18 апреля 1991 г. Президент Палаты ремесленников г. Кобленца — Е. Бовкуну: Настоящим подтверждаем, что г-ну Е. Бовкуну выдан Диплом «Мастера металлообработки», как закончившему семинар для журналистов при Технологическом центре Палаты ремесленников г. Кобленца. Обладателю Диплома присваивается титул «Испытанный практика».
Как я стал ремесленником. От корпункта «Известий» в Мелеме до исторической арки Роланда, т. е. до ближайшей границы было шагов триста. Там кончались пределы земли Северный Рейн-Вестфалия и начиналась другая земля — Рейнланд Пфальц. В её боннском представительстве ценили сотрудничество с прессой: то на военные маневры пригласят, то на художественную выставку, то на промышленный объект. В апреле 91-го группе журналистов предложили на выбор освоить навыки какого-нибудь ремесла в учебном центре Ремесленной палаты Кобленца со сдачей экзамена и получением диплома. В качестве дипломной работы можно было сковать штопор, сварить подставку для карандашей, завязать знаменитый «дьявольский узел», которым плотники без гвоздей крепят соединение балок. Я выбрал металлообработку — мастерить щипцы для гриля и, признаюсь, не ожидал, что проектирование деталей столь несложного предмета и проверка готовой продукции осуществляются тут же, с помощью компьютера. Практикум оказался несколько упрощённым, укороченным, и диплом свой я, конечно, получил, как и все остальные участники. Так я стал ремесленником, одним из тех, кто делает что-то своими руками, хотя и не без помощи современной техники. Ремесло или хандверк десятилетиями считался второй по значению экономической силой, участвующей в накоплении общественного продукта Германии, после миттельштанда. Крупные концерны занимали третье место. Для обучения премудростям ремёсел создавались учебные центры и устраивались ярмарки. Как тут было не вспомнить «ремеслуху» на Малой Ордынке и другие отечественные училища с ограниченным выбором специальностей, но зато с высокой квалификацией выпускников! Как было не пожалеть об исчезновении в русских деревнях печников или резчиков, создававших деревянные кружева на окнах! Опубликовав несколько статей в «Известиях» о немецких ремесленниках и большой очерк о ремесленной ярмарке в «За рубежом», я долго получал письма от соотечественников с просьбами помочь наладить межотраслевые контакты. Кое-кому удалось создать совместные предприятия. Но даже теперь русское ремесло не возродилось в полной мере. Сколько же вреда нанесли нашей стране большевики искоренением отечественных кустарей-одиночек! Не менее печально наблюдать, как в последние десятилетия продукция немецких ремесленников уступает место аляповатым безделушкам с Ближнего и Среднего Востока. Мне приходилось много писать и о преимуществах государственной поддержки миттельштанда для развития национальной экономики. К сожалению, бизнес в России стал развиваться в ином направлении. Выгодном для олигархов.
19 апреля 1991 г. Зав. Отделом печати г. Ингольштадт Г. Треффер Е. Бовкуну:… выполняя Вашу просьбу, я поговорил с деканом экономического факультета нашего университета, профессором Гауглером. Он готов к установлению рабочих контактов с коллегами из МГУ. Для долгосрочного сотрудничества складываются неплохие предпосылки не только здесь, но и в соседнем Айхштедте, в католическом университете которого недавно открылся новый факультет (экономических наук), в короткое время снискавший себе большую популярность в Германии. О взаимном признании дипломов университетов Москвы и Баварии можно будет договориться в рабочем порядке. С радостью ожидаю Вашего повторного визита, с дружеским приветом — Герд Треффер.
Открытия на обочине. Прусский болван против баварской таксы. Иммигранты справедливо жалуются на предрассудки по отношению к себе, но справиться с ними трудно даже в условиях демократии. Я лишний раз убеждался в этом, поскольку помимо прямых корреспондентских обязанностей («поехать и осветить») совершал немало дополнительных поездок по поручению руководства смешанного предприятия «Известия-Бурда» для подготовки специальных выпусков рекламных приложений, для чего нужно было брать интервью у министров и деятелей культуры разных земель. Путешествуя с немецким коллегой Хартманом Шуманом в баварской глубинке по рекламным делам, я неожиданно приобрёл обширные деловые и дружеские связи в старинном Ингольштадте — «родовом поместье» концерна «Ауди» и одном из интереснейших культурных центров юга Германии. Из-за наплыва туристов Хартмут предложил мне остановиться в соседнем Айхштедте, который своими историческими «регалиями» и природными красотами не уступал Ингольштадту. Поздно вечером мы вышли из гостиницы прогуляться. Улицы были пусты, и мы сразу же обратили внимание на позднего прохожего — плотного баварца в кожаных шортах, державшего на поводке деловито семенившую таксу. Будучи уроженцем Гамбурга, Хартмут не удержался от добродушного восклицания: «О, последняя баварская такса!» Баварец, не оборачиваясь, парировал: «О, последний прусский болван!» По выговору он угадал в Шумане северянина. Подобные сцены можно было наблюдать в разных уголках Германии. В особых формах этот скрытый антагонизм проявился в отношениях «осси-весси» после объединения Германии. «Теперь мы — один народ», — говорили осси. «Мы — тоже», — иронически соглашались западные братья.
Партнёрство. Школьный обмен. Основанная на предрассудках полемика чаще носит безобидный характер, ограничиваясь вкусами в еде. Жители Кёльна и Дюссельдорфа соперничают из-за пива. Баварцы традиционно подтрунивают над «пруссаками». Но именно там, в глубоко консервативной среде, я познакомился со многими людьми, отдающими свои способности и таланты делу взаимопонимания и устранения национальных предрассудков. Христианский демократ Клаус Вильгельм Хофман, бургомистр Бибераха-на-Риссе, принимая посланцев города-партнёра Телави и небольшую группу советских журналистов в честь 500-летия своего герба (Золотого Бобра), с надеждой говорил нам о невозвратности железного занавеса. Узнав, что в студенческие времена я перевёл стихотворение уроженца этих мест, поэта 18-го века Кристофа Виланда, он тут же подарил мне собрание его сочинений в 8-и томах. Получить столь щедрый дар при случайной обмолвке у нас можно было бы только на Кавказе. И с подобным родством традиций гостеприимства в наших странах я сталкивался неоднократно. С учителем и писателем Герхардом Треффером я разговорился по душам, когда ингольштадтцы при моём содействии принимали учащихся 13-й Московской школы. Он подготовил для них насыщенную программу, которой редко удостаиваются высокие гости. Неформальное знакомство с городом, посещения семей. Молодёжный праздник, поездки в соседние города. Поражала чуткость и обязательность, которую проявляли к нашим интересам собеседники. От Треффера я узнал, что баварская фирма «Цинк» решила поощрить пять немецких школ, где изучали русский язык, денежными премиями. Мы встретились с владельцем предприятия, и я спросил, не хочет ли он распространить свою щедрость на советские школы. Он согласился. Осталось подобрать кандидатов. Коллеги в «Известиях» помогли их найти, после чего я назвал фирме «Цинк» адреса пяти советских участников конкурса — четырёх в Москве, одного в Харькове. Каждой пришлось по 1000 марок. Я вступил в переписку с администрацией школ, объяснив, что переслать деньги нельзя: их можно получить только в Германии. Но шёл 90-й год, и предрассудки против помощи с Запада были ещё велики. Представители всего трёх школ из пяти решились приехать за деньгами. На них приобрели дефицитную в то время западную технику.
5 сентября 1990 г. Е. Бовкун собкору «Известий» в Харькове Анатолию Клеве: Толя, спасибо за посредничество со школой № 23. По нашей рекомендации фирма «Цинк» включила её в число призёров вместе с московскими (№№ 3, 8, 13 и 52). Все они, начиная с этого года, в течение пяти лет будут получать по 1 тысяче марок ежегодно. 5 чеков на этот год находятся у меня, но я получить по ним деньги не могу, поскольку они, по моей просьбе (не хочу брать на себя материальную ответственность) оформлены на полномочных представителей упомянутых школ и, если не будут своевременно реализованы, пропадут. Подробности о фирме и конкурсе есть в моём материале «Премии советским школам» в «Известиях» № 185 за 4 июля, стр. 5). Каким образом их получить? 13-я школа попросила оставить чек до приезда своего представителя в ФРГ (они сотрудничают с двумя местными гимназиями), от 52-й за чеком приезжала директор. Они приобрели для школы цветной телевизор и видеомагнитофон. Думаю, что 23-я тоже может направить кого-то сюда, ведь Харьков — партнёр Нюрнберга, и есть повод включить её представителя в делегацию по линии партнёрства. Но можно использовать деньги для организации поездки школьников. В любом случае, хорошо бы написать письмо В. Цинку с благодарностью и информацией о том, как в школе изучают немецкий язык. Контактные данные прилагаю. Школа могла бы установить партнёрство с одной из гимназий Нюрнберга (если такового нет). Я мог бы этому посодействовать через наше консульство в Мюнхене и представителя ССОД в Бонне Толю Богушевского. Успехов тебе!
PS. Сообщаю, как ты просил, информацию о фирме Герхарда Тора «Интерпромекс»: №№ телефонов и факса… К сожалению, «Фитон» — не первая организация, откликнувшаяся на мой материал об этом предпринимателе. Мне уже звонили из Баку и Москвы, и всё — фармацевтические объединения. К тому же, у меня в материале сократили абзац, где я писал, что у Тора стали укрепляться контакты с нашим «Плодоимпортом», который обирается строить под Москвой чайную фабрику. Но это не для лечебных чаёв, поэтому Тор и его компаньоны всё же заинтересованы в контактах с фармацевтами. Вообще-то, у него в Москве скоро будет своё бюро. Связываться станет проще.
Тухачевский и Сталин. А в следующий приезд в Ингольштадт Герд рассказал мне за рюмкой пива, что написал роман о Тухачевском, который в первую мировую находился в заключении в местной крепости в качестве военнопленного вместе с другим именитым современником — капитаном французской армии Шарлем де Голлем. Трефферу, в руках которого оказались редкие документы, удалось описать не только короткий отрезок жизни Тухачевского. Ему уже было известно, как с помощью «шедевров» дезинформации фабриковались в СССР дела против «врагов народа». Злой фантазии и коварству авторов «дела Тухачевского» мог позавидовать Макиавелли. О пути компромата в Москву через Чехословакию от гестапо, у нас писали. Меньше известно было о первой части пути — из Москвы в Берлин. Тухачевский открыто не соглашался с теорией Сталина об участии СССР в будущей войне. С остальными инакомыслящими в армии Сталин к тому времени расправился, но грубо убрать Тухачевского не решался. И вот в 1936 году к шефу СД Гейдриху напросился на встречу бывший царский генерал Скоблин — агент НКВД. Он-то и передал немцам документы о мнимой подготовке Тухачевским заговора против Сталина. В мае 37-го они легли на стол диктатору. Дезинформация часто порождает национальные предрассудки.