Король расспрашивал егерей королевича, не случилось ли с ним чего в пути. Но те ничего не знали. Они лишь сказали, что королевич ускакал от них за белым оленем, а вернулся только к вечеру, опечаленный и без добычи.
— О пресвятая Мадонна! — воскликнул король. — Так убиваться из-за какой-то лесной твари!
Король пустился на хитрость. Он приказал поймать и доставить во дворец оленя из ближнего леса. Тайком ото всех он собственноручно выкрасил этого оленя самой белой краской, какая только нашлась в королевстве. Потом выпустил его в дворцовый парк и побежал к сыну.
— Сын мой, вставай скорее, иди в парк и ты увидишь то, к чему рвётся твоя душа.
Королевич вскочил с кровати и, шатаясь от слабости, выбежал в парк. Когда он издали увидел белого оленя, стон вырвался из его груди. Что ему олень, если он по собственной вине потерял прекрасную девушку и своё сердце!
С этого часа королевичу стало совсем плохо. Жизнь его таяла, как тоненькая свечка. Все доктора королевства уже сидели в дворцовой темнице, потому что ни один из. них не мог вылечить королевича.
И вот в это горестное время дошла до короля весть о мудрой Розалинде, спасшей двух королевских дочерей. Король снарядил послов, снабдил их на всякий случай железной перчаткой и отправил за Розалиндой.
— Что за несчастье! — сказал, всплеснув руками, названый отец Розалинды. — Видно, все короли решили по очереди показывать, какого покроя у них перчатки! Беспокойное дело быть твоим отцом, дорогая Розалинда.
— Вспомните, как вы сами горевали по дочери, — ответила девушка, — и не удерживайте меня.
И Розалинда отправилась с послами. Дорогой они рассказали ей всё, что знали о болезни королевича. Тут Розалинда задумалась: ведь лес, где охотился королевич, был тот самый, в котором она сама заблудилась.
— А как зовут королевича? — спросила она у послов.
Послы ответили:
— Королевича зовут Габриэль-Джованни-Марчелло-Альфонсо-Пьетро-Чезаре-Антонио-Карло-Марио-Доменико-Паоло-Джузеппе.
Розалинда украдкой вытащила из-за корсажа шёлковый платок, тот самый, которым кто-то неведомый прикрыл ей лицо в лесу. Она взглянула на платок и увидела, что по краю его были вышиты буквы:
Розалинда тихонько усмехнулась.
Ехали, ехали послы с Розалиндой и, наконец, приехали.
Розалинду ввели в покои королевича. Сердце доброй девушки преисполнилось жалости, потому что королевич, такой молодой и такой красивый, был уже совсем близок к могиле. Он лежал закрыв глаза, словно мёртвый, и только по неровному дыханию можно было догадаться, что в нём ещё теплится жизнь.
— Откройте глаза, дорогой королевич, если хотите стать снова сильным и здоровым, — сказала Розалинда.
— Я не хочу открывать глаза, — ответил королевич. — Дай мне умереть спокойно.
— Не дам, — сказала Розалинда, — прежде чем вы не взглянете на то, что я держу в руке. — И она вынула из-за корсажа тот самый платок.
Но королевич даже не пошевельнулся.
Тут Розалинда лукаво сказала:
— Отгадайте, дорогой королевич, что это: вчера твоё, сегодня моё, а завтра станет ничьим или нашим.
Как ни болен был королевич, а любопытство одолело его. Поэтому он приоткрыл один глаз. И что же он увидел? Свой шёлковый платок. Этим платком он прикрыл в дальнем лесу лицо спящей красавицы, которой он любовался одно мгновение, а потерял навеки.
Тут королевич открыл второй глаз и увидел ту, по ком томилось его сердце. Глаза у него заблестели, как у здорового.
Розалинда сказала:
— Теперь вы разгадали загадку и вам надо отдохнуть. Закройте глаза.
— Я не хочу закрывать глаза, — воскликнул королевич, — я боюсь, что опять потеряю тебя! Но я с удовольствием поел бы чего-нибудь, например крепкого бульона.
С этой минуты Розалинда только и делала, что кормила королевича бульоном. По приказанию счастливого короля во дворцовой кухне всё время варили бульон. За три дня его сварили столько, что во всём королевстве вздорожало мясо.
Вскоре королевич совсем выздоровел и стал просить отца готовить всё к свадебному пиру.
Во все края полетела весть, что прекрасная Розалинда выходит замуж за королевича. Первым на свадьбу прибыл родной отец Розалинды. Он как раз вернулся из заморских стран и привёз любимой дочери подарок, который она просила, — чудо-птицу — говорящего попугая. Подарок пришёлся как нельзя кстати — всё равно надо было что-то дарить на свадьбу.
Приехали и названый отец Розалинды со своей дочерью, её дорогой сестричкой. Приплыли из-за моря испанский король и испанская королевна, а с ними португальский принц, который ни на день не хотел расставаться со своей невестой.
Пир удался на славу!
— Теперь вы узнали всё до самого конца! — сказал попугай.
— Нет-нет, — закричала жена дровосека, — ещё не всё!
— Как не всё, — возразил попугай. — Раз дело дошло до свадьбы, — значит, сказке конец.
— А как поживает сейчас Розалинда? — спросили разом дровосек и его жена.
— Очень хорошо, но ей не хватает её любимой куклы. Вот я и полетел её разыскивать.
Жена дровосека поблагодарила попугая за его правдивые истории и отдала куклу.
Может быть, вам жаль жену дровосека? Вы думаете, она скучает без куклы? Не беспокойтесь. Она утешилась, потому что у неё родилась дочка. А настоящая дочка гораздо лучше даже самой красивой куклы.
Ну что же, скажете вы, значит, куклой играет Розалинда. Да ничуть не бывало. У неё родился сын, а сын ведь ничем не хуже дочки.
А у испанской королевны, что вышла замуж за португальского принца, родились сразу и сын и дочка.
Куклу отдали первой названой сестре Розалинды. Она пока ещё не вышла замуж.
КАК ШУТ ГОНЕЛЛА БИЛСЯ ОБ ЗАКЛАД
ерцог Лоренцо Медичи, по прозванию Великолепный, никогда не садился за стол в одиночестве.
— Только собака, — говорил он, — раздобыв кость, забивается с ней в угол и рычит на всех. А человеку должно быть приятнее угощать друзей, чем есть самому. К тому же занимательная беседа — лучшая приправа к любому блюду.
Поэтому во дворце Лоренцо каждый вечер собирались к ужину учёные, поэты, музыканты и знатные горожане. Иные приходили послушать умные речи, другие сами не прочь были поговорить.
Напрашивались к нему в гости и просто любители вкусно поесть.
В один из таких вечеров за столом заговорили о том, что Флоренция богата не только прекрасными зданиями, фонтанами и статуями, но и искусными мастерами.
— Больше всего в нашем славном городе суконщиков, — сказал пожилой судья, который всегда одевался так пышно, что все над ним смеялись.
— Вздор, — ответил ему молодой дворянин, известный забияка, чуть что пускавший в ход свою шпагу, — во Флоренции больше всего оружейников.
— Ах, нет, — вмешалась в спор прекрасная дама, вся увешанная драгоценностями, — больше всего золотых дел мастеров. Чтобы достать вот это кольцо, я объехала сто двадцать восемь ювелиров.
— А ты что скажешь, Гонелла? — повернулся герцог
Лоренцо к своему шуту, который сидел подле него на маленькой скамеечке.
— Во Флоренции больше всего докторов, — ответил, нё задумываясь, Гонелла.
Герцог очень удивился.
— Что ты! — сказал он. — В списках горожан Флоренции значится только три медика: мой придворный лекарь Антонио Амброджо и ещё два для всех прочих.
— Ай-ай-ай! Как мало знают правители о своих подданных! Если мессер Амброджо день и ночь печётся о вашем здоровье, которое и без того не так уж плохо, вам кажется, что остальные флорентийцы здоровёшеньки. Между тем они только и делают, что болеют и лечатся. А кто их лечит? Говорю вам, Лоренцо, что во Флоренции каждый десятый — лекарь!
Герцог, который охотнее смеялся, когда Гонелла подтрунивал не над ним, а над его гостями, нахмурился.
— Твои слова стоят недорого. Я охотно заплатил бы сто флоринов, если бы ты подкрепил их доказательствами.
— Идёт! — отвечал Гонелла. — Я докажу вам, что каждое моё слово стоит гораздо больше флорина. Не позже завтрашнего вечера я представлю вам список лекарей.
Герцог отстегнул от пояса кошелёк, отсчитал сто золотых монет и положил их в серебряную вазу.
Гонелла стал на своей скамье во весь рост и поклонился сидящим за столом.
— Не хотите ли вы, синьоры гости, участвовать в закладе? Вы так часто набиваете себе животы за столом герцога, что вам не мешает хоть раз заплатить за угощение если не самому хозяину, то хотя бы его шуту.
Гостям ничего не оставалось, как развязать кошельки. Серебряная ваза до краёв наполнилась монетами.
На следующее утро Гонелла обвязал щёку толстым шерстяным платком и вышел из дворца. Не прошёл он и ста шагов, как ему повстречался богатый купец, торговавший шелками.
— Что с тобой, Гонелла? — спросил купец.
— Ох, мои зубы! — застонал Гонелла. — Перец, расплавленное олово, пылающий огонь — вот что у меня во рту.
— Я тебе посоветую верное средство, — сказал купец. — В ночь под Новый год ты должен поймать на перекрёстке четырёх улиц чёрного кота и вырвать у него из хвоста три волосинки. Эти волосинки сожги и понюхай пепел. Зубную боль как рукой снимет!
— Благодарю вас, мессер Лючано! Жаль, что Новый год мы отпраздновали две недели назад. Но если мои зубы доболят до нового Нового года, я последую вашему совету. А пока разрешите его записать, чтобы я не забыл.
Вторым, кто встретился шуту, был настоятель флорентийского монастыря.