«Вот в чем дело! – осенило Аду. – Она бесит меня потому, что появилась в жизни Артура в нужное время. На мне он потренировался, потом обжегся, а как раны залечил, отправился бродить по просторам интернета в поисках невесты…»
Ада достала из шкафа платье, расчехлила. Отдала она за него какие-то космические деньги. Не полторы ли тысячи евро? И это в Милане на сезонной распродаже, где скидки до семидесяти процентов доходили. Сейчас Ада не стала бы так тратиться. И не потому, что нет у нее теперь богатого жениха (впрочем, как и бедного), просто пропало желание выпендриваться. Повзрослела или сменила окружение? И то и другое, пожалуй.
Она надела платье. Покрутилась перед зеркалом. Все еще впору и не выглядит устаревшим. В таком и сегодня можно замуж. Было бы за кого…
В дверь постучали.
– Кто там? – крикнула Ада. Подумала, что это может быть Дима, и сердечко чуть екнуло.
– Я, – ответила тетя Лариса. – Хотела сказать, что пригнала твою машину. Ключи возьми. – Ада вчера оставила их в кармане спортивной кофты, которую сняла в прихожей.
– Заходи, открыто. И спасибо за заботу.
Тетка толкнула дверь. Увидев Аду, ахнула:
– До чего хороша! Просто эльфийская принцесса.
– Если б я тебя не знала, решила бы, что ты мне льстишь. А ты просто ко мне необъективна.
– Ничего подобного. – Она подошла к Аде, крутанула ее, чтобы платье взметнулось, заструилось – ожило. – В таком и замуж можно. Только волосы цветочками украсить, а на ноги надеть босоножки на шпильке.
– Мысли мои читаешь. Жаль, не за кого выходить.
– Почему же? Принц имеется. Как раз под стать. Тоже эльф. Как его звали? Из кино про хоббитов? Белокурый, стройный?
– Леголас?
– Да. Только нашего Димкой зовут. Я паспорт его вчера проверила, там чисто: ни жены, ни детей. И прописка, между прочим, московская.
– Ой, Лара! – Аделаида закатила глаза.
– Скажи еще, он тебе не нравится!
– Нет, почему же? Дима классный. Кстати, он уже проснулся, не знаешь?
– Ни свет ни заря. И унесся куда-то. Даже от завтрака отказался. А у нас сегодня оладьи со сгущенкой и фруктовый салат.
– О, это я люблю.
– Тогда снимай свое платьице, убирай в шкаф, чтоб не запачкать, и спускайся. Я чаек тебе заварю.
Ада чмокнула тетку в щеку. Так тесно они стали общаться не так давно. Отец забрал Ларису в Сочи восемь лет назад. Она приходилась ему двоюродной теткой. Ада редко ее видела, когда они жили в Петергофе. Та наведывалась в гости, но не часто. Как сама говорила, не хотела надоедать. А когда Лара переехала к ним, девушке было не до нее: любовь, учеба, потом развеселая, почти семейная жизнь. Ада была погружена в нее так, что даже на братьев редко находила время. Девушка и не заметила, как они выросли. Сблизилась она с Ларой, когда, расставшись с доктором, вернулась в отчий дом. Тетка очень поддержала ее. И делает это до сих пор.
Не успела Ада убрать платье в шкаф, только повесить на плечики, как запиликал телефон. Борисовский соизволил перезвонить.
– Алло.
– Привет, Ада.
– Доброе утро.
– Ты дома сейчас?
– У родителей.
– Отлично, я неподалеку, заеду, поговорить надо.
Мысленно сделав комплимент проницательности Сороки, Ада стала одеваться. Джинсы, футболка, кожаная косуха. Все эти вещи она привезла из Стамбула и еще не обновила. Наряжалась она, естественно, не для Николя. После завтрака девушка намеревалась съездить в родной университет и разузнать, какие новые факультеты появились. Аделаида давно подумывала о получении второго высшего. Коль с замужеством и деторождением не получилось, то нужно хотя бы новых знаний набраться. Никогда не помешают.
Когда Ада спустилась с первого этажа в холл, Борисовский ее уже поджидал. Сидел в кресле, листал детский журнал.
– Отлично выглядишь, – начал с комплимента он. Она не могла ответить ему тем же, поскольку Николя обрюзг. Его круглые щечки обвисли, пусть и не сильно, но деформация прибавляла ему годы, а хуже – обабивала лицо. – Я хотел поговорить с тобой о Дарье Хромовой. Ты же знаешь о ее смерти?
– Естественно.
– Сорока весточку принесла?
– Как ни странно, я ей. А сама узнала от родителей малышей, что ходят к нам.
Борисовский расхохотался. Его бабьи щечки заколыхались.
– Что смешного я сказала?
– Ты с Сорокой сколько лет знакома?
– Не помню точно. А что?
– Ты могла допустить мысль о том, что Сорока узнала о смерти Дарьи от тебя? Вот наивная.
– Но она была удивлена… – протянула Ада растерянно. – Даже дар речи потеряла.
– Она еще и артистка. Это тоже для тебя новость?
– Но для чего ей нужен был этот спектакль?
– А зачем она всем внушила, что я гомосек?
Аделаида сделала большие глаза. Она уже ничего не понимала…
– Ага, то есть ты тоже меня им считаешь? Я женат, у меня ребенок. Вам это ни о чем не говорит?
– Многие геи имеют семьи. Для прикрытия.
– Звезды шоу-бизнеса и политики? Возможно. Но я простой мент.
– Который хочет дослужиться до полковника хотя бы.
– У холостого шансов больше. Он на семью не отвлекается.
– То есть ты не был влюблен в Артура?
– Я обожал его как друга. Восхищался им. Иначе не истыкал бы себя, как дебил, сережками.
– Но из-за чего вы тогда поругались? Он сам говорил, что ты приставал к нему, за что получил в морду.
– Мы были пьяными. В щи. Завалились спать. Мне приснился сон какой-то эротический, как результат – эрекция. А лежали близко друг к другу, еще и в обнимку. Артур решил, что я его домогаюсь, и дал в морду.
– Мог бы все объяснить ему нормально, как мне сейчас. Пацан пацана всегда поймет.
– Только если один не считает второго педиком. А Сорока, оказывается, обо мне сплетни давно распространяла. Артур не хотел в них верить, но… – Николя развел руками. – Да я еще от девушек шарахался. Всегда скромным был, нерешительным. Мы ж со Славиком поэтому к Артуру тянулись, видели в нем чуть ли не гуру. Подражали во всем. Думали, тоже станем любимчиками дам. У него ты была, ему эта суперсила ни к чему, а мы ох как в ней нуждались.
– Ты был красавцем. Девки сами на тебя вешались.
– Вот они меня как раз не интересовали. Сорока в том числе. Мне хотелось самому выбрать девушку, осмелиться к ней подойти, познакомиться и очаровать. Как это делал Артур.
– Сорока так отомстила тебе за то, что ты ее отверг?
– Да, – сказал с непоколебимой уверенностью Николя. – Я недавно узнал о том, кто разнес эту мерзкую сплетню. Пришел к Сороке в салон, хотел ей втащить. Она ж мне жизнь испортила, сука такая!
– Тихо, не ругайся. Мы в детском саду.
– Я постоянно слышал шушуканье за своей спиной, – понизил голос он. – Бывало, «голубые» шуточки, но уже в лицо. А для меня это больной вопрос, я лучшего друга потерял из-за недоразумения, по сути. Ты видишь, каким я стал? Это из-за проблем с пищеварением, а они от нервов.
– Все болезни от них. – Ада успокаивающе погладила Николя по плечу. – С Артуром поговорить еще не поздно. Помиритесь.
– Теперь уже не актуально. Я разочаровался в нем.
– Из-за того, что он поверил сплетням Сороки, а не лучшему другу?
– Тогда я просто обиделся и расстроился. А разочаровался, когда узнал, что он тебя так и не сделал своей женой. Помню, как на выпускном ты рассказывала мне о своих ожиданиях, о платье, что купила на день рождения, но как будто на свадьбу…
– Он долго тянул, но все же собрался сделать мне предложение. И уже я все испортила. Об этом я тебе не рассказывала.
Тут из коридора, ведущего в столовую, затем кухню, показалась Лара. В очках для чтения и с кроссвордом в руках. В редкие минуты отдыха она разгадывала их. Как говорила сама, тренировала мозг. Женщина стала замечать, что многое забывает, не может сосредоточиться на важном, а хватается за все подряд…
Ада считала, что тетка на себя наговаривает.
– Ты чего расселась? – спросила Лариса у племянницы. – Чай стынет, а оладьи уже чуть теплые.
– Ой, я бы чайку попил, – встрепенулся Николя.
– Я тебя знаю? – панибратски обратилась к нему тетка. Она вообще с людьми не церемонилась. – Лицо знакомое.
– Коля Борисовский, мы дружили в молодости.
– А сейчас старики, – поцокала языком она. – Хотя ты, Коля, выглядишь неважно.
– У него работа нервная.
– Мент? – Ада кивнула. – Который расследует убийство Дашки? Поэтому пришел к тебе, как бывшей невесте подозреваемого? Ладно, идите в столовую, я вам принесу все туда.
Она удалилась. А Николя выдал:
– Артур, похоже, ни при чем.
– Я в этом не сомневалась, – выдохнула Ада и радостно хлопнула в ладоши.
– Как и я. Но все улики на него указывали. Просто как стрелки в тоннелях, горящие неоновым светом. Но дело рассыпается, а на нас теперь давит не только начальство, но и старший Мурадян через влиятельных друзей. Ему нужен убийца, чтобы и краешка тени на сына не падало.
Аделаида понимающе кивнула. Она встала с кресла, Николя следом за ней. Они направились в столовую.
– Между прочим, Артур требовал моего отстранения от дела, – сообщил Борисовский. – Я, видите ли, необъективен, поскольку испытываю к нему личную неприязнь.
– Отстранили?
– У нас людей не хватает, так что работаю.
– Ты подозреваешь кого-то? – поинтересовалась Ада.
– Сороку, – хмуро ответил Николя.
– Зачем физически убивать человека, если она может уничтожить его своим поганым языком?
– Дашку не вышло. А на нее одну Сорока половину запаса яда выплеснула. И, между прочим, она внушала Даше, что ту все называют уродиной. Тонко, как она умеет. Записывала на уколы многочисленные, заманивала скидками, дарила бонусы. Ужасные ногти, ресницы, брови делала ей самолично. И восхищалась результатом!
– Ты делаешь из Сороки какого-то профессора Мориарти.
– Она хуже него. Ее посадить нельзя. Даже за унижение чести и достоинства не привлечешь. Она же передает чужие слова, невинно сплетничает, это ж так свойстве