Пошарив взглядом вокруг, я заприметил здание, которое отличалось от остальных построек складского типа. Туда мы и направились. Оказалось, что это железнодорожная станция, но, к нашему удивлению, поезд был только один и ходил не каждый день. Пока бродили по вокзалу, убивая время, мы увидели этот состав, и все прояснилось. Это был прямо-таки раритетный паровоз. Небось, возит по какому-то туристическому маршруту.
На улицу мы выползли, только когда прямо у здания вокзала остановился «ниссан максима», новенький и блестящий, не чета разбитому «мустангу» чуваков с площадки.
Конечно, это оказался наш босс. Мы поздоровались и представились. Его звали Джон. Погрузив наши огромные рюкзаки в багажник, он предложил занять места в машине. Василиса с Жекой сразу же прыгнули назад. Усаживаясь на переднее сиденье, я видел, что подруга так сильно схватила Жекину ладонь, что костяшки ее пальцев побелели. Когда машина тронулась, я почувствовал, как сзади, между дверью и сиденьем, змейкой проскальзывает вторая рука Васы и настойчиво тянет меня за карман джинсов. Я постарался как можно незаметнее просунуть назад правую руку, и подруга вцепилась в нее с не меньшей силой. И тогда у меня мелькнула мысль, что, возможно, она испугалась не за себя на этой грандиозной автобусной остановке. Она испугалась за нас, вспомнив, чем закончилась наша последняя встреча с гопниками. Я успокаивающе сжал ладонь Васы и услышал рваный вздох. Из-за всех этих мыслей я совершенно пропустил начало разговора, и теперь Джон поглядывал на меня, вопросительно приподняв брови. Ждал, что я что-то отвечу.
– Простите? – я постарался быть вежливым. – Я просто задумался.
– О, не страшно, – улыбнулся он. Джон был крупным мужчиной, немного раздобревшим, и улыбка его выглядела дружелюбной. – Я спрашивал: не возникло ли у вас проблем в пути? Все ли было хорошо?
– О да, – соврал я. – Все прошло просто прекрасно.
– Как вам Нью-Йорк? – поинтересовался он.
– Очень… очень впечатляюще, – нашелся я, а Жека на заднем сиденье сдавленно заржал, неумело маскируя смех под кашель.
Весь оставшийся путь Джон просвещал нас по поводу гор Адирондак, рядом с которыми расположилась Олд Фордж. Летом, по словам босса, в деревушку наезжало столько туристов, что яблоку негде было упасть. Народ стекался во все поселки в предместьях гор, чтобы любоваться природой. Это типа местная фишка. Сеть чистейших озер, впадающих друг в друга, снующие туда-сюда катера, невысокие горы и свежий воздух. Настоящий отдых на лоне природы. Из всех этих бла-бла-бла я понял, что небольшой итальянский ресторанчик Джона не бедствует и летом он прибегает к помощи студенческих организаций, принимая у себя молодежь по обмену аж с 1999 года. В нашем рабочем контракте значилось, что он предоставляет нам жилье, и я поинтересовался форматом этого жилья. Оказалось, что работникам-студентам Джон отвел цокольный этаж своего дома.
– Там достаточно комнат для шестерых, собственный вход, уборная и небольшая кухня, – соловьем разливался босс. – И, конечно, прачечная тоже внизу, но ей пользуюсь и я.
– Нас будет всего шестеро? – уточнил я.
– В этом году пятеро, но вы приехали первыми, – хитро улыбнулся Джон. – Значит, вам достанутся лучшие комнаты.
Василиса с Жекой вырубились, и потому, когда за приятным разговором мы въехали в Олд Фордж, я был единственным, кто мог сложить первое впечатление. Я ощутил себя одновременно агентом Купером, въезжающим в Твин Пикс, и Кэйси из «Факультета», который мы засмотрели до дыр. Туман, обилие сосен и вывеска на закусочной с текстом «Сегодня черничный пирог» напоминали зловещий сериальный городок, а атмосферу любимого фильма Васы создавала типичная американская школа с желтыми автобусами на стоянке. И с проклятым фонарным столбом.
В целом деревня была картинкой из фильма. Маленькие домики без заборов. Стриженые лужайки, ухоженные улицы и даже фургончик с мороженым. Мы проехали почти весь городок по главной улице, когда наконец Джон включил левый поворотник. В черте Олд Фордж босс двигался с воистину черепашьей скоростью. Сначала я увидел ресторан, потому что огромная вывеска и свежий белый цвет здания привлекали внимание. Мы как раз съезжали на парковку у него, но не остановились, а проехали вглубь. Там, на границе с лесом, возвышался дом. Он был большим и тоже белым с красной крышей, но по сравнению с рестораном смотрелся скромно.
– Я живу довольно уединенно, – объяснил мне Джон, пока Жека и Василиса сонно хлопали глазами, пытаясь проснуться, – и зимой здесь бывает достаточно тихо. Но, уверяю вас, летом скучать не придется. Через дорогу начинается городской пляж у Первого озера, а неподалеку – аквапарк.
Босс размахивал руками в разные стороны, но не было ни единого шанса, что я запомню всё с первого раза, не говоря уже про этих сонь. Вытащив рюкзаки из багажника, я помог Васе выбраться из машины, а Жеке просто швырнул его шмотье. Тот показал мне средний палец, проверив, не заметил ли Джон. Василиса закатила глаза на наше ребячество.
Я почему-то представлял цокольный этаж эдаким мрачным подвалом, но там оказалось очень светло за счет белых стен, хотя и довольно сыро. Джон сказал, что просто необходимо протопить помещение, и показал, где включается бойлер.
Мы по очереди осматривали комнаты, все они были более-менее одинаковые, но последняя отличалась. Большая, с зеркалом во весь рост, шкафом и необычной двухъярусной кроватью. Я такие раньше не видел. Будто к двуспальной кровати приделали наверх одну дополнительную, но только односпальную. А еще здесь были кресла-мешки.
– Это обычно комната девочек, – прокомментировал Джон. – Василиса, ты можешь занять нижнюю кровать, она довольно удобная.
– Мы займем эту комнату все вместе, – я сразу расставил все точки над «ё», протискиваясь в комнату мимо Джона.
Если он и удивился, то виду не подал. Просто пожал плечами и сообщил, что с рабочими обязанностями познакомит завтра, а сегодня у нас свободный день.
– Можно сходить в банк или прогуляться по городу, – предложила Васа, усаживаясь в кресло-мешок.
И только Жека стоял на месте, будто аршин проглотил. Я вопросительно приподнял брови.
– Зачем ты сказал ему, что мы будем жить все вместе? – недовольно буркнул Жека.
– Господи, а ты что, предлагаешь три месяца шифроваться и бегать друг к другу, как какие-то подростки? – удивленно спросил я.
– Тем более тогда у меня появилась бы соседка, – резонно заметила Василиса.
– Я не хочу, чтобы все судачили о нас, – этот бука все еще был недоволен.
– Нас тут никто не знает, ёк-макарёк! – я упал во второе кресло-мешок, стараясь не психовать. – Разве не в этом смысл ехать туда, где никто тебя не знает? Не надо скрываться!
Жека все еще хмурился. Я швырнул в него первым, что попалось под руку. Это оказался плед. В полете он раскрылся и плюхнулся на Жеку, будто греческая тога. Василиса засмеялась.
– Да расслабься ты, Жек! – предложил ему я. Он выглядел донельзя смешно, и я видел, что уже тоже еле сдерживает смех, хоть и пытается казаться серьезным и недовольным. – Рас-слабь-ся! Разве это не должно быть самым счастливым летом в нашей жизни?
– Хорошо-хорошо, ты прав, – наконец засмеялся Жека и прыгнул на меня, выбивая коленями весь воздух из легких.
Под громкий смех Василисы мы скатились с кресла-мешка на пол и завозились, как пара щенков. Чтобы эта дамочка не смеялась так громко, я дернул ее за ногу, и она с удовольствием упала в нашу кучу-малу. Ох, иногда эти Жека с Василисой – сущие дети!
Василиса
Я даже не думала, что, оказавшись на другом конце света, мы получим столько свободы и порицания одновременно. Конечно, Жека оказался прав и его недовольное «Я же тебе говорил!» в сторону Сашки испортило нам пару вечеров, но… Кто же мог предугадать. Ни у одного из нас не было опыта жизни в деревенской среде. Да, когда мы приехали, нас никто не знал, но слухи в таких местах разлетаются быстротечно и беспощадно. На пару недель наша троица стала объектом всеобщего внимания. Где бы мы ни появлялись, всюду эти взгляды. Так как мы особо не скрывались ни в первое время, ни позже, то стали «теми ребятами, что живут втроем». Но потом я заметила нечто поразительное: если маленькое сообщество принимает тебя, то принимает и все твои особенности. Ты становишься своим. Потому что завтракаешь по выходным в одной и той же милой домашней закусочной, покупаешь преступно великолепное мороженое «Миссия на Марципан» в одном и том же фургончике (потому что других нет!), бегаешь за пивом в единственный в городе небольшой супермаркет. И вот настороженные пытливые взгляды превращаются в добрые искренние улыбки. И никто уже не шепчется и не шушукается, стреляя глазами, когда вы втроем, взявшись за руки, стоите в очереди за билетами в старый, но очень аутентичный кинотеатр.
– Это потому что общество здесь более терпимое, – подытожил Жека, переворачиваясь на живот и кидая в меня бутылкой лосьона. Он был в восторге от этой страны.
– Это потому что людям вообще насрать друг на друга, – отрезал Сашка. – Если ты ведешь себя как ни в чем не бывало, они решают, что все нормально.
Жека просто молча ткнул в шрам друга, пересекающий то место, где когда-то была селезенка. Сашка состроил недовольную гримасу.
Меня расстраивали их частые перепалки, и я отказывалась принимать ту или иную сторону. Как и выбрать себе купальник в магазине, хотя почти каждый выходной день мы проводили на городском пляже. Туристический сезон еще не разгорелся, работы было не так уж и много. Поэтому мы вели довольно странную жизнь, очень открытую и уединенную одновременно: пляж, прогулки по холмам, поездки на велосипедах, которые любезно предоставил нам Джон.
В Олд Фордж мы открыли для себя прелесть обрезанных до колен джинсов, выгоревших футболок, кедов «Конверс» и очков «Рэй-Бэн», которые удивительно шли всем троим. Сашка выглядел в таком полусельском наряде словно рыжая длинноволосая копия Джеймса Дина. Девчонки то и дело оборачивались на него на улице, когда он катил на велике, лениво жуя травинку. Жека ровно в такой же одежде напоминал приехавшего на каникулы студента Лиги Плюща. И да, на него тоже оборачивались все эти американские школьницы, которые жутко меня раздражали.