— Сам замешан?
— Пока неясно. Работаем.
Ширяев перелистнул настольный календарь, нашел какую-то запись.
— Евгений Игоревич, а вам ни о чем не говорит сегодняшний разговор?
— Вы полагаете, что… — осторожно начал Мороз.
— Проверить не мешает. Подключите своих людей, займитесь вплотную. Похоже, эта линия сулит нам немало открытий…
31
Майор Лихарев листал доставленное из архива дело о подпольном спиртзаводе, внимательно и дотошно рассматривал фотографии подсудимых.
— Иди-ка сюда, Коля. Взгляни, не встречался ли тебе кто-нибудь из этой компании?
Белухин подошел, стал пристально разглядывать разложенные на столе карточки.
— Этого я где-то видел. — Он взял в руки один из снимков. — Товарищ майор, это же Сизов — мойщик машин из таксопарка! Чудак вообще-то. Все в помощники набивался.
Лихарев взглянул на фото.
— Мойщик, говоришь? Что ж, возможно. Только не Сизов, а Панков. Хитрый, опасный преступник. Правда, по этому делу он расплатился сполна, отбыл весь срок, как положено. Тогда зачем менять фамилию?
— Может, новый счет открыл? — высказал догадку курсант.
— Проверим! — Лихарев натянул плащ. — Я — в таксопарк. Привезу его сюда, здесь и потолкуем.
Оставшись один, Белухин выжидательно посмотрел на молчащий телефон. Чего он ждет? С какой стати Таня будет ему звонить? Инициативу должен проявлять мужчина! Вот сейчас возьму и позвоню! А может, пока не стоит?.. Может, подождать?..
32
Таня сидела в спальне и перебирала материнские вещи: письма, поздравительные открытки, памятные фотографии. Печальное это занятие: вглядываться в дорогое лицо, которого больше никогда, никогда не увидишь.
Гулко и резко прозвучал телефонный звонок. Таня сняла трубку — аппарат стоял тут же, на прикроватной тумбочке.
— Товарищ Дорошина? Татьяна Алексеевна?.
— Да, это я. Слушаю!
— Из милиции говорят, из отдела борьбы с хищениями социалистической собственности. У вас недавно были мои товарищи, но кое-что осталось невыясненным. Ваш адрес — Красногорская, семь «а»? Никуда не уходите, я сейчас приеду.
Звонок в дверь раздался через пятнадцать минут. Таня открыла, не спрашивая, кто. В гостиную вошел коренастый человек в элегантном сером костюме, глаза прикрывали дымчатые очки.
— Капитан Мальцев! — представился он. — Я вам только что звонил. Вот мое удостоверение. — Он вынул из нагрудного кармана красную книжечку и тут же опустил обратно.
— Пожалуйста, проходите, присаживайтесь.
Гость непринужденно сел в кресло, не спеша вынул пачку сигарет.
— Вы разрешите? — корректно осведомился он. Таня молча кивнула.
— Значит, наши товарищи у вас уже были. Майор Лихарев, курсант Белухин…
— Были.
— И ничего не нашли?
— А что они должны были найти? — не поняла Таня.
Капитан глубоко затянулся, выпустил облачко дыма.
— Вам, конечно, известно, что в сумке вашей матери обнаружена крупная сумма?
— Да, мне следователь говорила. Девяносто шесть тысяч.
— Вот видите — почти сто тысяч. Эти деньги отдал ей на хранение один человек. Мы сейчас устанавливаем, кто именно.
— Он, наверно, и убил мою маму? — с трудом выговорила Таня.
Мальцев снял очки, интеллигентно протер их платочком. Девушка задержала взгляд на его лице, силясь что-то вспомнить.
— Возможно. Но это не входит в мои функции, этим пусть занимается угрозыск. Так вот, Татьяна Алексеевна, нам стало известно, что примерно такая же сумма спрятана где-то здесь, в вашем доме. Вы не знаете, где?
— Нет, я не знаю.
— Подумайте хорошенько! Разве ваша мать не делилась с вами своими секретами?
— Нет, я впервые слышу об этих деньгах.
— Ну-ну, так уж и впервые, — не поверил гость.
— Даю вам честное слово!
— Ну, хорошо, допустим… Я думаю, Татьяна Алексеевна, вам не надо объяснять, что эти деньги необходимо вернуть государству.
— Конечно, я понимаю. Пожалуйста, ищите.
— Отлично. Будем работать. — Капитан пригасил сигарету. — Постановление об обыске остается в силе. Понятых пригласим позже, когда что-либо обнаружится.
Наверху зазвонил телефон. Таня направилась к лестнице.
— Куда, Татьяна Алексеевна? — остановил ее Мальцев. — Нельзя! К телефону подходить и самой звонить во время обыска не положено. Я ни в чем вас не подозреваю, но — таковы правила. Прошу из гостиной никуда не отлучаться.
Девушка послушно села в кресло.
— Итак, с чего начнем? — Мальцев подошел к камину, начал простукивать его в поисках тайника. Ничего не найдя, перешел в кухню, потом спустился в погреб. На аккуратно обструганных полках громоздились банки с грибами, маринадами, вареньем. На полу стояли кадки с квашеной капустой, солеными огурцами, помидорами.
Дорошина-младшая по-прежнему сидела в гостиной, напряженно вспоминая, где она могла видеть человека, осматривающего дом. И вдруг в глубине сознания вспыхнула картинка из далекого детства.
Получив пятерку по математике, Таня спешила домой, чтобы поделиться радостью с мамой. Девочка вбежала в дом сияющая, ликующая, но остановилась в недоумении; ее маму обнимал и целовал какой-то незнакомый мужчина.
Увидев дочку, Полина Гавриловна отпрянула, начала смущенно поправлять волосы.
— Ну что ты, Таня, прямо не знаю. Врываешься, как оглашенная.
Мужчина смотрел на Таню, пьяно усмехаясь.
— А ничего у тебя дочурка, Поля. Такая же глазастая.
— Пойдем, пойдем, Павлик, — заторопилась Полина Гавриловна.
Он обнял Дорошину за талию и повел к лестнице, ведущей наверх. Обернулся, подмигнул дружески:
— Гуляй, Татьяна!
Так впервые увидела она Павла Денисовича, который потом часто гостил в их доме.
Самозваный капитан Мальцев продолжал искать деньги. Теперь он принялся за соленья. Найдя длинную палку, сперва измерял ею высоту бочковой емкости, потом протыкал содержимое насквозь. Кадки с огурцами и помидорами проверку выдержали. В кадке же с капустой палка, не дойдя до дна, во что-то уперлась. Мальцев запустил руку вглубь и вытащил пачку десятирублевок, завернутых в полиэтиленовый пакет. Потом пачку четвертных, еще одну, еще…
В застывшей тишине послышался далекий телефонный звонок. Он выглянул из кухни — Таня на цыпочках, спиной вперед поднималась по скрипучей лестнице. Телефон звонил без передышки.
— Татьяна Алексеевна, милая, куда же вы? — вкрадчивым голосом, медленно и осторожно двигаясь к ней. — А я хотел показать вам кое-что любопытное.
Внешность изменилась, но голос Таня узнала — то был хриплый тенорок Павла Денисовича. Теперь она окончательно поняла, что под видом капитана Мальцева в дом проник грабитель, быть может даже убийца ее матери.
— Мне должны позвонить… Я сейчас… Я только сниму трубку.
— Нельзя, Татьяна Алексеевна, не положено. — Увещевал ласково, а сам продолжал понемногу продвигаться вперед. И вдруг что есть силы рванул к девушке.
Таня птицей взлетела на второй этаж. Вбежала в спальню, успев накинуть крючок, схватила трубку все еще трезвонившего аппарата.
— Коля? Это вы? Мне страшно! Спасите меня, он сейчас…
Бандит вломился в комнату — от сильной тряски крючок вылетел из петли — вырвал трубку, кинул на рычаг.
— Что еще за Коля? Нашла время с хахалями! Схватил за руку и потащил — плачущую, упирающуюся — за собой.
— Пустите! Что вы делаете? Я буду кричать! А-а-а!.. Резкий, ребром ладони удар в шею — она упала без чувств. Бандит снова устремился в подвал. Доставая из кадки все новые пачки денег, рассовывал их по карманам, совал за пазуху, бросал в плетеную кошелку. Мокрый, грязный, весь в сочных капустных ошметках, обезумевший от жадности и лихорадочной спешки, грабитель являл собой зрелище смешное и страшное. Отрезвил его скрип тормозов на мостовой. Из кухонного окна увидел: с милицейского мотоцикла соскочил Белухин и бросился к дому.
Курсант звонил, звонил, потом забарабанил кулаками.
— Таня, откройте! Это я, откройте!
Держа плетеную кошелку, набитую деньгами, в левой руке и увесистый медный пестик в правой, бандит притаился в прихожей, у входной двери.
— Откройте! Милиция! — продолжал молотить кулаками Белухин.
Бесшумно отодвинут засов: дверь распахнулась, и курсант, едва устояв на ногах, ввалился в прихожую. У самого виска мелькнул пестик. Прием самбо: нападавший отлетел в одну сторону, пестик — в другую.
— Гражданин Сизов? Вот вы где! А мы вас в таксопарке ищем.
Сизов, он же Панков, злющими глазами сверлил приближающегося Белухина.
— А ты, значит? тот самый хахаль Коля? Как это я раньше не дотумкал? Ну, иди, иди, уж тебя-то я сделаю начисто…
Они сцепились в яростной схватке. Панков, хоть и втрое старше Белухина, силы бычьей с годами не растерял. В какой-то миг коварным приемом свалил Белухина и остервенело ударил головой об пол. Раз, другой, третий… Потом схватил кошелку с деньгами и стремглав выбежал из дома.
Пошатываясь, держась обеими руками за перила, сходила по лестнице Таня. Увидела лежащего на полу Николая, опустилась перед ним на колени.
— Коля! Что с вами? Очнитесь! Белухин с трудом разлепил глаза.
— Звоните в милицию… ушел… надо догнать… — И снова потерял сознание.
33
Лихарев сидел в кабинете Мороза и с плохо скрываемым нетерпением слушал его разглагольствования. Евгений Игоревич развивал свою излюбленную тему.
— …Знаешь, Юра, я все же думаю, что Никола поймет в конечном счете, куда ему идти после школы, на чем специализироваться. Нецивилизованный у тебя в угрозыске контингент, неинтеллигентный какой-то. Ну куда это годится — бить человека головой об пол? Хорошо, что там был ковер. А если бы цемент? Как, кстати, Коля чувствует себя?
— Сейчас уже лучше. Над ним Татьяна шефство взяла. Выхаживает, чуть не с ложечки кормит.
— У такой матери такая дочка! Далеко упало яблочко, ох далеко.
— Женя, а может, давай без трепа, ближе к делу. Ты сказал, что знаешь примерно, где искать Панкова. Ну так выкладывай!