Ада подъехала к салону под названием «Самая-самая». Хуже не придумаешь! Разве что «Клеопатра» или «Мария», с последнего Сорока начинала. Но несколько лет назад гастролирующий в Сочи певец Егор Крид заехал по пути на концерт в салон, чтобы подправить брови. Маша сделала это. После чего, естественно, сфотографировалась с парнем в интерьерах. Визит продлился четверть часа, что не помешало Сороке заработать на этом. Она распечатала снимки, развесила их по стенам, переименовала салон (песня «Самая-самая» подходила больше, чем «Будильник», «Невеста», а тем более «Цвет настроения черный»), несколько процедур отметила значком «Одобрено Кридом», и девчонки толпой повалили.
Зайдя в салон, Ада столкнулась с женщиной. Зрелой, крупной и чем-то возмущенной. Она чуть ли не оттолкнула ее, а по факту задела плечом и едва не снесла.
– Недовольный клиент? – спросила Ада у администратора.
– Хуже, – ответила та.
– Это моя мать, – послышался голос Сороки. Потом и она показалась. – Хочет работать у меня. Я отказываю, вот и бесится.
– Почему не возьмешь?
– Ой, она такая сплетница! Будет уши греть, все запоминать, а потом разнесет слухи по городу…
Так вот Машка в кого! В мать-сороку. И, главное, за собой не замечает грешка. Как в пословице говорится? В чужом глазу соринку видно, в своем бревна не увидать?
Машка провела Аду в свой кабинет. Она могла бы вообще не заниматься маникюром, наращиванием, а уж тем более эпиляцией, но, сидя в офисе, всего не узнаешь.
Обычно Сорока начинала тараторить сразу, но сегодня вела себя необычно: помалкивала, пока наливала им кофе. Ждала, что Ада первая начнет разговор? Оказалось, нет.
– Не знаю, как сказать тебе, – начала-таки Маша. – Мы с тобой в последнее время мало общаемся, но все равно я считаю тебя своей подругой…
– Не тяни, говори.
– Похоже, Дашку убил Артур, а ты до сих пор его любишь.
– С чего ты взяла?
– Будешь отрицать?
– Не вижу смысла. Думай как хочешь. А что Артура задержали по подозрению, я и без тебя знаю.
– Вот как?
– Родительницы двух наших ребятишек это утром обсуждали. Одна из них видела, как Артура ведут к ментовской машине, а вторая замужем за замом прокурора.
– Я сделала пару звонков, пока ты ко мне ехала, и вот что могу сказать: есть улики, подтверждающие причастность Артура к убийству, и свидетели…
– Кто-то видел, как он с ней расправлялся?
– Как направлялся в горы. Но Артур уверяет следствие, что не только не виделся с Дашей, а знать не знал о том, что она вернулась в Сочи.
– А улики какие?
– Самая важная – его серьга на месте преступления. Тот самый кинжал, помнишь? Три пьяных друга решили побрататься таким способом.
– Это ведь ты им брови дырявила?
– Да, хотя тогда у меня еще не было квалификации. Но я с детства всем подружкам уши прокалывала, а в подростковом возрасте пупки. Рука набита. Кстати, Николя я и зашивала все дырки.
– И на пенисе? – Слухи о его интимном пирсинге ходили когда-то.
– Вранье, не было там сережки. На сосках кольца – да. В пупке булавка. Хорошо, что у него тело волосатое, шрамов не видно, а то не взяли бы в кремлевские войска.
– На ухе заметен.
– Всем рассказывает, что собака покусала.
– Ты общаешься с ним?
– Уже нет. Он меня сплетницей обозвал как-то. Я обиделась.
– И как он посмел? – притворно возмутилась Ада. – А я вроде с ним нормально общалась, но сегодня позвонила – трубку не взял.
– Не волнуйся, перезвонит. И ко мне притащится. Мы можем свидетелями по делу стать.
– С какой стати?
– Я общалась с Дашкой, а ты… – Она выдержала театральную паузу. – Ее ненавидела!
– Неправда, – возмутилась Ада.
– После тебя не успела постель остыть, как та, кого ты считала подругой, в нее прыгнула.
– Это было давно!
– Да, но она вернулась с ребенком, которого родила от Артура. Им она могла привязать его к себе. А тебе нечем. Поэтому ты и следила за ним, чтобы изучить.
– Ты чего, дура, несешь? – вышла из себя Аделаида.
– Это не я, – примирительно проговорила Сорока. – Так судачат. Кто-то видел тебя на заправке, куда всегда заезжал Артур, когда вы были вместе. Другой – в его любимой кофейне.
– Совпадение!
– Третий – как ты ехала вчера из аэропорта за его золотой «Ауди». Будешь отрицать?
– Дорога одна. Мы случайно пересеклись…
– Как и с новой девушкой Артура сегодня утром?
– Машка, ты должна была работать в разведке. Такой талант пропадает. Объясни мне, как ты могла не знать еще полчаса назад о смерти Даши и задержании Артура, а сейчас пуляешь в меня фактами, как бумажными катышками из трубочки? – Она вспомнила, как их такими обстреливали мальчишки в начальной школе.
– Собрала информацию. Как оказалось, я все еще это могу.
– Конечно, да. Ты же…
– Сорока? Все меня так называли, не правда ли? И не только из-за фамилии. Сплетницей меня считал не только Николя, вы все. Когда он меня обозвал так, я перестала совать нос в чужие дела. И что же получила?
– Что? – Ада реально не поняла.
– Вы сами все мне звоните, чтобы о чем-то рассказать. В клювике притаскиваете информацию. Зачем? Чтобы подкормить меня, как птенчика?
– Я пришла к тебе за советом.
– Не болтай.
– Серьезно говорю. Ты права, я еще питаю чувства к Артуру, поэтому хочу помочь ему хоть чем-то.
Сорока тут же сменила гнев на милость. Советчица – это тебе не сплетница, звучит круто.
– Я бы на твоем месте сидела на попе ровно, – церемонно проговорила Мария. Слово «попа» с тоном не сочеталось, и Ада едва сдержала смешок. – Мурадян-старший обо всем позаботится. Если у него не получится сына вытащить, это не удастся никому.
– Может, ты умудришься разузнать такое, о чем никто не расскажет ни адвокату Артура, ни следователю? Если так, мы вместе с тобой поможем ему. – Она задумчиво пожала плечами. – Ты с Дашей общалась, так? И она наверняка тебе рассказывала, от кого у нее сын.
– От Артура.
– Брось!
– Вообще-то не совсем так. Она, как партизан, молчала. А я несколько раз спросила, кто папа Давидика.
– Мальчик, значит?
– Да. Очаровательный пацан. Кучерявый. Да я тебе сейчас покажу его, мы фоткались вместе. – Сорока достала телефон, стала искать нужный снимок. Их в мобильном было огромное количество. – Ага, вот, смотри.
Ада глянула. Даша и Маша держали за руки Давидика. Обе были на каблуках, и ноги пацана болтались в воздухе. Все смеялись.
– Шикарная фотка, – отметила Ада. – Вы на ней как счастливая лесбийская семья.
– Дашка так же сказала и запретила ее публиковать. Как тебе пацан?
– Хорошенький. – Она увеличила фотографию, чтобы рассмотреть лицо ребенка. – Но на Артура не похож. Разве что волосами.
– А Дарья как-то бросила фразу: «Вот она, Мурадянова порода!» – и со значением приподняла бровь. – Давид неугомонный. За ним глаз да глаз. Хулиган. Вырвался, побежал за кошкой, а он едва пошел. Волосы по ветру. «Бесенок кучерявый!» – выпалила Даша. А потом про породу добавила.
– Если папа мальчика Артур, почему она не согласилась на ДНК? – растерянно протянула Ада.
– Не была уверена.
– В чем?
– В его отцовстве. Думаешь, она только с Артуром спала?
– Нет?
– Свечку не держала, но ходили кое-какие слухи. Были у Дашки еще мужички. Один стриптизер, красавец, но нищий. А второй богатый, но женатый. Артур – самый лучший вариант. Единственный даже. Вот она в него и вцепилась.
– Я думала, она была в него влюблена.
– Не без этого. Но развлекаться с качком и папиком ей это не мешало.
Ада резко встала со стула, подошла к окну. За ним – детская площадка. На качелях и каруселях резвится малышня под присмотром мам. Если бы Артур не упрямился, Ада могла бы быть среди них. Это она должна была родить кучерявого бесенка, а не Дашка…
– Подруга, мне за работу пора, – голос Сороки вывел ее из задумчивости.
– Ой, прости, задержала тебя.
– Ничего. Я была рада тебя видеть. Давай почаще встречаться?
– Ничего не имею против. Но у меня, как и у тебя, работы до черта.
На телефон Сороки пришло сообщение. Она прочла его и воскликнула:
– Ничего себе новости!
– Об Артуре? – встрепенулась Ада.
– Нет, дорогая, о тебе. Что за красавец-блондин поил тебя вчера коньяком и кофе в заведении «Под шум прибоя»?
– Оно так называется? А я и не знала. Почему-то думала «Маяк».
– Зубы не заговаривай, отвечай. Новый ухажер?
– Нет, – хмыкнула Ада. – Комнату снимает у нас. Одну из детских.
– Он с семьей? – Она не сдержала разочарования. Сразу представила мужичка, оставившего своих киндеров на жену и смывшегося в ресторан с молодой красоткой.
– Один.
– Холостой?
– Вроде.
– Зовут?
– Дима. – Это было похоже на допрос. – Он блогер.
– Ничего, это лечится, – пошутила Машка. – Этот Дима правда красавец?
– Честно говоря, я плохо его помню. Пьяная была в дрова. Но он, безусловно, интересный. И в общении приятный. Не наглый, воспитанный.
– Не наглый и воспитанный блогер – это какое-то чудо природы.
– Он журналист. Снимает репортажи… Что ли?
– Как Юра Дудь? Только красивый? Обалдеть! Познакомишь?
– Да он уехал уже, наверное. На ночь только просился.
– Но телефон у тебя?.. – Ада отрицательно мотнула головой. – Ничего, найдем. Красивых блогеров-журналистов на ютубе мало.
В дверь постучали. Это Машку вызывали к клиенту.
– Бегу! – крикнула она.
Ада с Сорокой вышли из кабинета, на прощание расцеловались.
– В перерыве поищу твоего блондина, – шепнула Машка на ухо приятельнице.
А та подумала: «Хорошо будет, если он не уехал!» Ей хотелось увидеться с Димой еще хотя бы раз.
Глава 5
Он сидел на крайне неудобном стуле и смотрел в рябое лицо следователя Пинжиева.
– Я слушаю вас, господин Мурадян, – процедил тот. Смотрел он на Артура, как на кусок дерьма. И предмет мебели, на который его усадил, выбрал не просто так. Было и кресло в кабинете, но низкий стул с расшатанными ножками не позволял задержанному принять комфортную позу.