Навигационный комплекс, выждав положенное время, начинает обсервацию. До звезды семь с чем-то а.е.
Даже сил нет выругаться. Идеальный джамп. Попал именно туда, куда хотел. Если б ушел в джамп на третьем импульсе, бил бы в ладоши и скакал по кабине как горный стрекозел. Но на первом — это опасно. Слишком опасно.
Да и с какой радости мне скакать. Я у пятой звезды. Если не засеку „Незнакомку“ и пойду назад, до Солнца не хватит двух-трех джампов.
Застряну с пустыми баками у третьей звезды года на три. Если очень-очень повезет, дотяну до второй звезды, и там застряну. Надеюсь, там — не более, чем на год. Потом за „Ушаковым“ пошлют танкер. Бадяга еще года три года. А „Паганель“ отдадут Гаркулову…
А если засеку…
Мощный джет у „Незнакомки“! Мы еще долго не сможем строить таких движков.
Все дело в том, что импульс и, соответственно, тяга реактивного двигателя линейно зависят от скорости истечения вещества. А необходимая для разгона этого вещества энергия — квадратично! То есть, чтоб разогнать струю джета вдвое сильнее, энергии надо в четыре раза больше. Чтоб втрое
— в девять раз. Джет „Незнакомки“ — он глубоко-глубоко в релятивистской области. Теперь я знаю, почему чужаки стараются не направлять джет туда, где есть что-то живое, почему замолкали „мячики“, попавшие в джет чужаков.
Я сам оказался в роли такого „мячика“.
Нет, все не так страшно. До „Незнакомки“ пять астрономических единиц, угол расхождения струи более полутора градусов. Но все же, я включил поле, как будто погружаюсь в звезду. Не то, чтобы помогло, но половину энергии ионов поле гасит. Пришлось включить двигатели и уходить на шестикратной перегрузке.
Нет, „Незнакомка“ ни в чем не виновата. Когда она включила двигатели, меня еще в системе не было. А о том, что я появился в системе, она узнает только минут через сорок. И даже если в ту же секунду выключит двигатели, еще пятьдесят с чем-то минут я буду ощущать прелести ее выхлопа. Таковы космические расстояния…
Беда еще в том, что „Незнакомка“ не может погасить движки. Она идет в точку джампа. Потеря скорости равносильна недолету. Да и не известно, видит ли она что-то точно за кормой.
Как же так случилось, что я вынырнул в таком неудачном месте? Это же астрономически низкая вероятность.
Подсчитал. Нет, оказывается, вовсе не астрономическая. Всего-навсего от одной трехтысячной до одной пятитысячной. Примерное направление, куда идет „Незнакомка“ я за пять джампов уяснил, точку выхода из джампа выбирал с учетом этого направления, да и джамп прошел идеально. Вот и словил джет „Незнакомки“. Теперь спасаю шкурку, бездарно сжигаю в движке рабочее тело… „Буратино, ты сам себе враг“ — сказала бы Зинуленок. Что сказала бы Лариса, упоминать не буду.
Описал виток спирали, сбросил половину оставшихся „мячиков“. Иду в точку старта и грызу ногти. Катастрофически не хватает информации.
Погружение „Незнакомки“ в звезду я наблюдал с чрезвычайно неудачной позиции — точно за ее кормой. При этом сам шел с ускорением. Точность измерений недопустимо низкая.
С другой стороны, когда буду возвращаться от шестой звезды, на прыжок в семнадцать светолет точно не решусь. Значит, девятый джамп будет к той четвертой звезде, у которой наших кораблей еще не было. На то, чтоб вернуться от четвертой звезды, ресурса наших кораблей хватит.
Рано или поздно меня вытащат. Но сколько лет ждать? А если у меня на девятый джамп ресурса не хватит — тогда плохо… Тогда застряну у пятой звезды, и надо будет ждать нового поколения кораблей с новыми двигателями.
Как у „Незнакомки“.
Листаю звездные атласы, ищу аналоги пятой звезды. Есть две очень похожие. У одной масса на три процента больше, другая чуть быстрее вращается. Что приятно — „мячики“ не раз записывали во всех деталях, как чужаки ныряли в эти звезды. Подставляю эти данные в свою программу, обсчитываю полеты чужаков. Получается что-то вполне разумное. Теперь если учесть разницу в массе и плотности звезд… Риск не выше пятидесяти процентов. Прости, Зинуленок, прости, Лариса, я иду к шестой звезде.
А сейчас — спать. Сорок часов без сна…
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Шкалы зеленеют, сереют и гаснут, а я даже не волнуюсь. Джамп на шестом импульсе — значит, я там, где надо. Сейчас остынет обшивка, раскроются люки, корабль ощетинится антеннами и сенсорами. И я узнаю детали. „Незнакомка“ должна быть где-то здесь. У пятой звезды она управилась очень быстро, но я тоже не потерял даром ни одного часа.
Корабль провел обсервацию. Шесть с чем-то астрономических единиц от звезды. Можно прямо здесь начинать выгрузку „мячиков“, только скорость до орбитальной сбросить.
Три часа спустя почти не удивился, когда корабль на пару секунд попал в поток тяжелых ионов. „Незнакомка“ сама меня приветствовала.
Выписал в пространстве привычный крендель, мол, спасибо, заметил. Она уже в точке старта. Повисела еще пару часов, засекла мой ответ и взяла разгон. А я погасил двигатели, чтоб точнее зарегистрировать ее маневр.
Итак, что имеем?
У третьей звезды она пыталась от меня оторваться, прыгнув на 17 светолет. Оторваться не удалось.
У пятой звезды пыталась оторваться, уйдя в джамп до того, как я появлюсь в системе. Оторваться не удалось.
Теперь она согласна идти в паре. А у меня всего три джампа в запасе.
И пора поворачивать назад. Впервые она пошла на контакт. Впервые я получил четкий сигнал, предназначенный именно мне. Господи, обидно-то как…
На портрете Лариса улыбается уголками рта. То ли смущенно, то ли иронично. А глаза смеются. Когда/если я вернусь, Зинуленок будет совсем взрослая, у нее начнется своя жизнь… А что будет с Ларисой? Одной она оставаться не захочет. Терять пенсию за меня, оформлять настоящий развод
— тоже. И никто не сможет долго выносить ее характер. Жена — одно, склочная любовница — совсем другое. Плохо получается. Очень плохо.
Незавершенное дело за спиной.
Сдуваю пылинку с портрета. Какая она красивая, моя Лариса. Умная, красивая, расчетливая. Как же так случилось, что ты промахнулась с этим фиктивно-фактическим разводом?
Рано или поздно по следу моих „мячиков“ пойдут корабли. Возможно, даже парой — беспилотный танкер и пилотируемый разведчик. Парой до шестой звезды они дойдут. И разведчик сможет вернуться.
У капитана корабля большая власть. В том числе — по гражданским делам. Заношу в бортжурнал запись разрешения на развод для Ларисы.
Дублирую на „мячики“ — вчера я сбросил половину оставшихся. Дополнительно сообщаю свою волю: Половину своей зарплаты за время полета с настоящего момента и до возвращения на Землю перевожу на счет Зинуленка, вторую половину — Ларисе. Теперь Лариса свободна и обеспечена. Может, выйдет за кого-то замуж. Я сделал все, что мог.
Включаю главный двигатель и иду в точку старта. Я пойду в паре с „Незнакомкой“ до конца.
Горечь полыни во рту.
Бах! Бах!
Экран чернеет. Зеленеют и гаснут шкалы. Я у седьмой звезды. Полторы а.е. от светила плюс перелет. То есть, промах на восемь астрономических единиц. Не самый удачный джамп, но я уже забыл, когда на третьем импульсе в прыжок уходил.
Разрабатываю оптимальную схему маневра для сброса „мячиков“ и выхода в точку старта к восьмой звезде. Ни черта не получается с оптимальным.
Рабочего тела — кот наплакал, а хочется еще на два джампа наскрести.
С хладагентом лучше. Это потому что сэкономил, когда на семнадцать светолет прыгал.
Принимаю решение выгружать „мячики“ как получится, не отходя от звезды на пять-шесть а.е.
Абсолютно равнодушно воспринимаю доклад автопилота, что корабль вновь ощутил на себе двухсекундный джет „Незнакомки“. Слабо виляю кормой в ответ. Мол, спасибо, вижу. „Незнакомка“ в четырех астрономических единицах от звезды, идет в точку старта. Теперь я буду знать восьмую звезду. Но это не важно. Важно, что „Незнакомка“ подтвердила согласие идти в паре.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Столько считал, столько факторов учел, а уйти в джамп на третьем импульсе все равно не смог. Обидно! Трудно идти по чужим следам… Но все-таки, я у восьмой звезды. Расстояние — семь с половиной, позиция довольно удачная. Но рабочего тела мало. На девятый джамп не хватит.
Точнее, на сам джамп хватит, а вот затормозить у девятой звезды не смогу.
Усвищу из системы в дальний космос, ни одна собака не найдет. Срочно надо что-то придумать.
А впрочем, что думать? Вариантов всего два. Или заполнить чем-то баки, или облегчить корабль. Он и так вдвое легче, чем на старте. Но этого мало.
„Незнакомка“ опять оповестила меня о своем местоположении коротким импульсом джета, и я, по сложившейся традиции, вильнул кормой.
Как только снизил скорость до орбитальной, выпустил половину оставшихся „мячиков“. На ходу выпустил, практически на одну и ту же орбиту, с минимальным разбросом скоростей. Но на раскладку по сетке орбит, извините, ресурса нет. Потом заглушил главный ходовой, облачился в скафандр, кликнул киберов и пошел в трюм. „Мячики“ в трюме ведь не навалом насыпаны. Они фиксируются в стеллажах-элеваторах и шлюзуются в космос через револьверные установки. Стеллажи в этом рейсе мне больше не нужны. Баласт. Баласт можно за борт.
Спустя четверо суток „Адмирал Ушаков“ снизил массу на тысячу тонн.
Я потерял двух киберов, порвал скафандр и чуть-чуть не погиб. Но чуть-чуть не считается, а победителей не судят. Киберов только жалко. Веса в невесомости нет, но масса остается. Их раздавило секцией стеллажей.
„Незнакомка“ начала маневр погружения в звезду, я дал команду зафиксировать все ее эволюции и лег спать. Четверо суток на стимуляторах
— это слишком.
Проснулся через сутки. Проконтролировал, как идет наблюдение за „Незнакомкой“, поел, побрился и снова лег спать. Встал свежий как огурчик и еще раз все просчитал. Джамп на шесть с половиной светолет.
Совсем короткий по космическим меркам. На восемь я бы прыгнуть не смог.