Ким застонала и обреченно закрыла лицо руками.
— Да что вы все заладили одно и то же? Не люби Георгия, посмотри на нормального парня. Какой Женя хороший, раз столько лет тебя терпит. Или вот фаерщик Чайна угощает тебя чайком с хризантемой. Почему не ценишь добра? Почему мечтаешь о том, чье тело истлело в земле сто лет назад? Да, я — странная, я и не человек вовсе, а роботетка.
— Ты уже называешь призрака по имени, это плохой знак, — вздохнула Иней. — С таким настроем Тревожный Саббат тебя сметет.
— А может, мне незачем жить? И все, что я хочу — соединиться с Ницшеанцем после смерти. А вдруг это и есть единственная возможная любовь для меня?
Инна покачала головой:
— Если бы ты не хотела жить, то не приехала бы ко мне. Тебя нашли бы с перерезанными венами рядом со склепом Аглаи Феоктистовой, и кладбищенские собаки объели бы твое лицо. Это значит, что ты сдалась, не прошла через Саббат и отказалась от поисков Шаолиня.
Но есть и другой путь: понять, что хочет от тебя твой потусторонний Ницшеанец. И дать ему желаемое. Или же отказать. Помни, что у тебя есть выбор, ты — не игрушка в руках потусторонних сил.
Ким бессильно развела руками и вышла на веранду. Там она свернулась в клубочек в кресле-качалке, пытаясь не разрыдаться от нахлынувшего чувства тревоги.
— Тебе дали не тот совет, на который ты рассчитывала? — тихо спросила подошедшая Эля. — Я не слишком хорошо знаю Асмодея, но сейчас согласна с Инеем: держись от него подальше. И езжай в усадьбу, взяв с собой верных друзей.
— У меня их нет, — прошептала Ким. — Одни враги. Как страшно. Никуда я не поеду. Я еще не сошла с ума.
— А Ингрид?
— Да она с детства ненавидит меня. И притащилась сюда только потому, что замыслила какую-то пакость.
— Так останься с нами, — предложила Эля. — Может, что и придумаем.
— Да, действительно, — согласилась Иней. — Куда тебе сейчас ехать? Поужинаем вместе. У нас молоко от лучшей коровы в деревне. Чай с душицей и чабрецом. Ласковые коты и шаловливые дети. То, что тебе сейчас нужно. Отдохнешь, может, и призраки оставят в покое.
— Нет, я домой. У каждого — свой путь, — отказалась Ким.
— Тогда желаем удачи! — сказал Ёрш и протянул ей руку.
Девушка шарахнулась от него, как от прокаженного.
— Боишься прикосновений? — спросила Иней. — Эх, кто же тебя так сломал. Что ж, прощай!
— Прощайте, — Ким пошла, не оглядываясь, хотя ей безумно хотелось остаться. И стать другом этой необычной семье. Ингрид пошла за ней, вежливо поблагодарив хозяев за гостеприимство.
— Стойте! Ваш автобус будет через сорок минут, иди прямо по улице Краснопресненской, потом поверни налево. Там находится автовокзал. И да пребудет с тобой удача, — напутствовала ее Эля, догнавшая у круглой двери. — Наверное, мы больше не увидимся. Но… я была рада с тобой познакомиться.
— А я думаю, что мы увидимся и довольно скоро, — медленно проговорила Иней. — Что-то грядет.
Глава 11
Сидя в автобусе, Ким пожаловалась, что так ничего и не поняла:
— Странная она, эта Инна. Могла бы блистать на мировых подиумах, а сидит в глуши да траву сушит. И Эля будто бы не в себе. Выглядит как эльфийка из леса. Только ей нужен не БМВ, а серый конь в яблоках.
Ингрид оставила издевательское замечание без внимания:
— Ты действительно не знаешь, кто они такие?
— Ведьмы, которые живут среди нас с древних времен?
— Нет, конечно, — закатила глаза фаерщица. — Я бы тебе посоветовала вообще не думать о ведьмах, как бы чего худого не вышло.
— Ну, по крайней мере, с одной ведьмой я знакома лично.
— Господи, почему ты такая недалекая? — вздохнула Ингрид. — Помнишь, несколько лет назад было побоище в Краснокрестецке?
— В закрытом городе? Побоище — это громко сказано, скорее беспорядки после открытия. Ничего трагического, могло быть и хуже.
— Верно подмечено. Могло быть и хуже. На самом деле Краснокрестецк — не просто город, это некая энергетическая субстанция. Черная дыра, которая много лет пожирала эмоции жителей. Сделала их похожими на безжизненных роботов, живущих в иллюзии о своей исключительности. Мало того, эгрегор смерти начал постепенно разрушать защитные светлые зоны, что обеспокоило карликов-поутри, хранящих равновесие. И они пригрозили властям Верены войной, а также полным уничтожением Краснокрестецка. Говорили, что губернатор в истерике звонил президенту и требовал разрешение на применение химического оружия. А может, даже атомной бомбы, — Ингрид растянула губы в невеселой улыбке.
— Я ничего не знала, как и сотни тысяч простых людей! Я воевала с Еретиком, а не с поутри. Я искала любовь и справедливость, а не Шаолинь.
— Не оправдывайся. Я знала, но ничего не могла сделать. Поутри были готовы на переговоры, но не с губернатором, президентом и даже не с сообществом всемогущих древних ведьм. Их интересовали две заурядные девчонки — Инна и Эля. Именно они смогли уничтожить два страшных эгрегора. Не знаю, какой ценой это удалось, но тогда поутри отказались от своих намерений. Верена стоит на прежнем месте, а в Краснокрестецке обошлось малой кровью. Сейчас это вполне процветающий город.
— Так вот почему они такие…
— Они заглянули в глаза смерти. И скоро вы трое пройдете через Саббат. Знаешь, не призраков надо бояться, а того, что Верену опять лихорадит! Но сейчас я не понимаю причины. Раньше светлые зоны колбасило от близости нехорошего Краснокрестецка и затопленного в сороковых годах города Татуры. Представь себе: было поселение, жили люди, Шаолинь искали — и сгинуло в воде. А церковь с серебряными куполами осталась на дне, и колокол будет вечно звонить по кому-то… Нехорошо это, ненормально. Но сейчас вроде бы все спокойно.
— В Краснокрестецке я недавно была на экскурсии, — пожала плечами Ким. — Милый зеленый городок. А вот Татура вызывает у меня вопросы. Возможно, придется поехать на водохранилище и узнать, все ли там в порядке.
— Не боишься, что однажды колокол прозвонит по тебе? — Ингрид искоса взглянула на девушку.
— Не боюсь, ведь это будет означать, что я умерла и смогу побеседовать с Ницшеанцем. Спасибо, подруга, что составила мне компанию. Без тебя я бы чувствовала себя не в своей тарелке среди таких героев и спасителей человечества. Вот и моя остановка. До встречи! Если вдруг увидишь Асмодея, поцелуй его от меня в щечку. Ты-то можешь.
— Счастливо, — процедила Ингрид. — Покрути-ка лучше пои. Вдруг глупые мысли из головы вылетят. Это не твое дело, но мы с Заратустрой давно расстались.
Вернувшись, Ким сухо поздоровалась с Еретиком и сразу начала тренировку. Она чувствовала раздражение, посчитав, что потратила время зря. Ну, кто в здравом уме поедет в какую-то заброшенную усадьбу? Ким бы предпочла, чтобы умница Иней прочитала над ней заклинание, приготовила настрой из трав и сказала, что все будет хорошо. А вместо этого «иди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю что». Да еще и Заратустру оговорили. Вот еще, нашли крайнего во всех бедах.
Фаерщице стало ощутимо легче, когда она включила видеоурок из Интернета и начала с увлечением учить нужные для номеров элементы. Ким с удовольствием почувствовала любимые с детства сосредоточенность на деле и приятную тяжесть в руках. Восьмерка, переход на мельницу, цветочек, пятибитка. Скоро она вспомнит все и сможет участвовать в выступлениях.
Вдруг девушка услышала тихий стук в дверь. Она недовольно бросила пои и веера на пол. Прошипела: «И кого лярвы принесли…»
Однако за дверью никого не оказалось. Ким пожала плечами и снова погрузилась в тренировку.
От следующего стука ей стало не по себе. Фаерщица заглянула в глазок: никого не было, лишь знакомый пронизывающий холод. Трясущимися руками Ким несколько раз сфотографировала дверной проем и подъезд. Затем прошла на кухню, где Еретик мирно пил кофе.
— Хочешь капучино? — предложил он, ловко управляясь одной рукой.
Ким молча покачала головой.
Вдруг раздался звонок в дверь, и девушка взвизгнула. Ее затошнило от животного ужаса. Ким настолько испугалась, что бросилась на Еретика и обняла его.
Глаза парня расширились:
— Ты заболела?
— Не открывай, — прошептала Ким. — Это смерть пришла за мной.
— Совсем крыша поехала, — констатировал Женя и мягко отодвинул девушку от себя. Затем спокойно открыл дверь.
На пороге стоял их сосед вейпер.
— Привет, приятель, займи пятихатку.
— Это ты стучал? — спросила Ким, выныривая из-за спины Еретика.
— Зачем стучать? Звонок есть, — с достоинством ответил вейпер, взял купюру, поправил огромные очки и с достоинством удалился.
Еретик лишь горестно вздохнул.
— Почему ты это делаешь? Ответь… У меня твои шутки в печенках сидят!
Но девушка развернулась и пошла тренироваться. Потому что лишь огонь мог удержать ее от сумасшествия.
На следующее утро Ким проснулась неожиданно бодрой. Сделала зарядку, радуясь напряжению мышц. Затем облилась холодной водой.
«Кажется, моя жизнь обрела новый смысл, — подумала она. — Я стану фаерщицей. Той, кем должна была стать согласно своей судьбе. Я все вспомню и научусь тому, чего не знала. Заработаю деньги на лечение Еретика. Есть же еще способы поставить его на ноги».
Перед работой Ким зашла в фотомастерскую и распечатала снимки. И даже не удивилась, когда на одном из них проявился полуразмытый образ юноши с книгой Ницше: «Вот оно, доказательство моей адекватности».
Но едва Ким вошла в стеклянное здание, ее радостный настрой испарился. С потухшим взглядом девушка натягивала узкую юбку и ужасно тесную блузку. Привычным движением она втянула рукой грудь, чтобы сделать ее меньше. Затем обулась в туфли на шпильках, подпилила ногти и надела парик, став практически неотличимой от других. Хорошенькая сотрудница с затверженными до автомата фразами. Роботетка.
Работа не ладилась. Фамилия Ким висела сразу в трех позорных списках — худшее время длительности разговора, самые бессвязные консультации и полное отсутствие продаж. Раньше девушка держалась середнячком, и сейчас руководитель Александр бросал на нее жесткие взгляды.