— тоже. У нее на борту установлен очень хороший имитатор искусственного интеллекта. (Так и сказала — не ИИ, а имитатор ИИ. Наши кибернетики с ума сойдут от этой фразы.) Он и заведует разработкой новой аппаратуры.
В общем, теперь можем делать друг другу видеозвонки. Правда, вместо кадров из рубки „Незнакомки“ идет компьютерная симуляция.
— Мы сильно отличаемся от вас внешне. К тому же, я сейчас в космической биоформе. Это может создать неправильное представление о красоте нашего облика, — объяснила Марико.
И что я увидел на экране? Обнаженную фигуру из живого серебра.
Фигуру ЗЕМНОЙ женщины. Очень даже пропорционально сложенной. Со всеми анатомическими подробностями.
— Ух ты!.. Марико, ты уже ознакомилась с понятием одежды? Одежда очень важна в культуре нашей цивилизации.
— Беру паузу на сутки, — сказала Марико и отключилась. А я порылся в архиве периодики и отправил на борт „Незнакомки“ двухлетний комплект журнала мод. (Знал, что в стандартном информационном обеспечении он есть, но никогда не думал, что когда-нибудь мне понадобится. „Знание-сила“, „Наука и жизнь“, „Юный техник“, комиксы всякие, журналы для мужчин — куда ни шло. Но журналы женской моды… А вот поди ж ты…)
— Спасибо, — пришел ответ от Марико через пару минут. а еще через несколько секунд: — Моя реакция правильная?
— Абсолютно правильная, — квитировал я.
Незнакомка уже осваивает учебник этикета. Мне тоже в срочном порядке нужно его прочесть! Иначе может случиться дипломатический конфуз.
Разобрался с половым вопросом пришельцев. Это нечто! Правильно Марико говорила, что все не так, как у нас. Пола у них три. Представитель каждого пола может пребывать в двух формах: активной и пассивной. Активная форма способна к воспроизводству потомства. Иными словами, может детей рожать. Пассивная только поставляет генетический материал. Марико говорила, что находится в активной форме. И аватарку себе выбрала женского пола.
Семьи у пришельцев имеются. Обычно из двух особей различных полов.
Иногда — из трех. Наличие в семье двух партнеров одного пола не запрещено, но встречается редко и считается не совсем правильным. По этой же причине редко встречаются семьи из четырех партнеров. Ребенок наследует пол одного из родителей. И при рождении имеет активную форму. Сменой формы научились управлять в незапамятные времена. Сначала — подбором диеты, а в настоящее время — приемом гормональных препаратов.
Марико уже второй раз в активной форме. Но еще не рожала, и детей не имеет. Работа не способствует… Очень удивилась, когда узнала, что меня на Земле ждет партнер в активной форме и ребенок, тоже в активной форме.
— Сейчас я правильно одета? — спросила она на следующем сеансе видеосвязи.
— Правильно. Стильно и очень красиво. Но было бы еще красивее, если б глаза твоей аватарки были как у людей.
— Можешь показать образец?
На секунду смутился. Потом переслал Марико фотографию Ларисы с семилетним Зинуленком на руках. И прочитал краткую лекцию об устройстве глаза и назначении зрачка. Через час у Марико были глаза Ларисы. Это лучше, чем слепые металлические бельма. Но фигура из темного металла в платье из более светлого все равно производит неизгладимое впечатление.
Занимаемся с Марико языком и культурой. Похоже, язык она изучила. В голосе появились акцент и интонации. Вначале шел ровный, безинтонационный компьютерный перевод. Да и паузы между вопросом и ответом уменьшились до естественных при разговоре.
Занятия односторонние. На меня сыпятся вопросы, а я стараюсь дать на них развернутые ответы. О культуре своей цивилизации Марико распространяться не хочет. Говорит, это будет серьезным нарушением их правил, так как у нее нет разрешения вступать в контакт с цивилизацией неопределенного статуса.
— А то, что сейчас происходит — это не контакт? — интересуюсь я.
— Мы слишком далеко от вашей звезды. На настоящий момент зона карантина распространяется приблизительно на сорок светолет, если считать в ваших единицах. Формально мы вне зоны карантина, и мои действия не нарушают правила. После моего рапорта зона будет расширена. Но это не главное. Ты послал просьбу о помощи. Когда один пилот получает просьбу о помощи от другого пилота, все законы отступают на второй план. Это традиция. Традиция сильнее закона.
Хоть Марико и скрывает свой настоящий внешний вид, некоторые детали проскальзывают. Например, запредельная для человека гибкость суставов.
В моей голове бродит легкое подозрение, что конечности у Марико как у осьминога. Ну не могут обычные суставы выворачиваться в обратную сторону.
Когда об этом зашел разговор, я разделся до плавок и продемонстрировал пределы подвижности своих суставов. Марико тут же скорректировала модель.
— У тебя прямая связь мозга с компьютером? — поинтересовался я.
— В космической биоформе — да. А у тебя разве нет? В пакете информации о вашей цивилизации много раз встречалось упоминание о прямой связи мозга и компьютера. Нейрошунты, шлемы и камеры виртуальной реальности… Мы неверно распознали их функции и назначение?
— Распознали верно. Только это — фантастика… — смутился я.
— Фантастика… Поняла! Вы отрабатываете на моделях варианты развития цивилизации, чтоб выбрать наилучший вариант?
— И это тоже, — краснея от стыда, промямлил я. Но главное, чтоб не попасть в наихудший. А для многих фантастика просто игра ума. Развлечение, не больше.
— Наверно, очень сложно управлять кораблем без прямой связи?
— поинтересовалась Марико.
— Бывают сложные моменты, — не стал спорить я. И показал пульт управления кораблем в режиме самодиагностики. Чтоб на экранах мерцали и переливались шкалы.
— У меня все это здесь, — Марико коснулась ладонью лба. — Но не так много сразу.
— У меня тоже не так много сразу. Обычно светятся только те приборы, которые нужны в данный момент. Или те, с которыми что-то не так. Я включил все чтоб показать тебе.
Марико замерла на полминуты, и за ее спиной вместо серого фона возникла копия рубки моего корабля.
— Так лучше?
— Так привычнее, — улыбнулся я.
Очередной сеанс связи. Перед металлической фигурой Марико, над металлическим же журнальным столиком плавает в воздухе полупрозрачная модель моего корабля.
— Значит, в этих баках хранится хладагент, — Марико погружает руку в голограмму и двумя пальцами вытаскивает горошину бака.
— Да.
— Почему баки такие маленькие, и почему их так много? Может, лучше изготовить несколько больших? — она отпускает бак, и тот улетает на свое место в голограмме, словно притянутый резинкой.
— Не знаю. У меня есть чертежи корабля, но нет комментариев, почему детали сделаны так, а не иначе.
— А это — бак для рабочего тела? — Марико вытаскивает из голограммы следующую деталь.
— Нет, это плавильная камера для рабочего тела. Рабочее тело хранится в виде твердых брикетов. Они плавятся перед подачей в двигатели.
— Вода может использоваться в качестве рабочего тела?
— Может, если перенастроить двигатели. Но двигатели тогда смогут дать лишь двадцать процентов от полной тяги, и расход рабочего тела будет очень большим.
— Трюм твоего корабля сейчас пустой. В нем можно установить большие баки для воды.
Прикидываю, сколько тысяч тонн воды мне потребуется на обратную дорогу. Прощай, оранжерея. Прощайте джунгли на гидропонике…
— Перенастроить двигатели я могу. Но на борту нет материалов и оборудования для изготовления баков. Нет насосов для перекачки воды. Все лишнее я выбросил в космос, чтоб совершить последний прыжок.
Марико строит недовольную гримаску. В этот раз — правильную. И соответствующую ситуации. По их понятиям загрязнять космос посторонними предметами нехорошо.
— Баки можно изготовить из вещества металлических метеоритов.
Оборудование у меня есть. Ты должен представить схему расположения баков, трубопроводов и насосов. И документацию для изготовления насосов. Сгодится образец насоса.
— Мне нужно время на обдумывание проекта. Сутки.
— Принято.
Перенастроить движок на Н2О… Первые опыты именно с водой и производили. По сравнению с химическими двигателями это был прорыв. Потом отказались. Дело в том, что Н2О — молекула. Ее разрывает на части, на атомы. А атомы имеют разную массу. Бегущее поле не может одинаково эффективно ускорять атомы разной массы. Если настроить волну на тяжелые атомы, то легкие сначала обгонят волну, а потом… Потом волна их догонит и обгонит, ускорив лишь на чуть. Нужно — как серфингисту — держаться на гребне волны. Не отставать, но и не обгонять. Только тогда на всей дистанции разгона ускорение будет максимальным.
Что дает молекула воды? Сама молекула — восемнадцать углеродных единиц.
Потерявшая один атом водорода — семнадцать единиц. Потерявшая два атома, то есть чистый кислород — шестнадцать. Рекомбинировавшие в молекулу атомы кислорода — тридцать две единицы. Атомы водорода — одна единица. И молекула водорода — две единицы. Зоопарк! На кого же ориентироваться?
Конечно, на атомы кислорода. Было бы прелестно разгонять в движке водород.
Но он очень легкий. генераторы не могут создать волну, бегущую с такой скоростью.
Идеальным может показаться гелий. Атомарный газ, четыре углеродные единицы. Его достаточно много в природе. Но тоже очень легкий. А тяжелые инертные газы добыть в нужном количестве нереально. Так Марико сказала.
В природе много железа. Хорошая масса атома, железо достаточно компактно.
Но оно очень тугоплавкое. Отпадает…
Остается дистанцию разгона делить пополам. В первой половине дробить молекулу воды на атомы, сгребать атомы кислорода в кучку. Во второй
— разгонять. КПД будет еще ниже, чем я предполагал. Но воды во вселенной много. В крайнем случае сам смогу заправить баки, расколов на куски пару ледяных астероидов.
Итак, черновой вариант проекта готов. Передаю его на борт „Незнакомки“, а Марико скармливает своему ИскИну для доработки. Кстати, Марико сменила прическу. Я это отметил, и она сдержанно улыбнулась.