– Куда собралась? – спросил тот, кто вчера ее ощупывал. С ним рядом стоял парень, которого Фатима обучала стрельбе. В руке его был жилет, в котором вместо бронепластин – взрывчатка.
– Просто меняю дислокацию.
– Так я тебе и поверил. Сбежать решила? Не выйдет.
– А у тебя не выйдет заставить меня надеть это!
– Куда ты денешься?
– Режь горло. Я лучше умру сейчас.
– Нет, позже. И как герой, а не баран.
Она по-прежнему хотела жить. Но лучше пусть ее, как барана, зарежут, чем разорвет на мелкие клочки.
Фатима зажмурилась. Из одной черноты в другую легче нырнуть. Тут послышался свист. Затем вскрик. Она открыла глаза. Алжирец оседал. Из его груди бил фонтан крови. Но возглас издал не он, а мальчишка-новобранец. Он испугался. Впервые увидел смерть так близко. Бросив жилет, он собрался бежать. Но и его настигла пуля. Она попала в шею.
Ничего не понимающая Фатима стала озираться.
– Возьми взрывчатку и ползи ко мне, – услышала она знакомый голос.
– Хазбула? Ты? Но откуда?
Ее покровитель показался из-за валуна. Даже полуслепой он попадал в цель. Но лишь с близкого расстояния.
– Последние месяцы я провел в Карагыше. Музей сторожил и ухаживал за могилой Ахмед-хана.
– Ты увидел меня ночью?
– Скорее почувствовал. В темноте для меня все просто пятна. Но потом я узнал твой голос. И слышал, о чем говорили бойцы. Поэтому на рассвете засел тут.
– Почему именно здесь?..
– Я тебя учил всему. Ты заняла правильную позицию. А теперь дуй ко мне, я прикрою.
Хазбула попал в ближайшего снайпера. Но не убил, ранил, тот находился довольно далеко. Фатима довершила дело. Больше стрелять было не в кого, об остальных позаботились советские солдаты.
Они ушли по тропе в сторону башни. Фатима остановилась возле нее.
– Надо дальше идти, – сказал ей Хазбула.
– Мы можем пока тут спрятаться.
– Нет.
– Думаешь, будут прочесывать местность?
– Башня заминирована русскими. Так что вперед.
– Но куда именно?
– До советской границы.
– Это десятки километров.
– Сотня. Если повезет, часть пути проедем.
– Ты проведешь меня через границу?
– Найду того, кто сделает это.
– А сам?
– Вернусь в Карагыш. Хочу провести остаток жизни там.
– Но если от него ничего не останется после сегодняшнего боя? Исламу обещали подмогу с воздуха. А в части есть зенитки…
– На все воля Аллаха, – пожал плечами Хазбула.
Тот бой юный Ястреб проиграл. Карагыш так и остался не взятым. И сколько бы ни было бомбежек, музей и могила великого поэта ни от одной не пострадали.
Как закончил свои дни Хазбула, Фатима не узнала. А он о ребенке. Они распрощались в приграничном поселке, и каждый пошел своим путем: Хазбула вернулся на старый, а Фима (в ближайшие месяцы Любочка-медсестричка) начала новый.
Часть третья
Глава 1
Она проснулась раньше солнца. Встала, вышла на балкон, глянула на горы. Они уже подсвечивались оранжевым, но были еще темны. Даже снежные верхушки не бросались в глаза, они сливались с общим фоном. Картинка вырисовывалась мрачная. Навевала ассоциации с Роковой горой, Мордором, тяжким полуфиналом фильма «Властелин Колец».
Натка зашла обратно в комнату, заварила себе чаю и, укутавшись пледом, вернулась на балкон.
Посветлело.
Но не на душе.
Приехала к парню, в которого влюбилась сначала заочно, а потом реально, а его задержали как подозреваемого в убийстве.
Скоро начнут звонить подруги, которым она рассказала-таки о цели своей поездки. Решила, уже можно, весь все так замечательно! А что оказывается? Все даже хуже, чем она могла себе вообразить. А в ее родных краях уже полноценное утро (плюс два часа), и в Натку полетит шквал вопросов. От невинных до… Одноклассница Катюха, на свадьбах которой она дважды была свидетельницей, точно спросит, был ли секс. Он ее всегда интересовал в первую очередь, поэтому она после очередного развода в поиске третьего мужа. Катька считала, что только супружеский долг заставит мужика доставлять женщине удовольствие регулярно. А с любовниками каши не сваришь!
Наташа выпила чаю. Полюбовалась восходом. Точнее, постаралась сделать это. Поняв, что в таком состоянии ее мало что впечатлит, вернулась в спальню, прилегла и смогла уснуть, пусть всего на часок.
Разбудил ее стук в дверь.
– Кто? – крикнула Натка.
– Миша.
– Секунду.
Она спрыгнула с кровати и бросила быстрый взгляд в зеркало. Все нормально. На ней пристойного вида пижама со штанами, но сверху можно плед накинуть, чтобы не смущать подростка проступающей через майку грудью. Конечно, Натка взяла с собой еще и красивую комбинацию. На тонких бретельках, с разрезами… Но, судя по всему, ей так и не удастся покрасоваться в ней перед Артуром.
Она открыла дверь. Пацанчик улыбнулся Натке и сказал:
– Идем завтракать.
– Хорошо, только переоденусь.
– Давай, я в коридоре подожду.
Натка стала менять пижамные штаны на джинсы, натягивать лифчик, толстовку. Вспомнила, что повторно не умылась, и ополоснула лицо. Чуть припудрила. Глаза красить не стала.
– Тебе Артур не звонил? – донеслось из-за двери.
– Нет. А что?
– Мне ничего не говорят. Я спрашиваю, только отмахиваются. Как будто я муха.
– Его не было в Сети с вечера. Телефон отбирают, когда сажают в СИЗО.
– Значит, запрятали в обезьянник все-таки.
Натка вышла из номера со словами:
– Мы можем только гадать.
– Вдруг тебе мой отец что-то скажет? Ты все ж невеста…
– Так уж и невеста? – почему-то смутилась она.
– Артур так тебя представил. А что, ты бы не пошла за него замуж?
– Пока не знаю.
– Он завидный холостяк, между прочим.
– Поэтому девушки разносят его клуб? – усмехнулась Натка.
– Ага. – Мишка сарказма не уловил. Судя по всему, дядя для него был кумиром. Он даже прическу носил похожую. – И Ада за ним до сих пор бегает. Видел я ее вчера, терлась у отеля.
– Это бывшая невеста Артура? – Пацан кивнул. – Стройная, черноволосая?
– Она вообще-то русая. Была и блондинкой, и рыжей. Помню, даже розовой. Сейчас черненькая, да. Красивая. И не такая дурная, как Дашка. – Он на пару секунд зажал рот рукой. – Ой, про покойников плохо нельзя!
– Почему Артур с Адой расстались?
– Никто не знает. Она в Питере в больнице лежала, он поехал предложение делать, вернулся уже свободным. Сказал: между нами все. Ада пыталась помириться, но Артура как отрезало. После этого он с Дашкой связался. Но уже давно один. Так что ты в нем не сомневайся, не бабник Артур. У него на тебя серьезные намерения.
– Это обнадеживает, – пробормотала Натка.
За разговором они спустились в фойе. Там не было ни души. Даже за стойкой регистрации никто не стоял.
– Отель вымер?
– Постояльцы еще спят. У нас питание включено только в сезон. Так что завтракать будем вдвоем.
– Я могла обойтись.
– Нет, меня отец тут за главного оставил. И велел о тебе позаботиться. Поэтому я приготовил нам с тобой завтрак. Яичница, бутерброды, фрэш, кофе. Где бы ты хотела поесть?
– В беседке, если возможно.
– Конечно. Иди, я все принесу.
– Давай помогу?
– Ты же гостья…
– Или будущая жена Артура?
– И то правда, – встрепенулся Мишка. – Тогда давай похаваем в кухне? Чтоб не таскаться?
– Давай.
Яичницу пацан сжег. Бутерброды нарубил. Сок налил из пакета. Но кофе дорогой немецкий аппарат испортить не мог.
И все же Натка поела. Парень старался, зачем обижать? Тем более сыр и колбаса вкуса не меняют от того, что грубо нарезаны. А желтки не обуглились. Именно их она любила в яйцах.
Наташа хотела спросить, почему в отеле заправляют только мужчины, отец и сын-подросток, как Миша сам заговорил на эту тему:
– У нас вообще-то тут татик главная.
– Кто?
– Бабушка. Но она вне сезона уезжает в Ереван. Там еще ее татик живет.
– Бабушка твоей бабушки? – переспросила Наташа. Разве такое возможно? Отцу Артура, старшему из братьев, как минимум пятьдесят. А прародительнице?..
– Сто четыре года ей. В стародавние времена рано рожали. Она в пятнадцать, дочь ее в семнадцать. В тридцать два уже бабушка.
– Ты знаком с ней?
– Да, возили, представляли. – Мишка болтал и наворачивал горелую яичницу. Вот что значит – растущий организм! – Старая татик всех своих внуков, правнуков и праправнуков знает. Чтобы не путаться, имена в книжечку записывает. И каждому из нас вручает по золотой монете.
– Старинной?
– Ага. Ее отец богатым был, но в революцию отняли все, и только мешок золота он смог спрятать. Он достался дочке. И она тратила золото аккуратно, чтобы не привлекать к себе внимания, раз, два, не разбазарить все, а оставить и внукам.
– Но даже праправнукам осталось?
– Только по монетке. Старая татик умирать не собирается, а нас у нее точно больше станет. Семья большая. Только у нее трое детей было. – Он умял яичницу и перешел на бутерброды, запивая их соком.
– Это здорово – иметь большую семью. А мама твоя где?
– В Грузии. Переехала три года назад. Она из Тбилиси родом. Когда развелись они с отцом, вернулась на родину, а я не захотел туда. С ней сестра моя поехала младшая.
– Не скучаешь по ним?
– Мы часто видимся. Так что все нормально. – Видя, что гостья плохо ест, обеспокоенно спросил:
– Не вкусно?
– Просто сильно проголодаться не успела. Мне желтка и кусочка сыра хватит. – Она стала пить кофе. – Слушай, а ты почему не в школе?
– Мне ко второй смене. Если отец вскоре не вернется, за стойкой тетя Манана посидит, горничная. Сейчас постояльцев мало, она со своей работой быстро справится.
Мишка наконец насытился. Шумно выдохнув, откинулся на спинку.
– Ты чем заниматься планируешь?
– Пройдусь. Не в отеле же сидеть. Так я с ума сойду.
– Правильно. Но ты далеко не уходи, я в одиннадцать освобожусь, погуляю с тобой часок, покажу пару мест.