дозрения при себе. Чемодан с аналогичным содержимым одно время хранился у Саши Чехова. К счастью для всех это противоправное по тем временам деяние осталось без последствий. Менторам советской нравственности, видимо, уже становилось не под силу осуществлять повальный контроль за проникновением в страну запретных мыслей.
Плоды «Посева» и тень Баркова. Оставил мне предшественник политические пасквили на руководителей и сборники антисоветских анекдотов. Анекдоты я прочитал, но не взял, пасквили выбросил на помойку (они не интересовали). Остальное очень хотелось вывезти. Но как? Решение пришло само, когда я принёс из магазина памперсы для дочери, которой тогда ещё не исполнилось и года. Их нужно было с оказией переправить в Москву. Осторожно скальпелем вскрыв коробку, я вынимал несколько пелёнок и вместо них засовывал книжки, следя, чтобы не слишком изменился вес. Благо, большинство изданий печатались на тонкой бумаге. Позже нашлись другие способы, подсказанные Ник Ником. Запрещённую литературу провозил не я один. На книжной ярмарке во Франкфурте, где АПН имело обширную экспозицию, желающие бесплатно получали образцы литературы издательств «Найманис» и «Посев». Стенды их находились по соседству. Однажды московский куратор нашего стенда из органов отозвал меня в сторонку: «Я видел — ты изучал продукцию „Посева“ (я похолодел). Если опять туда заглянешь, захвати для меня несколько книжек. Самому мне неудобно, меня там знают. Можешь, конечно, и для себя взять, что понравится». Речь шла о художественной литературе. Я, разумеется, не заставил себя упрашивать и тут же воспользовался разрешением. А некоторое время спустя, оказавшись по редакционным делам в Мюнхене, рискнул посетить магазин издательства «Найманис» и, войдя туда, поразился обилию запрещённых названий. Пожилая женщина вежливо спросила по-русски: «Что вас интересует? Вы, наверное, из Москвы?» Я промямлил что-то, прозвучавшее утвердительно, и услышал: «Тогда пройдите в ту комнату, для вас там всё бесплатно, а в этой мы продаём». Я набрал целую сумку: несколько изданий Цветаевой, Андрея Белого и Набокова, двухтомник Ахматовой, изданный Международным литературным содружеством, избранные рассказы Хармса и еще кучу книг любимых авторов. Двухтомник Мандельштама пришлось, правда, приобрести за деньги. Легально я вывез многотомное сочинение Эжена Сю «Вечный жид», изданное в Тель-Авиве. Место издания в данном случае тоже считалось крамолой, поэтому с помощью нехитрых манипуляций на ксероксе я получил титульный лист с надписью: «Москва-Ленинград. Наука. 1964 г.» Друзья изумлялись: «Неужели у нас это издавали?». Не сохранил я лишь брошюрку «Посева» с поэмой о похождениях сексопата Лукаши, авторство которой приписывают Баркову, потому что большего надругательства над известными именами не встречал. Составителем её значилась Татьяна Тэсс, открывалась она «вступительной статьёй» будто бы Екатерины Фурцевой и посвящалась Михаилу Шолохову. К поэме прилагались вымышленные отзывы печати «о первом издании эпопеи Баркова». Низкопробная антисоветчина у меня интереса не вызывала, но спросом, очевидно, пользовалась. К тому же хулиганский вымысел противостоял официальной «правде» соцреализма, а непристойная шутка как художественный приём бытовала на Руси с давних времён. Вспомним «Заветные сказки» А. Н. Афанасьева и нескромные намёки в творчестве Пушкина. И остаётся лишь добавить, что ордынская шпана, «матерный» словарь которой был чрезвычайно богат и временами даже изящен, никогда не ругалась матом при женщинах, тогда как теперь на улице забористо и примитивно сквернословят молоденькие девчонки. Произошло ли катастрофическое падение нравов в результате постоянной подмены понятий или по другой причине, уже не важно.
Особенности грибной охоты в Германии. Хобби большинства командировочных в то время составляли походы по магазинам. Рыбалка и охота по понятным причинам отпадали, зато не возбранялось ходить по грибы. А я с ранней юности любил грибную охоту. Сначала меня увлёк ею младший брат Юрка, умело искавший грибы и отменно их готовивший. А потом я изучил до корки книгу увлечённого геолога и азартного грибника Петра Сигунова «Лесное счастье», написанную с тем же мягким юмором и с той же научной основательностью, которые были характерны для книг Джеральда Даррелла и Игоря Акимушкина о жизни и повадках животных. «Повадки грибов» оказались не менее занимательными. В Германии при первой же семейной прогулке в лесу я оценил возможности грибной охоты: конкурентов нет и в грибах местные жители не разбираются. Пожилая пара, увидев у меня в корзинке много осенних опят и пять крепких поддубовиков, долго убеждала: «Это ядовитые грибы! Выбросьте их, отравитесь». Но я-то хорошо знал, что несу. Нередко мы выезжали на коллективную охоту. Корреспондент ТАСС Слава Быков, коллега по работе в журнале «За рубежом», писавший о спорте, хорошо знал места под Арвайлером, где водились белые, и однажды пригласил меня поехать с ним. Мы долго блуждали по чаще неподалёку от правительственного бункера, который тогда ещё не стал музеем, набрали пакеты боровиков, и Славка сказал: «Что с ними делать? Не солить же. Поехали к нам. Галка нам их пожарит с картошечкой». И мы на двух машинах отправились в Бонн, на Дойчхерренштрассе. На обработку грибов ушло немало времени. И когда мы, наконец, уселись за стол, посреди которого, источая дивный аромат, стояла огромная сковорода, Славка стал меня соблазнять: «Под такой закусон грех не причаститься! Ты сейчас холостяк (жена моя в это время находилась с детьми в Москве), торопиться тебе некуда». И мы хорошо посидели, хотя по привычке из рюмки я только отхлёбывал. Время бежало, подкрадывалась дремота, Быковы уговаривали переночевать у них. Машина у меня по статусу сотрудника АПН была с дипномером. Паспорт, правда, был хотя и синий, но не дипломатический, а служебный. Я решил: «Кто меня будет проверять среди ночи. Потихоньку поеду, правил нарушать не буду!» И поехал. До Кёльна добрался благополучно, не лихачил, хотя, признаюсь, хотелось посильнее прижать акселератор. До дома было уже недалеко, на перекрёстке зажегся жёлтый, я думал проскочить, но, видимо, промедлил и, миновав перекрёсток, понял, что проехал на красный. Вокруг не было ни души. Но на следующем перекрёстке меня догнала полицейская машина. «Здравствуйте! Вы проехали на красный свет!» — Я немного приспустил левое стекло. «Разве? По-моему, жёлтый был.» — «Вы пили сегодня спиртное?» — «Бокал пива! (тогдашние правила это допускали)» — «Вы не могли бы пройти проверку?» — «Сожалею. Мне не хотелось бы покидать свою машину». — Я и сам не понял, откуда набрался такого нахальства. «Предъявите, пожалуйста, документы». Я просунул права в узкую щёлочку, стараясь не дышать в ту сторону. Полицейский ушёл и отсутствовал довольно долго. Ситуация сложилась необычная: машина с дипномером, а сидит в ней не дипломат. В таких случаях положено было вызвать на место происшествия сотрудника посольства. Прошло минут сорок. Страж порядка наконец отпустил меня, пожелав спокойной ночи. Видимо, полиция сочла моё прегрешение недостаточным поводом для дипломатического скандала. А я запомнил этот случай на всю жизнь, и с тех пор никогда, ни в Германии, ни в России не садился за руль, «хлебнув предварительно из вещего мерзавчика». А вообще-то проблем с алкоголем у меня не было. По примеру отца я своё состояние достаточно успешно контролировал, особенно вне дома. К тому же у меня был «талисман», подаренный другом семьи. Одноклассник моей жены Женя Калиновский в 70-е годы работал в лаборатории, где синтезировали антиалкогольные препараты (очевидно, для разведчиков). С юмором рассказывал, как сотрудники лаборатории превращали себя в «подопытных зайцев», испытывая на себе порошки и таблетки: не забывая создавать предпосылки для введения «антидота», щедро использовали отпущенный для опытов спирт. Попробовал и я принесённый порошок. Его нужно было растворять в воде, выпив жидкость тотчас же после принятия алкоголя. Не понравилось. Но баночку с кристалликами я всё же оставил и потом взял с собой в Германию. На всякий случай. За все годы я воспользовался порошком лишь единожды. Когда точно знал, что меня будут спаивать. Помогло.
Другой, очевидно, более осведомлённый тассовец тоже как-то увлёк меня в те же места в поисках грибов, и, удалившись в чащу по малой нужде, мы не сразу заметили, что сделали своё дело в присутствии «глазастой» телекамеры, наблюдавшей за нашим безобразием с высокого дерева. Впрочем, бывший бункер к тому времени уже давно рассекретили, предварительно пригласив иностранных журналистов на интереснейшую экскурсию. Я увидел захватывающий киносюжет — симуляцию атомного нападения армий Варшавского договора на ФРГ. О чём рассказал в репортаже «Ядерная война под виноградными лозами». В Советском Союзе подобный объект не был бы столь же доступен для «бродячих» журналистов. Любопытно, что, когда стала решаться коммерческая судьба бывшего бункера, один из вариантов его использования предусматривал выращивание в нём… шампиньонов.
Необычный результат принесла другая «охота за грибами». Мы отдыхали с женой и детьми в Кёнигсфорсте, под Кёльном, нашли подходящую поляну, расстелили одеяло для детей, и я отправился изучить окрестности. Нет ли грибов? Грибов не было. Но, ковырнув палочкой подозрительную горку под берёзой, которую окружал густой кустарник, я подцепил не кусочек бересты, а уголок странного предмета. Это был немецкий паспорт. На фотографии — молодая женщина с ребёнком. Документ говорил о совершённом преступлении. Поэтому я поспешил в редакцию и передал находку шефу — Володе Милютенко: «Наверное, нужно уведомить немецкие власти…» Он сказал: «Поехали в посольство. Там разберутся». Время было неурочное, да ещё воскресенье. Мы быстро домчались до Бонна, но долго ждали, когда нами займутся. Наконец, нас пригласили в кабинет, и ответственный сотрудник подробно расспросил о времени и обстоятельствах находки. Некоторое время помолчав и строго сверля меня взглядом, он сказал: «Спасибо за бдительность. А теперь обо всём забудьте!» На языке у меня вертелись, скакали и прыгали вопросы: «Как? Почему? А как же?..» Но я взял себя в руки, по нелепой ассоциации вспомнив «Старика Хоттабыча», когда герой детского фильма просит джинна: а теперь пускай все забудут о том, что происходило в цирке и на стадионе.