– Майор Кротов. Уже отставной. Но не возражаю, если вы будете обращаться ко мне по званию. – Он достал из карманов руки. В одной был пистолет с глушителем, в другой наручники. – Наденьте их, чтобы мне было спокойнее.
– Нет.
– Я не хочу вас дырявить, вы мне здоровой нужны.
Фатима подчинилась. Она и в наручниках убьет его, главное, усыпить бдительность. Этот майор слишком в себе уверен. Это очень мешает выживанию.
– Сядем?
Они разместились в комнате. Она на диване, он на стуле. Оседлал его, как коня. И пистолет в карман убрал, дурачок.
– Вот мы и встретились, Фатима. Знала бы ты, как долго и упорно я тебя искал.
– Меня зовут Марианна.
– Кем только не была Фима Сивохина. И Любочкой, и Танечкой. Но для меня ты Фатима. Или Шайтан. Не зря ты получила эту кличку, тебе дьявольски везет.
Он встал, подошел к ней, задрал рукав водолазки. На запястье вместо вязи ветка сакуры. Фима забивала надпись у мастера, принимающего на дому. Этот тип не задавал лишних вопросов.
– Так себе маскировка, – хмыкнул майор. – Нужно было свести. Но ты побоялась идти в клинику. И правильно сделала. Их я проверял в первую очередь.
У Фатимы начали зудеть запястья. Она почесала одно об другое.
– Что такое? – с наигранным участием спросил Кротов.
– Можно снять? Режут.
– Не выдумывайте, они свободные. – Он снова уселся на стул. Но перед этим вынул из сумки, похожей на почтальонскую, папку. – Это ваше дело (никак не определюсь, на «ты» или «вы» обращаться). Не целиком. Что-то я оставил в архиве, несущественное уничтожил. Но одного этого достаточно для того, чтобы обвинить вас в государственной измене. За нее вас расстреляют, но после суда. Так же я могу убить вас сейчас, и меня за это вознаградят. Даже с учетом того, что я уже не служу в госбезопасности.
– Снимите наручники, – просипела Фатима. Руки горели уже до локтя. На коже проступили пятна.
– Но у меня на вас другие планы. Хотите узнать какие? Конечно, да. Вы же так жаждете жить!
– Что вы со мной сделали? – Она стала тяжелее дышать, в груди появился жар.
– Ничего. Обезопасил себя от вас. Понимаю, с кем имею дело. Сотрудничать будете?
– Да-да-да.
– А глупости творить?
Она замотала головой, чувствуя, что шея начинает отекать.
Майор снял с нее наручники. Фатима повалилась на диван. Лучше ей не становилось.
– У несокрушимой машины убийства по прозвищу Шайтан оказалась одна слабость. Такая незначительная, что смешно. Аллергия на никель. Наручники из него сделаны. Я не такой дурачок, каким вы меня себе представили.
Кротов взял папку, засунул ее обратно в сумку. А из нее достал ампулу и бросил ей.
– Выпейте, чтобы снять отек, а то задохнетесь. Подумать только, убить Фатиму может побрякушка из сплава серебра с никелем, а спасти – обычный супрастин.
Трясущимися руками Фима разломила ампулу и вылила лекарство себе в рот. Минут через пять ей полегчало. Майора в квартире к этому моменту уже не было.
О своей аллергии она узнала, когда еще в штабе служила. Выменяв три банки тушенки на шикарное кольцо, она тут же его напялила. Но носить не смогла, кожа зудела, воспалялась. Подружка-повариха сказала, что слышала о таком:
– У некоторых даже на монеты аллергия. Если в них никель добавлен, то пальцы тут же краснеют, чешутся. Таким, как ты, только благородные металлы носить можно.
– Платина да золото не про нашу честь.
– Серебро тоже можно.
– Давай проверим?
Подруга сняла с себя толстую цепочку с кулоном, протянула Фиме. Она сначала в руке ее подержала, потом на шею повесила.
– Ну как?
– Нормально.
– Я же говорю, серебро можно.
Но то, что называли серебром, зачастую оказывалось сплавом. В Афгане точно. Никель там и в золото добавляли, если потом его выбеливали. Это тебе не советский завод, где государственный контроль качества, а кустарное производство.
И все же тогда аллергия не очень ее беспокоила. Доставляла небольшое неудобство, и только.
Хуже стало после казни Хушкаля. Стресс обострил аллергию. Она стала настойчивее, злее.
А один трофей Фатиму чуть не убил. Она, уже зная, что брать нужно только высокопробное золото, все же не брезговала красивыми изделиями из серебра. Не носила их на себе, как остальные, а прятала в железную коробочку (тогда она появилась у нее). Но это ожерелье… Оно было поистине царским! Нефертити носила подобные: туго обхватывающие шею, массивные, спускающиеся чуть ли не до груди, витые, в каменьях. Деревенская девчонка из многодетной семьи, которая мясо видела не каждый день, и мечтать о таком не могла. Фатима надела его и стала собою любоваться. Кожу зажгло. Но она терпела. Когда краснота перетекла с шеи на лицо, начала снимать, но в глазах потемнело. Ее горло опухло. Фатима начала задыхаться. Она рвала с себя ожерелье, но оно, как паук, вцепилось в нее. Чудом она сдернула его с себя, повредив замок.
Ее нашли без сознания. Шея была в красных пятнах, кожа кое-где содрана. Мухтар решил, что Фатиму пытались задушить, напав сзади с веревкой. Она не стала спорить. Не рассказывать же всем, как легко ее можно убить.
Майор Кротов явился к ней на следующий день. И сразу взял быка за рога:
– Хочу заключить с вами договор. Выгодный нам обоим. – Он все же остановился на уважительном «вы», хотя порою именно оно звучало уничижительно.
– Что вы от меня хотите?
– Неправильно поставили вопрос. Надо было: что вы можете мне дать? Отвечаю: не только жизнь, свободу, но и возможность заработать большие деньги. Золотишко, натыренное в Афгане, давно кончилось, уж я-то знаю.
– О какой сумме речь?
– Сто тысяч. Как вам?
– Разве это деньги?
– Мы говорим о долларах.
– Кто ж мне такие бабки заплатит?
– О, надеюсь на большую сумму. Но не хочу вас обнадеживать. – Он снова оседлал стул. Что за манера дурацкая? Ковбой нашелся! – Я двадцать лет прослужил родине, но меня отправили в отставку раньше срока. Не дали дослужиться до полковника, суки. Так что теперь я работаю на тех, кто мне платит валютой. На данный момент это генерал чеченской армии. А вербую наемников, но не простых. Всякой шушерой другие занимаются. Я же поставляю элиту.
– Больше не хочу воевать. И не могу. Потеряла форму, размякла.
– Наберете. А о желании вас и не спрашиваю. Мне до звезды, есть оно или нет. Предлагаю годовой контракт. Будете командиром «белых колготок».
– Кого?
– Женщин-снайперов. Они без вожака не могут. Набрали девчонок-спортсменок да психопаток. Одни в истерику впадают чуть что, вторые упиваются властью и слетают с катушек. Вы же, уважаемая Фатима, настоящая боевая машина. И генерал очень хочет заполучить вас.
– Что будет через год?
– Если захотите, продлите контракт. Нет – вернетесь на гражданку богатым человеком. В качестве бонуса получите новые документы. И от татуировки избавитесь, кстати. А можно и от отпечатков пальцев. Мы уже двоим шлифовали и то, и другое.
И Фатима согласилась. Другого выхода не было.
Она отслужила год. Но не осталась, хоть ей предлагали сумму вдвое больше.
Прощаясь с генералом, Фатима спросила:
– Кротов вам еще нужен?
Он улыбнулся в бороду и ответил на арабском, который оба знали:
– Майор твой.
Фатима убила его не сразу. Пришлось немного попытать, чтобы выяснить, какие тузы он спрятал в рукаве. Их оказалось несколько: и копия досье, и фотографии, и образец крови. Уничтожив все это, Фатима перерезала майору горло и смотрела, как из него вместе с кровью вытекает жизнь. Без наслаждения, но с интересом. Ей было любопытно, какое выражение появится в его глазах перед тем, как он испустит дух. Кротов верил в загробную жизнь, белый коридор, ведущий к свету…
Но его глаза просто потухли. Он выключился, как перегоревший телевизор. Как Фатима и предполагала.
Глава 6
Она ворвалась в кабинет, пинком открыв дверь.
– Вышла, – бросила Ада девушке, сидящей с кофейной чашкой за столом вместе с Сорокой. Делилась свежими сплетнями, как все остальные. Или узнавала их.
– Вы что себе позволяете?
– Кирочка, пожалуйста, оставь нас, – попросила ее Машка. – Я тебе потом все объясню.
– Представляю, какую занимательную историю ты придумаешь, – криво усмехнулась Ада. Когда за Кирой закрылась дверь, она швырнула на стол черный пакет. – Знаешь, что это?
Сорока заглянула в него. Поморщилась.
– Гадость какая-то.
Аделаида схватила пакет за край и высыпала его содержимое на столешницу.
– Да, это гадость. И связана с каким-то магическим ритуалом.
– Вот ты и сама ответила на вопрос. От меня чего хочешь?
– Не знаешь, откуда ЭТО попало в мой багажник?
Сорока была удивлена. Или опять играла? Ада не могла это понять, от чего злилась еще больше.
– Ты помнишь, что у меня была операция на мозге? – по-змеиному прошипела Аделаида, нависнув над Машкой. Та кивнула. – Она даром не проходит. Если я сильно нервничаю, у меня лопаются там какие-то сосуды, кровь приливает и я теряю над собой контроль.
– Поэтому успокойся…
– В таком состоянии я могу воткнуть тебе в щеку вот это! – Она схватила горелую щепку. – И мне за это ничего не будет. Всего лишь полежу в дурке пару недель.
Сорока вскочила и отбежала к подоконнику.
– Я закричу, и тебя отвезут раньше. В смирительной рубашке.
– Кричи, я успею поцарапать тебе физиономию.
– Ты действительно ненормальная, – пробормотала Сорока.
– Поговорим начистоту? – предложила Ада. – Поможем друг другу?
– Ты мне? Чем же?
– Зря Николя с грязью смешала. Он очень на тебя зол. И хочет отомстить.
– Ой, как страшно.
– Зря ты его недооцениваешь. Николя мент. У него есть возможность отравить тебе жизнь. Пока он намеревается затаскать тебя по допросам. Раз сходишь, два. Ляпнешь что-то не то, а он зацепится. Ордер на обыск получит.
– И чего он тут найдет? Мое оружие – это вот. – Она постучала пальцем себе по виску.