— Не дадут и ладно, — отозвался Степан. — Меньше типов боеприпасов возить. Тридцать шесть зенитных стволов — в два раза больше, чем в дивизии сейчас, неплохо. По шасси — идеально подойдет Т-34, но, учитывая потребность в танках, — возможна установка на шасси БТ. В идеале — с демонтажем механизма колесного хода.
— Ну, вот и возьмите за базу БТ-5М1 из мастерских, они вроде уже освоили это. Башен с КТ все равно у них пока нет, а шасси потихоньку заготавливают. Что насчет зенитного дивизиона? Буксируемые?
— В идеале лучше самоходные, — ответил Степан, — но их — только после комплектования взводов.
— С шасси подходящими будут проблемы. Я так понимаю, дивизион будет прикрывать не персонально батальоны, а всю бригаду. На данный момент предложил бы две батареи буксируемых тридцатисемимиллиметровых, одну восьмидесятипятимиллиметровую, естественно, обе — полного состава, с ПУАЗО и остальным хламом. В состав каждой батареи, кроме того, ввести по два счетверенных «максима», для защиты от пехоты и штурмовиков вблизи, — высказался Недорубов-младший.
— Разрешите? — подала голос Зеленко. — Пулеметы винтовочного калибра хороши только от дурного немца, который вздумает похулиганить. Надо что-то помощнее. Поверьте, я сама занималась штурмовкой колонн.
— Тогда, наверное, так — батареи шестиорудийные, одна — восьмидесятипятимиллиметровая, две — тридцати, все буксируемые, на механической тяге. В каждую все-таки добавим два счетверенных «максима», — записал Мындро. — Что до пулеметов — вы совершенно правы, но пока их нечем заменить.
— И еще — автомашины, — вставил Степан, — и самолеты, транспортные.
— Зачем? — удивленно спросил Недорубов-старший.
— Видите ли, поставить нас в оборону, конечно, можно, не опозоримся. Использовать для фланговых ударов — тоже. В обоих этих случаях действовать будем неплохо, а если повезет, то и хорошо. Но — только как бригада. От нас же ждут немного другого. Действия механизированной группы генерал-лейтенанта Карбышева создали ряд серьезных затруднений группе армий «Центр». Нам, думаю, следует действовать аналогично, но нормальное снабжение в тылу противника возможно только по воздуху. Поэтому, если не удастся получить в наше распоряжение достаточное количество самолетов, будем действовать как хорошая механизированная бригада. Тогда можно будет увеличить количество вооружения.
— Предлагаю в состав каждого батальона ввести минометную батарею «саней», — проговорил я, — на редкость полезная штука.
— А не многовато 120-мм на уровне батальона?
— В самый раз! Пока, наверное, буксируемые, но по мере поступления шасси — самоходные…
— Минометы — это очень хорошо, — влез Соджет, — но не стоит и о гранатометах забывать. Я понимаю, что АГС-17 нам не потянуть, а вот тот же АГС-1, назовем его так, конструкции Таубина, вполне себе вещь по нынешним временам. Так что его выпуск стоило б наладить, а изобретателя вернуть на работу, может, еще чего придумает…
— Пишите рапорт с описанием, что именно вы имеете в виду. Он будет передан на Лубянку, а там видно будет. Но даже если будет по-вашему, раньше лета первые серийные ждать не стоит… А остальное принимается! — снова записал Мындро. — Восемь единиц в батарее. А в минвзводы в стрелковых ротах «подносы» по три штуки.
— Угу… Рапорт… Я такой рапорт напишу, что мало не покажется… А уж если и тут Таубина расстреляли в октябре сорок первого, то… Некоторым гражданам придется сесть очень надолго! Так что? Писать рапорт? Или сначала узнаем, что с изобретателем, и один из минометных заводов на производство гранатометов пустим? Однако я изменю свое мнение, если миномет сможет стрелять, нет даже не очередями, что может гранатомет, а хотя бы по настильной и навесной траекториям! — распалился Соджет.
— Пишите! Насколько сможете, подробно, но без домыслов. А кто и куда сядет или ляжет, будут разбираться люди, которым это положено делать. А узнать, что с конструктором… Пишите рапорт, чтобы дать ход делу.
— Так! — взбеленился Олег. — Я рапорт напишу. А когда из-за того, что кто-то яйца чесал вместо того, чтоб дело делать, у нас лишние потери будут, то я кому-то эти яйца и отстрелю! Причем сам. Лично. А потери будут — это я гарантирую! Я хотел бы посмотреть, как минометом мину в амбразуру дота или дзота будут загонять. А немцы, если им дать время, любят закапываться по полной. И время у них будет. Да даже без дотов, те же городские бои. Мину в подвальное окно не загнать, а гранатомет может и туда влупить!
После чего он направился к дверям с намерением покинуть комнату, где шло совещание.
— Назад! Сейчас и здесь вы ничего не решите! И ничего не исправите. А сорвать работу и задержать боеготовность бригады можете! Займите свое место. Этот вопрос не в моей и не в вашей власти. Пишите все! Все ваши мысли изучаются на высшем уровне, к вам прислушиваются, а вы вместо дела пытаетесь здесь истерики устраивать, как девочка перед первым абортом!
— Если перед абортом, значит, уже не девочка, — прокомментировал я тихо. Сидевшие рядом Док и Зеленко прыснули в кулаки.
— Пока мы тут будем сидеть и говорить, будет поздно что-то делать! Если уже не поздно! А что до власти… Да, не в моей. Но если я лично свой рапорт отдам тому же Берии, думаю, что меня к нему пропустят. Так что он явно заинтересуется, что же я такого хочу, да еще и так срочно. И все будет намного быстрее, чем если мой запрос по всем инстанциям пропустят! А тут… Создание бригады, конечно, важно, но я не единственный танкист в группе. А вот если опять Таубина просрем, то следующий гранатомет черт-те когда получим. Тут дело не в истерике, а в том, что я знаю, что именно он может и чем все может кончиться, если не предпринять никаких действий. А гарантии того, что этот момент в записях моих разговоров с НКВД не пропустили, у меня нет.
— И не будет, — тихо сказал Мындро. — Еще раз говорю, все ваши рапорты идут через Лаврентия Павловича лично. Два раза в день он звонит сюда, и я лично все зачитываю, а вечером отправляю уже в письменном виде. Вернемся к делу… Теперь по арт-пульвзводам… Как уже говорили — две сорокапятки и, пожалуй, три «максима», которые в перспективе заменим на «крупняки». Так, по стрелковке: освоен ППС и винтовка на базе СВТ, аналог того, что сделал оружейник в отряде Карбышева. Только их пока мало. Особенно винтовок. Так что на СВТ-41 особо не рассчитывайте в ближайшие два-три месяца.
— Тогда, пользуясь нашим опытом, предлагаю формировать отделение вокруг пулемета и ПТР, — предложил я.
— Подробнее?
— Да, конечно! Во взводе три отделения плюс снайпер и санинструктор, ну и командир с замом. Командиру и заму — ППСы. Когда они вступают в бой, уже слишком близко, а на дальней дистанции они должны в первую очередь руководить, а не стрелять, зато вблизи, когда почти все пропало, огневая производительность взвода резко вырастет за счет ППСов.
— Дальше?
— Отделение — один ДП с двумя номерами расчетов. ПТРС — также два человека. Одна СВТ у старшего стрелка, ППС у комвзвода, четыре стрелка с «мосинками». В процессе насыщения, постепенно и равномерно, перевооружаем всех с «мосинок» на СВТ.
Потом мы еще долго обсуждали конкретные модели различного военного имущества. Разошлись уже за полночь, а в Москву поехал готовый проект. На следующий день утром его утвердили и приказали по возможности быстро встречать пополнение.
Степан
Расследование попытки покушения шло своим чередом. Нервным, следует признать, и неторопливым. Таким оно было потому, что предположения, кто мог организовать подобное, могло поднять волосы дыбом даже у ящерицы. Судите сами: уровень секретности — высочайший, охрана — соответствующая (во время «дойки» нас охраняли так, что для организации успешного покушения та самая парашютно-танковая дивизия потребовалась бы). После награждения охрану уменьшили, и, как выяснилось, зря. А если бы эти орлы не стреляли, а попытались похитить ребят? Вот то-то же. Но кому это выгодно?
Если это свои — то кто? Хрущ? Но его первым проверили — не мог, ибо не знал. Кто-то еще? Возможно, но пока некому. Те, кто имел возможность, — не знали. Те, кто знал, — не имели возможности. Другой вариант — «самодельная», в смысле сопредельная разведка. Реальный вариант, но тогда получается, что покушавшиеся знали, в кого стреляют. А это означает «крота» на таком уровне, что представлять не хочется. Медленно, но верно расследование заходило в тупик.
Выбраться из него помог случай. Ну, не совсем, конечно. Просто в рамках установления личности стрелков их фото показывали всем, кто обратится с заявлением о пропаже родственников в день покушения. Вариант бесперспективный и нереальный. Так и представляется — приходит организатор покушения и говорит: «Здрасьте, тут у меня братец семиюродный пропал», а ему в ответ: «А когда?», «А вот тогда-то», а ему: «Может, он убил кого?» «Точно, он там ваших попаданцев валить собирался, я ему еще ствол подогнал, с возвратом, а он не вернулся. Вы его, часом, не видели?» Но именно он и выстрелил.
«…на предъявленных фотографиях гражданка Кушакова А. А. уверенно опознала своего мужа, Кушакова В. М., 1915 г.р., пропавшего 26.11.41. По второй фотографии гр. Кушакова уверенно опознала двоюродного брата мужа, Мышкина С. Ю., 1916 г. р., лейтенанта РККА, пропавшего без вести в ходе Смоленской оборонительной операции.
Согласно показаниям гр. Кушаковой, родители мужа погибли во время Гражданской войны, воспитывался он сестрой матери, гр. Мышкиной О. Ф., вместе с ее родным сыном. После женитьбы он взял фамилию Кушаковой».
«…гр. Мышкина О. Ф, 1895 г.р., проживает по адресу… Соседями характеризуется как скрытная. Работает преподавателем в музыкальной школе № 13 по классу фортепьяно. С места работы характеризуется положительно. Неоднократно поступавшие от соседей (гр. Груздев А. Н., гр-ка Груздева Л. И.) сигналы об антисоветской деятельности подтверждения не получили».
Брать лихую бабулю отправились на двух машинах. Из-за меня в основном. Собственно, вторая машина — охрана моей драгоценной тушки. Глупость невероятная, понимаю — словить пулю от полусумасшедшей старухи (хотя какая она на фиг старуха — и пятидесяти ей нет), но я тут уже не властен над собой. Правда-правда.