– И что, старика убили?
– Подожгли его дом. Око за око. Причем сам имам пытался потушить пожар, спасти Большого Папу. Истинно божий человек добр ко всем. Не важно, какую религию он исповедует.
Этот разговор нужно было заканчивать. Пьяный Димон мог пуститься в теологические разглагольствования. А он только отвлекся. И почувствовал неизбежное: желание. Ада ему очень нравилась. Особенно такая, как сегодня: спокойная, чуть вымотанная, одетая по-простому, не накрашенная.
– А почему больше не нужно изображать твоего парня? – спросил Димон.
– Сегодня я поняла, как смешна в своих попытках вернуть бывшего. Пора начинать новую жизнь.
– Новую жизнь с таким грустным лицом не начинают. Улыбнись. И станет всем светлей…
Она посмотрела на Правдина будто в первый раз.
– И слону, и даже маленькой улитке?
– И пускай повсюду на земле… – начал петь он, а она поддержала.
Когда официант принес кофе, то попросил вести себя тише. Оказывается, они своим ором заглушали доносящуюся из колонок расслабляющую музыку.
– А поехали в караоке! – предложил Димон, разлив остатки коньяка.
– Нас не пустят.
– Это почему?
– Ты в шортах, я в трениках. Да и не хочется мне куда-то. Давай тут посидим.
– Становится холодно.
– А мы сядем теснее. – Она перелезла на его шезлонг.
Правдин прижал девушку к себе, накинул плед на них обоих.
– За твою новую жизнь, – прошептал он. – И вот за это…
– За что? Не поняла.
– Улыбку.
– А я сейчас?..
– Да. – Он чокнулся с ней. – Я не слон и не улитка, но мне становится теплей.
– Мы под двумя пледами. Может, в этом причина?
– Нет. Только в твоей замечательной улыбке.
Если я ее не поцелую сейчас, буду дураком, сказал себе Димон. И выпил для храбрости. Но коньяк, как говорится, попал не в то горло. Правдин закашлялся. Изо рта полетели слюни.
– Прости, – просипел он и стал вытирать лицо Ады – они как раз на него попали.
– Я ожидала не этого, – рассмеялась она. – Думала, ты меня поцелуешь.
– Я и собирался. А видишь, как вышло…
– Значит, не время.
– Ты мне очень нравишься, Ада.
– И ты мне… Без «очень» после плевков в лицо. И все же. – Она чмокнула его в щеку. – Давай выпьем кофе и поедем. Я весь день мотаюсь, толком еще семью не видела. – Ада вылила коньяк в чашку, бросила туда сахар, перемешала. – А ты со своими как часто встречаешься?
– В последнее время больше по видеосвязи общаемся. Но в феврале летал на Мадейру. Родители с материка прибыли на пароме. Потом Хосе с женой. То была замечательная неделя, но она быстро пролетела.
– Не хочешь вернуться в Португалию насовсем?
– Сейчас нет. Может, в будущем, когда родители станут старенькими. Надеюсь, у меня тогда уже будет семья, дети. Мы станем жить вместе в большом доме в Лиссабоне. На выходные ездить в Каравелуш, обязательно на электричке. И я наконец освою серфинг.
– Можешь начать завтра. Тут неподалеку база, а волна будет нормальной.
– Нет, спасибо, я хочу оставить что-то на зрелость. А то всему научусь сейчас. И что потом?
Ему понравилось, как Ада сгладила неловкость. Они болтали, как друзья. Шутили. Сексуальное притяжение никуда не делось, а напряжение улетучилось.
Димон встал с шезлонга, затем подал даме руку.
– Стаканчики не забудь, пригодятся еще, – сказал он.
– Станут походными.
– Жалко, разобьются. Я тебе компактный набор для пикника подарю.
Они зашли в кафе, Правдин расплатился.
– Можно некорректный вопрос? – обратилась к нему Ада, когда они вышли на набережную.
– Интимного характера? – кашлянул он.
– Дурак, что ли? – Девушка ткнула его кулачком в плечо. – Хотела спросить, хорошо ли ты зарабатываешь.
– Лучше бы спросила, какую позу в сексе я предпочитаю, – выпалил Димон и отбежал, чтобы не получить еще. – Но так и быть, удовлетворю твое любопытство: сейчас средне. Времена на ютубе тяжелые. И если дела не пойдут лучше, придется менять профессию.
– На какую?
– Я знаю несколько языков. Могу переводчиком работать или преподавать. Есть возможность устроиться на телевидение, но я не хочу. Правда ни нашему, ни западному «ящику» не нужна.
– Можно вести «Колесо фортуны».
– Точно! Пойдешь ко мне буквы на табло переворачивать?
– С детства об этом мечтала. – Она достала телефон, сообщила: – Вызываю такси.
– Слушай, а почему ты спросила о финансах?
– По виду ты босяк босяком, что по-европейски. А деньги тратишь по-русски легко.
– Да, растранжирил сегодня целых семь тысяч. Меньше ста евро. Это ж целое состояние…
– Для тех, кто носит футболки за пятьсот рублей, да.
– Обижаешь, я купил ее за триста пятьдесят на распродаже. А шорты в секонд-хенде откопал.
– Тебе все равно, что носить?
– Ага. Главное, чтоб было удобно. И чисто, естественно. Есть у меня и дорогая одежда (мама дарит фирменную на праздники), даже костюм для выходов имеется, но, к счастью, мне сейчас все это не требуется. Хожу, в чем хочу, не соблюдая дресс-код.
– Машина наша. – Она указала на приближающееся авто с фирменной наклейкой «Я» на «морде».
– Твой бывший наверняка модник? В Сочи мужчины очень заботятся о своей внешности, я заметил.
– У Артура свой неповторимый стиль. И коллекция винтажных рубашек.
– Ишь ты, – усмехнулся Димон. Ему было этого не понять. Как кому-то его, босяка по собственному желанию, а не по воле судьбы.
– Но давай не будем о нем?
Они забрались в салон. Ада все куталась в плед, а Правдину было тепло и в футболке. Коньяк грел.
– Ты пока домой не собираешься? – спросила девушка.
– Нет. Нужно остаться.
– Надолго?
– Не знаю пока. Но возвращаться надо, меня дома ждут.
– Девушка?
– Я разве не говорил, что свободен? У меня есть кот Хорхе.
– Он испанской породы? – ахнула Ада. Все девушки млели от этих пятнистых красавцев.
– Дворянской. Я его на улице подобрал.
На телефон Ады пришло сообщение. Она прочла его и рассмеялась.
– Дмитрий, поздравляю, на тебя начали охоту сочинские невесты.
– Не понял?
– Приятельница прислала СМС. Пишет, что нас с тобой опять засекли в кафе (сведения ей, очевидно, поставляет администраторша), спрашивает, чем ты намерен заняться вечером и как ты относишься к девушкам высокого роста? – Снова пиликанье. – Это подъехало видеодоказательство! – Она продемонстрировала Правдину короткое видео. На нем он с Адой шел от моря к кафе.
– У твоей подруги частное сыскное агентство?
– Нет, салон красоты. Поэтому агенты по всему городу.
– Еще что-то прислали.
– Ссылку на… – Она перешла по ней. – Твой канал! Ничего себе, у тебя подписчиков. А просмотров сколько. Да ты знаменитость!
– Может, поэтому твоя подружка мной заинтересовалась?
– Нет, она заинтересовалась до того, как узнала об этом. Мы днем виделись, и это я ей сказала, что ты блогер.
– Я журналист, – поправил ее Правдин.
– Как Юрий Дудь, только красивый. Это цитата. – И продемонстрировала ему последнее сообщение от Сороки. – Так что ты делаешь сегодня вечером? – И подмигнула.
– Я провел его с тобой. А когда приедем, я сяду за компьютер и поработаю час-другой. Кстати, нужен пароль от вай-фая, мне его так и не дали.
– Мое имя английскими буквами и 782.
– Это номер твоей машины?
– Какой ты наблюдательный. Так что мне ответить приятельнице?
– Напиши, что я гей. Живу в Москве с другом Хорхе. Он испанский дворянин. Мы любим друг друга.
– Нет, обманывать я не хочу.
– А если это правда? И я вру именно тебе?
Она отмахнулась и принялась писать ответ подружке.
Через десять минут они уже были на месте. Димон по-прежнему был во хмелю, но легком, приятном. Работать в таком состоянии совсем не хотелось, и он уселся в холле, чтобы поболтать с тетей Ларой. Но ему помешал звонок телефона.
– Привет, Марк, – поздоровался с приятелем-компьютерщиком Правдин. Во второй уже раз за день. Днем он сам звонил ему, отчитывался. Марк заскучал на своем Кипре и изъявил желание поучаствовать в журналистском расследовании.
– Ты видел файлы, которые я тебе переслал?
– Нет.
– Вот ты чукча. Почту проверять надо регулярно.
– Я пьянствовал. Сейчас гляну. – Правдин зашел в свою комнату, взял планшет, подключил его к сети.
– Короче, я еще пару баз взломал. И вот что я тебе скажу: Фатиму долго искали. Была целая группа при Комитете государственной безопасности, которая занималась ее делом. Что-то они нарыли. Но эта женщина настоящий шайтан, она идеально заметала за собой следы. Сам увидишь, я тебе материалы скинул.
– Жаль, не смогу показать их в фильме, потому что добыты незаконно, – вздохнул Правдин. – Надеюсь, неприятностей у тебя из-за этого не будет?
– Я тебя умоляю, – фыркнул Марк. – Расследование длилось несколько лет. Началось, когда она еще воевала за талибов. И продолжалось вплоть до 1990 года. Может, и дольше, но последний отчет от этого года. Единственное, что удалось выяснить, так это под каким именем Шайтан первое время жила в СССР.
– Любовь Пухова, – прочитал Димон. – Медсестра Красного Креста.
– На лазарет было совершено нападение духами-отморозками. Один из врачей смог отправить сигнал SOS. Наши подоспели, когда бой был уже закончен… Мне рассказывать или сам почитаешь?
– Нет, ты вводи меня в курс дела. Так будет лучше. А то я уже запутался в этих материалах. – Их оказалось очень и очень много.
– Я тебе их систематизировал. Схема в отдельном файле. Он так и называется. Разберешься потом. А я возвращаюсь к истории. В том бою выжили всего несколько человек. Доктор, получивший тяжелое ранение, три лежачих пациента и медсестра Любочка. На нее оставили лазарет до приезда машины медбригады. Когда та прибыла, то ее не обнаружила.
– Как и оставшихся в живых?
– Нет, один из тяжелых чудом уцелел. Его перевезли в госпиталь. Но солдатик ничего не смог рассказать о произошедшем в лазарете. Он из-за контузии не помнил даже своего имени. Решили, что духи вернулись, добили остальных, а медсестру с собой забрали. Любовь Пухова была занесена в список пропавших без вести. Но ее имя всплыло спустя несколько лет. В узбекском городке недалеко от границы с Афганистаном эта женщина устроилась санитаркой в больницу. Проработала там недолго, всего два месяца. Уволилась по собственному желанию, сообщив о том, что выходит замуж.