– Откуда ты так много о нем знаешь?
– Приемная дочка Николя ходила в наш садик. У нее были проблемы с речью, а у нас хороший логопед. На выпускном он крепко выпил, разоткровенничался.
– До такой степени, что признался в своей нетрадиционной ориентации?
– Нет, конечно. Мы не настолько сблизились. Имею в виду, рассказал о своих мытарствах. И меня выслушал – мы как раз расстались с Артуром, а мне нужно было поделиться переживаниями не с посторонним, но и не близким.
– Ты позвонишь Борисовскому?
– Да, прямо сейчас… – И достала телефон из заднего кармана штанов. Через минуту сообщила: – Не берет.
– Пойдем назад? У меня замерзли ноги.
– Да, вода еще холодная. Но мы и в июне в море не купаемся. – Она снова опустилась на корточки и подняла плоский камень. Метнула. На сей раз он отскочил всего раз. – Ты из Оренбурга?
– Из-под.
– Как вы с Артуром познакомились?
– В соцсети, – не стала скрывать правды Натка. Факт не постыдный, так почему бы им не поделиться с соперницей? Она никак не сможет использовать его против нее. Наталье Карауловой вообще нечего скрывать. Нет у нее страшных тайн. Только небольшие секретики. – А ты с покойной Дашей? Вы же подругами были?
– Мне так казалось. А познакомились банально, на общей тусовке.
– И как только ты с Артуром рассталась, она прыгнула к нему в койку?
– Да. Хотя… Может, и раньше. Я долго болела (попала в аварию) и не могла радовать Артура. Не исключу того, что они спали и до нашего разрыва. Но когда он произошел, Дашка уже не стеснялась, приезжала за ним в «Лиловый слон», таскала пьяного по друзьям, всех убеждала, что они пара.
– Старший опер Борисовский сказал, что она родила ребенка от Артура.
– Нет, она пыталась убедить, но…
– У нее есть ребенок, – не дала ей договорить Натка. – И по срокам получается, что отец именно Артур.
Аделаида нахмурилась. Затем стала что-то искать в телефоне. Пока она делала это, Натка обувалась. Ноги реально замерзли, и ей захотелось натянуть на них носки. Жаль, те были короткими. Она бы сейчас от шерстяных гольфов не отказалась.
– Ни в одной из соцсетей нет фотографии Дашки с ребенком, – услышала Натка. Быстро обувшись, подошла к Аде с вопросом:
– А на нее саму можно посмотреть? – Та протянула телефон. – Красивая, – констатировала Наташа.
– Да тут один фотошоп! – фыркнула Ада. – Дашка – вылитый транс… – И осеклась. – Была. И слишком увлекалась пластикой.
– Больше, чем ты? – чуть не сорвалось с языка Наташи. Теперь она видела, что экс-невеста Артура сделала несколько корректирующих процедур. Но многие современные девушки этим грешат. Даже в их небольшом городке губы и скулы делали, наращивали волосы и ресницы, а в Оренбурге увеличивали грудь, носы перекраивали, убирали лопоухость, откачивали жир. Что уж говорить о Сочи! Если за границу станет все труднее выезжать, этот город будет третьей столицей.
Но Ада сама подняла эту тему:
– Я тоже одно время была одержима улучшайзингом. Артур меня сдерживал. Боялся, что я перестараюсь… Как Дашка. Говорил, это антикрасота. Но, как оказалось, врал.
– Не знаю, что между вами произошло. Он не рассказывал. Но я поняла, что ты сделала ему больно. Артур решил – чем хуже, тем лучше. Поэтому переспал с твоей подругой, которую считал некрасивой.
Ада тоже обулась. Плюхнулась на гальку в светлых своих штанах и сунула ногу в кроссовок, не потрудившись развязать шнурки.
– Он правда не рассказывал? – спросила она, опустив штаны до щиколоток и встав.
– Правда.
– Знаешь, почему? Артур считал, что я ему изменила. А он же мачо. Они о таком молчат.
– А ты не…?
– Я лежала в больнице после операции на мозге. Физически не могла это сделать.
– Физически и не надо. Увлечься другим – это уже измена.
– Даже если это… Джонни Депп?
– Артур не стал бы ревновать к актеру. Не передергивай.
– Хорошо, это был доктор, который спас мне жизнь.
– Ты восхищалась им как хирургом или как мужчиной? Смотрела на его руки, думая не о скальпеле, а о том, как нежно он мог гладить тебя ими? Ты оставалась с ним наедине дольше положенного? Ты кокетничала, ворковала? Позволяла ухаживать за собой, обнимать? Если да, это считается.
Ада побагровела. Неужели Натка попала в точку?
– Из какого монастыря Артур тебя вывез? – рявкнула Аделаида и зашагала прочь.
Натка не стала провожать ее взглядом. Лучше посмотреть на море и умиротвориться. Разговор с Адой взволновал ее. Монашке Наташке еще не приходилось сталкиваться с бывшими своих парней.
Глава 4
Дети носились по внутреннему двору вместе с поросенком Борей. Его завели именно для них. А еще попугая, семью хомяков и двух енотов, этих, правда, отловили у мусорных баков, привили и посадили в загон. Были еще кот и пес, но они принадлежали хозяевам и держались подальше от неугомонной ребятни. А Боря был очень к ней расположен. Покупали его как декоративного мини-пига, но он оказался самой обычной свиньей.
Ада прошла в кухню. Хотела быстро перехватить бутерброд и выпить чаю, но попала в руки тетки.
– Никакой сухомятки, – решительно заявила та. – Я тебе сейчас принесу борщ, он уже сварился. – Они сами с удовольствием ели то, что готовили детям.
– Лар, я не хочу.
– Надо, девочка моя. Садись, пей пока чай.
Спорить с теткой было бесполезно. А зачастую незачем. Она здраво рассуждала, во многом разбиралась и, что главное, была объективна. Хоть Ада и была ее любимицей, она всегда указывала ей на промахи, одергивала ее. А близнецы-братья только к тетке и обращались, если хотели, чтоб их рассудили.
– Почему не спросишь о нашем жильце? – задала вопрос Лара, наливая борщ.
– Ой, я совсем о нем забыла!
– Вот и зря, хороший парень. – Она поставила перед племянницей тарелку, подала сметану и зелень. – И твой папа тоже так считает.
– Когда вы с ним успели обсудить Диму?
– Утром, за завтраком.
– А гостя покормили?
– Естественно. Но позже. Кстати, он о тебе спрашивал.
– Он же вернется? – Ада взяла ложку, зачерпнула сметану, плюхнула ее в борщ.
– Да, часть вещей осталась в комнате. Я к обеду его приглашала, сказал, поест в городе. Он вообще кто?
– Человек.
– Надо же! А я думала, бобер, – фыркнула тетка. Затем проверила кастрюлю со вторым. Повар иногда отпрашивался пораньше, поскольку работал еще и в кафе с обеда, и тогда заканчивать приготовление пищи приходилось Ларе. Она справлялась со всем: и чтец, и жнец, и на дуде игрец. – Чем занимается этот Димон?
– Блогер он.
– Бездельник то есть?
– Не совсем, – улыбнулась Ада. Борщ после вчерашних возлияний пошел на ура. – Дима не тик-токер или вайнер, он снимает документалки.
– Мне все одно. Ничего не понимаю в этом вашем интернете.
– Слышала об Артуре? – спросила Ада, отодвинув тарелку. Она выхлебала бульон, но гущу не стала доедать. Даже мясо.
– Что с ним?
– Арестован.
– Наркотой в своей клубе торговал? А я говорила…
– Нет. Дашку Хромову убили, помнишь ее?
– Такую забудешь, – пробормотала тетка. – Я ее, кстати, видела дней пять назад. С ребенком она была.
– Какого пола?
– А не поймешь.
– Как это?
– Волосы удлиненные.
– Кудрявые?
– Волнистые, темно-каштановые. Одет был в штанишки и курточку. Сейчас так и девочек, и мальчиков одевают.
– Похож на Артура?
– Нет. Дите симпатичное. Глазищи как блюдца, серо-голубые, щеки румяные.
– Сколько ему?
– Около года.
– Бедный ребенок остался без мамы, – с грустью проговорила Ада.
– Может, он не ее?
– Ее. И не исключено, что его отец Артур, который задержан по подозрению в убийстве Дашки.
– Так вот к чему ты вела, – протянула тетя Лара. Она оставила в покое кастрюлю, плюхнулась на табурет и посмотрела племяннице в глаза. – Думаешь, он мог?
– Уверена, что нет.
– Но так просто сына Мурадяна не закроют. Значит, есть улики.
– Его наверняка подставили.
– Да кому он нужен? – Ада пожала плечами. – У тебя еще одна подружка была, Маша, кажется?
– Ты про Сороку, сплетницу?
– Да. Вот с ней бы тебе встретиться, поговорить.
– Разве она может что-то знать о материалах дела?
– Нет. Но о Дарье – сто процентов. Она живет тем, что собирает сведения, особенно скандальные, обо всех своих знакомых. Странно, что Сорока тебе еще не принесла на своем хвостике вести о Даше.
– Она звонила мне вчера, – припомнила Ада. – Но я в самолете сидела, не стала брать трубку. – Девушка вскочила, чмокнула тетку в щеку. – Спасибо, Ларочка, за суп и идею.
Аделаида взяла из холодильника бутылку сока и покинула дом.
В машине она набрала Сороку. Та ответила мгновенно:
– Привет, дорогая. Ты в России?
– Да. А откуда ты знаешь, что я была за ее пределами?
– Одна моя знакомая видела, как ты регистрируешься на рейс до Стамбула.
– Я вернулась, вот и перезваниваю тебе.
– Слышала новости?
– Об Артуре?
– О Дашке.
– Да. Ее тело со следами насильственной смерти нашли в пещере. – Сорока ахнула. – Ты не слышала об этом?
– Нееет, – сипло протянула Сорока. Вот это ничего себе, Сорока, и не в курсе самой убойной новости? – А когда?
– Вчера вроде. Я сама толком ничего не знаю.
– Я хотела тебе рассказать о том, что она пропала. Бросила ребенка на родителей, а сама свалила. Все болтали, что сбежала с каким-то мужиком, а оказывается…
– Может, встретимся? Кофейку попьем?
– С радостью. Только я на работе. Приезжай ко мне в салон.
– Буду через двадцать минут.
– Отлично, у меня как раз окно.
Машка делала ноготочки и реснички лет десять. Она не пошла учиться ни в институт, ни даже в колледж. Окончила курсы. Стала на дому делать маникюр. Потом, когда наработала опыт и клиентскую базу, сняла помещение. Повысила квалификацию, стала топ-мастером. К ней записывались за месяц. Еще одни курсы – и она преподаватель. А также бровист, пирсингист и много кто еще. Теперь салон в ее собственности. Ада уважала Сороку за целеустремленность и работоспособность. Та отлично зарабатывала и, как работник сферы красоты, была всегда в курсе городских сплетен. А что еще надо? Диплом о высшем образовании? Но для чего? Машке он никак бы не помог. Мать хотела отправить ее в колледж учиться на бухгалтера. Но Сорока и так отлично управляла финансами.