— Господи, какой кошмар, — вырвалось у отца, когда фаерщица закончила свой рассказ. — Я прошу, нет, я требую, чтобы ты уехала из Верены хотя бы до августа!
— Тебе ли требовать? Мы не виделись пятнадцать лет. А сейчас кто-то решил проявить отцовскую заботу, — съязвила Ким.
— Ты не понимаешь. Речь идет о жизни и смерти. Да тебя просто бросят, как щепку в огонь, когда придет Саббат.
— Папа, конечно, меня пугают… все эти явления. Но я сомневаюсь, что Ницшеанец способен причинить мне зло.
— Дело не в Ницшеанце и Аглае. За ними стоят куда более могущественные древние силы. И это не ведьмы, хотя те сейчас ведут свою игру. Мы живем в мире энергии. Ведьмы и поутри умеют ею манипулировать. Люди — тоже, хотя по-другому. Но главные потребители и доноры — это эгрегоры, энергетические структуры. Существуют эгрегоры спорта, христианства, моды, криминального мира. Их волнуют лишь эмоции. А еще есть энергии городов, ты ведь замечала, что у каждого места — свое лицо и свой характер? Эгрегор Верены — жуткая девушка с пепельными волосами. Ей и служат твои новые подружки — Инна и Эля. Для того, чтобы Верена жила, нужно очень много эмоций. Эгрегор жаждет катаклизмов. Война или вселенское счастье. Но война — это проще, доченька. В Саббат что-то произойдет, и тебя возложат на алтарь, как жертвенную корову. Поэтому меня трясет от ужаса, что мою плоть и кровь убьют во имя счастья тысяч веренских наркоманов.
— Отличная теория. Да только на меня почти не действуют зоны экстаза, — вдруг вмешался тихо подошедший Асмодей. — Я испытываю лишь легкое покалывание в области затылка. А моя подружка Ингрид и вовсе заявляет, что светлые зоны какие-то муторные. Никогда не поверю, что мы — наркоманы, которые живут в вечном кайфе. И почему же тогда веренцы ищут Шаолинь, если и так все прекрасно?
— Как бы то ни было, жизнь Ким в опасности. Я не понимаю, почему она так приглянулась высшим силам, но единственный разумный выход сейчас — уехать из города куда-нибудь в буддийский монастырь. Также советую смотреть на воду, поститься, молиться богу и… держаться подальше от огня, на котором все завязано. А теперь, уезжайте. Время, которое я выпросил у ведьм, истекло.
— Но мы не можем просто так уехать, — всплеснула руками Ким. — После того, как я нашла тебя. После разлуки в пятнадцать лет!
— Не все в моей власти, дочка. Прости, что не оправдал твоих надежд.
Ким умоляюще посмотрела на Асмодея. Тот пожал плечами.
Чайна же вкрадчиво проговорил:
— Мотор барахлит. Будем чинить. Наверное, придется ночевать на улице, полной негостеприимных ведьм.
— Ведьмы — гостеприимны, — вдруг вмешалась Арша. — Оставайтесь, но в доме места нет. Для ночлега могу предложить сарай, сейчас лето, думаю, не замерзнете.
— Какое чудо! Ведьма вдруг вспомнила русский язык, — усмехнулся Чайна.
— Сейчас договоришься до того, что и правда будем ночевать в машине, — одернул приятеля Асмодей. — Мы принимаем ваше приглашение и благодарим за доверие, госпожа Арша.
— Добро пожаловать! — белозубо улыбнулась хозяйка. — Буду рада угостить вас блюдами кухни ведьм. Ваши веренские полукровки уж точно такое не умеют готовить.
— Да… Спасибо за уникальную возможность, — начал Чайна, но, поймав взгляд Заратустры, замолк.
Вечер прошел мирно, хотя гости чувствовали себя скованно. Лишь Ким наслаждалась общением с отцом. Они вспоминали моменты прошлого и обсуждали маму с бабушкой, беззлобно подсмеиваясь над их привычками. Фаерщики молча жевали и переглядывались друг с другом. А потом и вовсе ушли заниматься ремонтом машины.
Затем Ким пожелала отцу и Арше спокойной ночи и уютно устроилась на сене. Засыпала девушка с мыслью о возможном переезде в деревню ведьм.
Ким проснулась от удушья и от ощущения холодных пальцев на своем лице. В темноте она смутно различила высокую фигуру, в которой узнала Ницшеанца.
Девушка закашлялась. И чуть не упала в обморок от ужасной мысли.
— Пожар! — закричала она. — Эти чертовы ведьмы подожгли сарай.
Разбудить Чайну и Асмодея удалось только тогда, когда Ким потеряла надежду. И как только фаерщики выбежали из сарая, рухнула крыша.
— Ты во всем виновата! — выкрикнула девушка подбежавшей Арше. — Мачеха решила погубить падчерицу. Боишься, что увезу отца в Верену? Ошибаешься, я ему пятнадцать лет была не нужна. У папани от всех бед один ответ: надо сваливать. Сам ушел, как колобок, от всех проблем, а теперь мне советует.
— Катя, очнись. Арша даже не выходила из дома, — воскликнул отец, пытаясь обнять Ким, но та оттолкнула его.
— Ей и не надо было выходить из дома, — фыркнула девушка. — Фэнтези почитай для общего развития. Ведьмы управляют стихиями. Ей ничего не стоило поджечь сараюшку, чтобы меня извести. Ладно, может, Арша своими руками ничего не делала, но к ее услугам целая деревня ведьм, которые ненавидят людей.
— Если бы я тебя ненавидела, ты бы даже не нашла эту деревню, — тихо сказала Арша. — А мне и делать бы ничего не пришлось. Только наблюдать, как тебя сжирает Саббат. Ты все время беседовала с отцом, но даже не поинтересовалась моим мнением насчет происходящего.
Ким мгновенно растеряла свой напор. Она не могла отвести взгляд от зарева. Горел не сарай. Горела ее упорядоченная спокойная жизнь.
— И какое твое мнение? — наконец вяло спросила фаерщица.
— Я не согласна с твоим отцом. Ты с первого взгляда понравилась мне своими ясными глазами. Ты не убежишь от огня, ты его потушишь. И построишь на пепелище новый дом.
— Но что же мне делать?
— Искать, — отец с нежностью дотронулся до плеча Ким. — Смотреть в воду. Думать. Вспоминать.
— Искать, — повторила Ким. — Но есть ли ответы на мои вопросы?
— Будет ли ответ на твою любовь — вот что важно, — прошептала Арша. — Не ведьмы подожгли сарай, поджег его твой огонь, девочка.
— Нам пора ехать, уже рассвело, — деликатно вмешался Асмодей.
— Но ведь вы вернетесь после Саббата? — спросили хором Арша с отцом Ким.
Та кивнула:
— Если останусь жива.
Когда Ким уже села в машину, то задала вопрос, который волновал ее все детство:
— А где та красная колдовская книга?
Отец Ким немного замялся:
— У меня. Могу подарить.
И фаерщица вцепилась двумя руками в зачитанный томик… Долгожданная колдовская книга. Далекая мечта ее детства.
Раритетное издание Ницше «Так говорил Заратустра».
Она, наконец, смогла обнять отца и прижаться щекой к его щеке.
Глава 18
«Искать. Спрашивать. Думать» — таков был совет, данный в деревне ведьм.
Ким чувствовала, что должна узнать причину смерти трех молодых людей, что это приблизит ее к отгадке. «Не зря же призраки однажды привели меня к их могиле, — думала девушка. — Как я устала. Надоели домыслы и неясность. Мне нужна правда».
И фаерщица отправилась в архив, надеясь в документах прошлого найти ответы на вопросы настоящего. Архив располагался на девятом этаже современного здания, отдаленно похожего на «аквариум». Ее запрос на информацию удовлетворили крайне неохотно. Хмурая архивистка неопределенного возраста молча бросила перед Ким папки с документами об истории усадьбы и сведения о трех молодых людях, которые приходились друг другу родными братьями.
Ким читала, ее пальцы, дрожа, перебирали пожелтевшую бумагу. Оказалось, что в 1905 году Ницшеанец вместе купеческой дочкой Аглаей Феоктистовой пропали где-то на Тибете. Их товарищи из общества «В поисках Шаолиня» утверждали, что они там и сгинули. Родители Аглаи вне себя от горя установили склеп на кладбище, под которым, конечно же, не было тела. Кстати, общество «В поисках Шаолиня» продолжало существовать до 90-х годов XX века. Затем было преобразовано в клуб боевых искусств с аналогичным же названием.
Девушка с интересом прочитала одну из газетных вырезок. Оказывается, в секции занимались не только рукопашным боем. Корреспондент обвинял членов клуба, в частности Аварию, Серого волка и Бранимира в темных делах, связанных с наркотиками. Небольшая заметка двухлетней давности сообщала о распаде клуба и о том, что его бессменный руководитель Васильич пропал без вести в Тибете.
Ким, не отрываясь, смотрела на сухие строчки и ничего не понимала. Они никогда не занималась боевыми искусствами и до последнего времени не верила в привидения. Да что привидения… Даже не гадала никогда. Всю жизнь только и думала о материальном: хорошо выступить на отчетном концерте да написать на пятерку контрольную по географии. И заработать улыбку бабушки, такую редкую и от этого желанную. Призраки могли явиться к кому угодно: урбантрипщику Заратустре, ведьме Ингрид, шаману Чайне. Но никак не Ким, твердо стоявшей на земле.
«Почему же именно я? Что во мне такого особенного?» — с грустью вздохнула девушка. А еще вдруг поймала себя на неприязни к Аглае, разделившей с любимым человеком жизнь и смерть.
Ким поняла, что Ницшеанец перестал быть для нее бесплотным призраком или персонажем из семейных легенд. Теперь он стал для нее реальным человеком, имевшим свою историю. Человеком, который не смог вынести уничтожение своего дома. Тем, кто уехал в Тибет, зная, что направляется к своей смерти.
Затем она внимательно прочитала историю усадьбы, которая была возведена в XVIII веке известным архитектором-масоном. Это действительно было удивительное строение в стиле позднего классицизма, но щедро украшенное различными готическими элементами.
Когда-то во дворце гостевали Державин и Крылов. Вероятно, мимоходом заезжал и Пушкин. Они вдохновлялись прекрасным садом с фонтанами, которые кто-то из гостей даже сравнил с петергофскими. Наибольший расцвет усадьба пережила в XIX веке, ее даже посетил царь Александр II. Также ходили слухи, что во дворце проводились тайные масонские ложи. До наших времени сохранились барельефы с бычьими головами — один из символов вольных каменщиков.
А потом постепенно начался период упадка…
В конце века жизнь стала слишком стремительной, и амебный неповоротливый дворец все чаще оставался без хозяина. Старший сын Георгий гораздо больше любил городскую квартиру, а младшая девочка еще была слишком мала, чтобы возражать. Брат таскал ее повсюду, даже выстроил миленький домик с ротондой. («Семейное гнездо Асмодея», — поняла Ким).