«Кап Анамур» и горняки Кузбасса. Обращения к журналистам с просьбами о посредничестве в начале 90-х распространялись как реакция на частные случаи пропажи посылок гуманитарной помощи. Некоторые товары, особенно одежда, попадали в руки советской мафии, продавались по спекулятивным ценам из-под полы. Водители грузовиков, совершавшие благотворительные рейсы, рассказывали мне, как на бензоколонках им отказывали в заправке, вымогая посылки, как придирались таможенники, если не оказывалось «нужной» сопроводительной бумаги. Вагоны с немецким мясом долго стояли в Бресте на запасных путях, а картофель никак не могли вывезти из Гамбурга. Многие благотворители перестали доверять официальным каналам и грузы сопровождали сами. Неправительственная помощь нередко была важнее официальных мер, ибо носила более широкий характер. Однажды в корпункт обратились за помощью руководители организации, становлению которой в прошлом помогал Генрих Бёлль. Врачи Комитета «Кап Анамур», прежде не имевшие контактов с СССР, решили помочь горнякам Кузбасса и обожглись на советском бюрократизме. Прежде чем в Новокузнецк и Прокопьевск отправился первый груз с лекарствами, пришлось преодолеть сопротивление бюрократов. Телеграммы «Кап Анамур» стачечному комитету кузбассцев не доходили, разрешение на проезд грузовиков где-то мариновалось. Лишь после публикаций собкоров «Известий» бреши в панцире удалось пробить. Принесли результаты встречные усилия наших шахтёров и немецких врачей. «Кап Анамур» получил разрешение на долгосрочное пребывание в Прокопьевске двух сотрудников комитета для изучения системы медицинского снабжения и разработки рекомендаций по оказанию помощи. Затем появилась первая социальная аптека для обслуживания 14 тысяч материально нуждавшихся. Но я ещё долго продолжал получать письма из разных городов, стараясь ни одно не оставить без ответа. Преобладающую часть нагрузки по организации гуманитарного сотрудничества на местах взяли на себя Алик Плутник (в редакции) и региональные собкоры.
23 декабря 1994 г. Бонн (Обервинтер) — Бонн (Мелем). Корнелия (Ирина) Герстенмайер — Бовкунам:… От всей души поздравляю вас с Рождеством. Благодарность свою за вашу дружбу и поддержку в словах передать не могу. Не знаю, как я пережила бы этот тяжёлый год без вас, вашего терпения, присутствия, доброты, помощи. «Надежда вопреки тревоге» — наверное, так можно описать наши волнения из-за России, нашей невозможной и любимой. Всегда ваша — Ирина.
Будни милосердия и торжество немилосердных. Милосердие гибнет первым в годы жестокости. Поэтому после крушения Тысячелетнего рейха, переосмысливая наследие гитлеризма, немцы, прежде всего, начали возрождать гуманизм. Задержись национал-социализм до середины 60-х, восстановить связь с гуманитарными традициями прошлого было бы труднее. Милосердие не наследуется, не передаётся с традициями благотворительности. Оно воспитывается в каждом поколении заново. В Германии каждый, кого осудили за причастность к НСДАП, претендовал на милосердие. Каждый, получивший «отмывочный лист» («перзильшайн») и право занимать государственные должности, с готовностью проявлял милосердие к осуждённым, автоматически становясь проводником идей демократии, независимо от прежних убеждений. Бывшие попутчики мучительно излечивались от комплексов, постигая, что чувство коллективной вины отнюдь не делает вину коллективной, что вина, как и невиновность, всегда персональна. Карл Ясперс считал, что каждый немец несёт на себе долю вины и что из этого вытекает коллективная ответственность, но никак не коллективная вина. В противоборстве различных представлений о добре и справедливости в послевоенной Германии стали развиваться структуры благотворительности, утраченные Россией после большевистской революции. Они проповедовали иной гуманизм — социалистический, основополагающий признак которого сформулировал М. Горький: «Если враг нее сдаётся, его уничтожают». «Наш гуманизм абсолютен… нам дозволено всё», — устраняла последние сомнения газета «Красный меч» в 1919 году. И как ни странно, именно немцам суждено было после августовского путча 91-го вернуть нам потерянные традиции. Бескорыстные добровольцы Германии с готовностью шли на риск, отправляя первые благотворительные грузы в Россию. Тесным сотрудничеством с ними ознаменовался значительный период моей работы в «Известиях». В первые же годы второй командировки в Германию судьба свела меня с Ириной Герстенмайер, дочерью участника антигитлеровского Сопротивления, известного христианско-демократического политика Ойгена Герстенмайера. Она стала первой и единственной иностранкой, получившей почётное российское гражданство за большие заслуги в деле развития отечественной благотворительности. Знакомство наше состоялось в привокзальной боннской гостинице «Темпельхоф» на пресс-конференции общества «Континент», где обсуждались правозащитные проблемы. Тематика встречи заинтересовала меня, и я записался в гостевую тетрадь. А после пресс-конференции ко мне подошла красивая смуглая женщина хрупкого сложения с высокой причёской густых чёрных волос и выразительными чертами лица и сказала: «Мы очень рады, что наша работа заинтересовала корреспондента „Известий“. Вы не боитесь контактов с нами? Если нет, я хотела бы побеседовать с вами в более непринуждённой обстановке». Уже шла перестройка, но старые советские клише ещё кочевали по страницам советских газет, а некоторые идейные стражи советской морали не упускали случая напомнить госпоже Герстенмайер, что в своё время её выслали из СССР как антисоветчицу, прервав учёбу в московском вузе. Но желание содействовать возрождению благотворительности в России, интерес к совмещению журналистской работы с миссионерской, усиленные наследственной строптивостью, побудили меня с головой уйти в непривычную дополнительную работу. Знакомство переросло в многолетнюю дружбу. Ирочку Герстенмайер полюбили наши друзья, приезжавшие в Германию. Любовь к России, высокое чувство ответственности и христианская доброта принесли Корнелии Ирине Герстенмайер известность в различных кругах российского общества.
Комиссары пришли — тоже грабить начали. Весной 93-го сигнал SOS подало общество «Континент», зарегистрированное в Германии как «Объединение для содействия развитию социально-государственных и демократических структур в Восточной Европе». Более двух лет реализовывалась программа гуманитарной помощи, но потом создалась ситуация, которую можно было бы описать, перефразируя слова крестьянина из кинофильма «Чапаев»: «белые пришли — грабят, красные пришли — грабят, демократы пришли, тоже, понимаешь, грабить начали». Комиссары от демократии экспроприировали гуманитарные грузы для благотворительной столовой в Тёплом Стане, которой в результате неуёмной страсти бюрократов к управлению чужим имуществом угрожала голодная смерть. В свое время при посредничестве «Известий» «Континент» установил контакт с российским фондом «Содружество». В результате при содействии местной префектуры и появилась столовая, признанная одним из лучших благотворительных объектов Москвы. Комиссары продолжали бесчинствовать, а когда я рассказал об этом в газете, собирались подать на меня в суд и угрожали крупными штрафами, запугивали сотрудников «Континента» в Москве. С невероятными трудностями сталкивались и другие гуманитарные добровольцы.
Конфликт с МВД. Характерную реакцию в апреле 97-го вызвала заметка о неплодотворном сотрудничестве служб охраны внутреннего порядка России и Германии. В ней говорилось о существовании закрытого документа боннского министерства внутренних дел, эксперты которого признали существование сложных проблем в сотрудничестве с аналогичными структурами России и Украины. Последовал удар из пушек по воробьям. Министр внутренних дел России А. С Куликов направил письмо главному редактору «Известий» с «убедительной просьбой» провести расследование по поводу публикации недостоверных фактов и сообщить о принятых мерах. Редакция поручила мне провести дополнительное расследование, что я и сделал. В моём распоряжении были материалы международного симпозиума криминалистов в Оффенбахе, публикации солидных органов печати (журнала «Криминалист»), документы и высказывания экспертов. Возникшую полемику газета опубликовала под крупным заголовком «РЕЗОНАНС: У НЕМЕЦКОЙ ПОЛИЦИИ ЕСТЬ ПРЕТЕНЗИИ К НАШЕЙ МИЛИЦИИ, но МВД РФ об этом не знает». И у меня не осталось сомнений в том, что МВД рассчитывало на иной результат своего отклика. Разумеется, я был не единственным журналистом, удостоившимся порицания официальных инстанций. Мои коллеги-«внутренники», включая собкоров на местах, в куда большей мере фундаментально и решительно предавали гласности ошибки и пороки социалистического хозяйствования. В «Известиях» работала плеяда классных журналистов, обладавших разносторонними талантами, яркой индивидуальностью и легко узнаваемым стилем письма. Отклики на их расследования приходили в редакцию мешками. Иногда я думаю: а не потому ли живая аморфная масса тогдашней власти, напоминавшая океан Станислава Лема, стала делить, дробить, а затем и клонировать «Известия»! В конце концов, она и растворила в себе эту газету.
20 декабря 2003 г. Норден-Бонн Хайнц Вельхерт Е. Бовкуну: Дорогой Евгений! Я знаю тебя ещё со времён «настоящих» Известий при Горбачёве. Помнишь нашу первую встречу в Нордайхе, когда тебя снимали для советского телевидения, а мы прятали под стол стопки с водкой, чтобы они случайно не попали в кадр? А хорошо она тогда пошла под перестройку! Потом каждый из нас по-своему пережил вихри путча и восхождение Ельцина. Чечня мягко перекинула нас к Путину. И ваши олигархи ещё более грубо и демонстративно, чем наши, начали строить для себя зарубежные дворцы. Обуявшая мир мания глобализации высвободила все тайные силы, какие только можно, включая безумие 11 сентября. И все мы азартно примостились на вулкане, в то время как тебе судьба предоставила особую привилегию — пережить многочисленные личные и вселенские передряги на Вулканштрассе с правом изучать, комментировать и объяснять другим непонятные для многих из нас события. Вряд ли ты хотел бы оказаться в шкуре Ельцина, Путина, Березовского или Буша. Я тоже не хотел бы. Но жизнь заставила нас стать зрителями войны в мирное время. Когда 40 лет назад мы с тобой жили в разных силовых блоках, ход вещей был значительно проще. Чёрно-белый мир стал пестрее. Но стал ли он приятнее? Китай прибирает к рукам Азию, пытаясь стать её новым властителем. Американцы пытаются к этому приспособиться. А Европе, включая Россию, лишь предстоит обрести себя… В доме всё ещё лежат штапеля писем в ожидании Евгения и его семьи. Последнее, тысячное по счёту, пришло год назад и ждёт, когда ты его вскроешь. Это всё отклики на ту историю с чернобыльскими детьми. Я был бы счастлив принять у себя и твою семью. С наступающим 2004 годом! Твой друг на Северо-Западе. Лемвег 65 — Фоссгат 26506 Норден.