– Фима из их числа выбилась. Она стала стрелком.
– Снайпером?
– И им тоже. Еще расстреливала пленных. А через несколько лет начала и мирных. Она сменила имя. Стала Фатимой. А прозвище получила Шайтан.
– Абдула, ты слышал о такой?
Тот пожал мощными плечами, не отрывая взгляда от тарелки, в которой оставалась подлива, а он в нее макал хлеб и наблюдал, как он пропитывается.
– Должен был, ты ж разведчик, – начал раздражаться Хома – он быстро закипал. – И пробыл ты в Афгане полтора года, а не как я, два месяца.
– Если я и слышал, то забыл, – спокойно отпарировал Абдула. Он уравновешивал друга. – Ты же знаешь, я после контузии мало что помню из военных событий.
– У тебя бывают прояснения, – не отставал Хома.
– И если они случаются, я тебе рассказываю все, о чем вспомнил.
– Так уж и все?
– Конечно. Мне больше поговорить не с кем. Было что-то в моих воспоминаниях о Фатиме?
– Неа. – Хомяков налил себе третью стопку. Абдула хотел убрать бутылку до ужина, но тот не дал. Еще и пива себе купить потребовал. Потом спросил у Димона: – Так что с этой Фатимой произошло дальше?
– Пытаюсь узнать. На вас была надежда. Думал, хоть какую-то ниточку дадите. Из всех, кто тогда был в части во время нападения на нее духов, вы единственный остались в живых. Кто потом погиб, кто умер уже на гражданке. – Правдин залпом допил компот. – А вот скажите, эта Фима, она была жестокой? Хоть что-то о ней, кроме любви к поэзии. Мне хочется понять ее. Не каждый, согласитесь, станет расстреливать пленных. Одно дело воевать с врагом, а другое – казнить уже поверженных, беззащитных.
– Обычной она была, говорю тебе. Если не считать заскока поэтического. Очень хорошо пушту владела. Даже писать могла.
– Это все, что он о ней знает, – пояснил Абдула. – Хома там освоиться не успел, как духи напали.
– Еще одно вспомнил: аллергия у Фимы была.
– На что?
– Без понятия. Но она с собой супрастин всегда таскала и мазь антигистаминную. В котомке с книгой и какими-то побрякушками. Нравились ей украшения в народном стиле. На этом все. Добавить нечего.
– Так что зря ты, парень, приехал, – резюмировал Абдула. – Ничем Хома тебе не поможет.
– Мог бы просто позвонить, – резонно заметил тот.
– Если бы вы жили не в Сочи, а, например, в Норильске, я бы так и сделал. Но я давно не отдыхал, проведу пару дней на море, подышу воздухом.
– В дендрарий обязательно сходи, сказочное место.
– Прямо сейчас туда и отправлюсь. Спасибо вам в любом случае. – Он встал из-за стола, собрался уходить, но Хома поймал Димона за руку. Подержал несколько секунд. – Расстроился! – Правдин понял, что тот слушал его пульс. И точно определил по нему его состояние. – Ты оставь свой номер. Вдруг мы с Абдулой вспомним что-то…
– Давайте, запишу его в ваш телефон.
Хома достал из кармана смартфон и протянул ему.
– Крутой аппарат у вас, – подивился Димон. Он думал, будет кнопочный.
– С голосовым помощником. Как я без него?
– Не подумал. – Правдин записал номер в телефонную книжку.
После чего попрощался с афганцами и ушел. Он все еще расстраивался. Но что-то внутри, возможно интуиция, подсказывало – не зря приехал.
Глава 5
Отель, куда Артур привез Наташу, был небольшим и очень уютным. Козырек над крыльцом и террасу обвивали виноградные лозы, балкончики украшали ящики с цветами, на острой крыше вертелся флюгер с рассекающим на яхте котом-морячком, на заднем дворе имелась беседка с мангалом. Бассейн тоже был, хоть и неглубокий. Эдакий лягушатник, но в жару и в нем можно освежиться. Сейчас же он стоял без воды.
– Как тебе? – спросил Артур, ведя гостью ко входу.
– Очень нравится. Мило все, по-домашнему.
– Тут такая обстановка и царит. К дяде гости годами ездят. Есть одна бабуля, которая первый раз в начале века тут побывала. Ей уже тогда было около семидесяти. Сейчас под девяносто. Но она ни одного лета не пропустила. Заезжает на две недели, пока нет адской жары. У нее своя любимая комната есть, с дивным видом, в которой ее ждут цветы, фрукты и хорошее красное вино – бабуля в обязательном порядке выпивает стаканчик перед сном. И выкуривает сигаретку на балконе. Одну. И стаканчик один. Считает, что контролируемые вредные привычки продлевают жизнь.
Он открыл перед Наташей дверь. Она зашла в холл. К ней тут же бросился лысый усач с широкой улыбкой на лице.
– Мой дядя Геворг, владелец отеля, – представил его Артур.
– Очень приятно. Наташа.
– Моя золотая, а как приятно мне! Милости прошу…
Дядя с племянником отвели Наташу в ее номер. В нем ее ждали цветы, фрукты и вино. Но не красное, она его не любила. Артур знал об этом.
– Это бабулина комната, я так понимаю? – шепнула она ему. Но Геворг услышал:
– Лучшая. С балкона такой вид! Да ты сама посмотри, моя золотая.
Он отдернул шторы, распахнул дверь и сделал приглашающий жест. Наташа вышла на балкон и восхищенно выдохнула:
– Лепота!
– А какие у нас закаты, – цокнул языком дядя Геворг. – Но ты сама увидишь. – И уже Артуру: – Мангал разжигать? Вы же тут ужинать будете, а не в твоем клубе?
– Ни то, ни другое. Хочу повозить Наташу по вечернему городу…
– Голодную девушку? Ты совсем, что ли? Гостя надо хорошо угостить, а потом возить.
– У дяди Васо поедим. – Родственников у Артура было много, и каждый владел каким-то бизнесом, связанным с туризмом.
– Так, значит? – обиделся Геворг. – Я мясо замариновал, зелень-мелень купил на базаре, аджику из погреба достал…
Наташе стало неудобно.
– Артур, давай тут поужинаем, – попросила она. – Я действительно устала и голодна. Мечтаю о шашлыке с зеленью-меленью. После ужина можем просто прогуляться до моря. А город завтра мне покажешь.
– Все правильно говорит, – расплылся в улыбке дядя. – Умная девушка, сразу видно. Пошли, Артурчик, шашлык готовить, пусть Наташа душ примет, переоденется.
– Можно я еще с ней минут десять побуду? – хмыкнул тот.
– Нет. Может, она в туалет хочет, а при тебе сходить стесняется?
И он был прав. Натка на самом деле мечтала об уборной.
– Ой, пардон, не подумал. Мы вниз. Как будешь готова, спускайся.
Когда Наташу оставили одну, она сделала первоочередные дела. Потом ополоснулась, почистила зубы, на всякий случай сменила макияж, вещи разложила и налила себе полбокальчика вина, чтобы немного расслабиться. С ним вышла на балкон. Полюбовавшись видом, хотела вернуться в комнату, чтобы сменить халат на одежду для выхода, но тут заметила девушку. Та стояла за забором и сверлила взглядом Наташу. Та вопросительно ей кивнула. Чего, мол, уставилась? Смотрела девушка недобро. Будто дыру хотела взглядом в Натке прожечь.
Незнакомка, очень, к слову, красивая, резко развернулась и зашагала прочь. Спортивная фигура, длинные темные волосы, модный комбинезон и курточка, такую хоть сейчас снимай для обложки. Правильно Артур говорил, сочинские девушки очень эффектны. И почему-то на нее злы!
Одна точно. То была та же самая преследовательница из черно-оранжевого автомобиля. И тут ее нашла.
Наташка поежилась. То ли недобрый взгляд ее так пробрал, то ли поднявшийся ветер.
Она оделась и спустилась вниз. Аромат жареного мяса тут же защекотал ноздри. В животе заурчало. Натка вспомнила, что толком за день ни разу не поела, бутерброд и пара яблок не в счет.
Над шашлыком колдовал Артур. Ему помогал парнишка лет тринадцати – сын дяди Геворга Миша. Наташу усадили в кресло, дали плед и фужер вина. Ничего делать не позволили – гостья же. Когда пацан унесся в дом за новой партией продуктов, Натка спросила:
– Твоя бывшая девушка стройная брюнетка с пухлыми губами?
– Волосы она в разные цвета красила, в темный тоже. А что?
– За мной наблюдала недавно какая-то. Я на балконе стояла, а она сверлила меня взглядом из-забора.
– Это не Ада, – покачал головой Артур. – Она в Питере живет. Я, правда, давно не общался ни с кем из общих знакомых, но, думаю, ничего не изменилось.
– Может, прилетела?
– Она нашла там блестящего молодого человека, перспективного врача. Так что вряд ли.
– В гости к родителям приехала? На стоянке возле аэропорта из машины каршеринга кто-то следил за нами.
– Мы расстались почти два года назад. У каждого из нас своя жизнь. На тебя, красотку, наверняка пялилась какая-нибудь завистница. Надо было сплюнуть через левое плечо, чтоб не сглазила, – улыбнулся он и нежно погладил Натку по щеке.
– Девушка была значительно эффектнее меня.
– Как же ты себя недооцениваешь.
Разговор пришлось прервать, потому что из здания вышли Мишка с отцом, а также дед и две женщины, одна лет сорока пяти, вторая молоденькая. Натка думала, это жена Геворга и дочь, но они оказались постоялицами. Гостеприимный хозяин позвал к столу и их. И судя по горящему взгляду, бросаемому им на бабу-ягодку, между ними что-то наклевывалось.
Шашлыки поспели. На мангале был подогрет лаваш. Овощи, зелень порезаны. Вино разлито. Кто красное пил, кто белое. А избранница Геворга, которую звали Нелли, чачу.
Артур сел рядом с Наткой. Положил ей на тарелку мяса. Жаря его, чуть вспотел, но все равно пах приятно. А главное, разделся до футболки, и она смогла увидеть его тело. Далеко не худое. Стройное, да, но мускулистое.
– Ты спортом занимаешься? – спросила Наташа.
– Яхтингом. Я вроде говорил.
– И все?
– Боксом немного.
– Немного? – хмыкнула она и указала на костяшки, покрытые белыми шрамами. Они проступили, когда руки от жары раскраснелись.
– У меня нет разряда. В армии начал заниматься и сейчас иногда грушу поколачиваю. Благодаря этому похудел. Я полным был раньше.
Они успели выпить по бокалу, немного поесть, как на дорожке, ведущей к беседке, показались двое мужчин. Очередные постояльцы, вернувшиеся с прогулки или экскурсии? Не похоже…
Оба выглядели официально. Шли деловито. Одеты были не по-отпускному.