родственниками 20 умерших, т. е. не прошло еще и полгода, цифра составила 2/3 от уровня 1993 года".
Масштабы невостребованных трупов быстро растут. Покойников не на что хоронить. Люди уже не по человечески уходят из жизни, С точки зрения "реформаторов" это, по видимому, апофеоз демократии. У тебя свобода выбора: хочешь – хорони близкого человека, если есть желание и возможность, хочешь – нет. Автор книги "Демографическая трагедия России" Б. С. Хорев дает следующий комментарий /39/:
"Отказаться от античеловечных реформ, от грабительского курса им, нашим правителям и их интеллигентской обслуге, и в голову не приходит. А ведь внешне культурные люди… На самом же деле людоеды, из племени юмба-мумба или какого-то другого. Я отнюдь не националист, но точно теперь знаю, что на русский народ им наплевать.
Более того, всерьез подбрасывается тезис, что для развития рыночных отношений нужно более молодое население, чем наше. И чем скорее старики и старухи вымрут, тем успешнее пойдут рыночные реформы.