ых умельцев, кружева, фарфор, рождественские пирамиды-вертушки, домашние туфли из войлока… Некогда на курортах Фогтланда любила отдыхать гэдээровская элита. Но времена изменились. «Скажите, где находится туристическое ведомство, — обратился я к первому встречному у входа в ратушу и пояснил: — Я, собственно, ищу Комиссию по смазке земной оси». Лицо собеседника осветилось озорной улыбкой, словно его спросили о шалостях любимой собаки. Это был сам бургомистр Фридхольд Швабе. «О, сейчас я вас познакомлю… А вот и он — Петер Хан, руководитель туристической службы и председатель нужной вам комиссии». Глаза бургомистра продолжали лучиться. Узнав о цели моего визита, загадочно заулыбался и Петер Хан. «Да, — подтвердил он, — Центр Земли находится у нас. Сами сейчас убедитесь». Мы вышли на улицу, свернули за угол и спустились в уютный погребок. Перед заветной дверью — монетоприемник. Нужно опустить туда монету. Она гулко звякает. В двери открывается окошко. В самом деле: я вижу поблескивающую сталью земную ось на большом подшипнике, которая наискосок выходит наружу. «А теперь, — приглашает Петер Хан, — поскольку вы — первый русский журналист, пожелавший ознакомиться с нашей основной городской достопримечательностью, пойдёмте с зал заседаний, мы расскажем вам всё по порядку». Открывается ещё одна дверь, мы входим в небольшое помещение, по виду напоминающее гостеприимный кабачок. «Одна из главных задач Комиссии, — замечает бургомистр, — следить, чтобы ось не заржавела. Её приходится постоянно смазывать: сначала густой смазкой, потом смазочным маслом». Всё это уже на столе. В одной бутылке жидкость болотного цвета, в другой — светло-коричневого. Петер Хан разливает их по очереди по рюмкам. «За нашего гостя!» — провозглашает хозяин, делая рюмкой три круговых движения по ходу вращения Земли. Все повторяют странный обряд и смакуют «смазку». Это — удивительно приятный, крепкий ликёр на редких травах, секрет местного производства. Прежде, чем поставить пустую рюмку на стол, круговращение повторяют в обратном порядке. Отведав смазки, мы дегустируем смазочное масло, затем опять — смазку. Когда земная ось смазана основательно и её вращение начинает ощущаться вполне физически, я получаю, наконец, рассказ о том, почему чудо природы, достойное внимания любого фантаста, начиная с Жюля Верна, появилось в Паузе. Некогда, почти два века назад, курортный городок считался географическим центром трёх регионов, в число которых входила чешская Богемия, но по мере того, как соседние княжества меняли владельцев, приобретали самостоятельность и новые границы, центральное положение Паузы становилось всё менее заметным. Тогда и появилась идея каким-то образом закрепить его. Группа энтузиастов образовала комитет, провела изыскательные работы и установила, что земная ось проходит через Паузу, а точнее — в центре винного погребка при городской ратуше. В этом месте укрепили на полу медную пластину. Позднее, во время реставрации здания, она затерялась, но один меценат из Дрездена помог вывести наружу «настоящую ось» (а ведь её можно вывести в любой точке земного шара, улыбаясь, пояснил бургомистр). И теперь — это предмет, привлекающий внимание всех, кого судьба забрасывает в здешние края. Во времена ГДР градоначальникам было не до земной оси, партийная элита поощряла те традиции, которые были полезны для социалистической идеологии. После воссоединения Германии традицию решили возродить, образовав Комиссию по смазке земной оси. С тех пор не зарастает к ней народная тропа. Расстались мы друзьями. Я только спросил, не собирается ли муниципалитет установить партнёрство с городом на другом конце оси. «Мечтаем, — обрадовался бургомистр, — сейчас как раз начались буровые работы. Есть лишь одно опасение: что если на другом конце окажется необитаемый остров или, что было бы ещё досаднее, океанская гладь?» Бутылочки смазки я привёз в Москву. На всякий случай. Вдруг пригодятся!
12 июля 1999 г. Висбаден-Бонн. Клотильда фон Меренберг (Ринтелен) Е. Бовкуну:… премного благодарю за большую публикацию в «Веке» о моём прапрадеде-диссиденте и за серебряную монету с Пушкиным. Я даже не знала, что такие чеканят. Всегда рада буду увидеть вас в Висбадене. Клотильда фон Ринтелен.
«Шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой…» Какие аллитерации! Какой замечательный образ, зрительно воссоздать который, возможно, могла бы лишь кисть вдохновенного импрессиониста! А передать этот образ словами на другом языке? Волшебством немецкой и русской лирики увлекались сотни, если не тысячи поэтов и литературоведов Германии и России. Книги, книги, книги… Пушкин и Гейне, Пушкин и Гёте… Сопоставимость этих имён естественная и логична. Гёте и Гейне в России… Здесь тоже всё на месте. Этих поэтов у нас хорошо знают и любят. Но Пушкин и Германия… Тут что-то не так, тут ощущаются нестыковки. Что известно немцам о Пушкине? За долгие годы работы в Германии, я убедился: популярность его в этой стране, к сожалению, невелика. Почему? Ведь существовало же родство душ между Пушкиным и Шиллером. Впервые я почувствовал его, когда смог читать Шиллера в оригинале. Соучениками Шиллера были русские студенты, которых отправляла в Германию Екатерина II. А в лицее Царского села преподавали профессора, получившие образование в университетах Штутгарта и Гёттингена. Шиллер мечтал поехать в Россию, но не успел реализовать свой замысел. А Пушкин? Он тоже не побывал на родине Шиллера. Может быть, в этом всё дело? Но Пушкин прекрасно знал немецкую литературу и фольклор, заимствовал сюжет сказки братьев Гримм для своей сказки о золотой рыбке. А главное, проникся духом либеральных идей, распространявшихся немецкими профессорами в лицее. Вспомним стихотворение молодого Лермонтова «Парус» («А он, мятежный, просит бури…»), он посвятил его своей возлюбленной и Пушкина в виду, конечно, не имел, но его замечательные строки удивительно точно отразили главное направление творческих поисков Пушкина, миссией которого было бунтарство. Нонконформизм помог поэту глубоко проникнуть в суть русского национального характера и создать произведения, принесшие ему мировую славу. И всё же пушкинский гений, как неоспоримый предмет нашей национальной гордости, не получил широкого признания в зарубежных странах (даже там, где знают и любят его поэзию). Почему? Шиллер неплохо переведён на русский, но и пушкинские стихи доступны немцам. В 78-м, во время очередной поездки по Германии, я оказался в Кёльне, в гостях у знакомой переводчицы Хильдебург Хайдер-Цан, увлекавшейся творчеством русских бардов и переводившей на немецкий язык стихи Булата Окуджавы. Пока хозяйка хлопотала на кухне с приготовлением плова, я, коротая время в ожидании других гостей, в числе которых был Олег Митяев со своим тогдашним аккомпаниатором, примостился на диванчике у книжной полки. Взял наугад томик в ледериновым переплёте, стал машинально перелистывать. Стихи на немецком языке показались знакомыми. Первая же строка включила странные ассоциации, я стал читать всё подряд и сделал неожиданное для себя открытие: «Невероятно! Пушкин!» Можно было не смотреть на обложку, я не удержался и был наказан за недоверие к волшебству пушкинской поэзии. Там ясно значилось: Alexander Puschkin. Переводы были блистательно выполнены знатоком русской поэзии и исследователем Пушкина, профессором Кайлем. Почему же немцы плохо его знают? Не поняли русскую душу? Выступая на одном из семинаров в Гёттингене, в университетской среде, я смог задать волновавшие меня вопросы руководителю семинара — самому профессору Кайлю. Он грустно улыбнулся: «К сожалению, это так. Наша литературная элита, разумеется, знает Пушкина. Молодёжь плохо знакома не только с ним, но и с творчеством собственных национальных поэтов, которые, зато широко известны у вас на родине, в чём я вижу несомненную заслугу ваших отечественных переводчиков». Развёрнутый ответ я получил почти 20 лет спустя. Надо сказать, что почитание великого поэта в самой России порой приобретало странные формы. Аэропорт им. Пушкина ещё куда ни шло: можно вспомнить полёты его фантазии. Но Сапожная мастерская… В юности я увидел это в Гурзуфе. Большая вывеска, крохотная будка и весёлый кавказец со щётками в руках. Я не выдержал: «Но почему Пушкин?» Он лукаво взглянул на меня и прижал к сердцу щетку: «Панимаешь, очччень его люблю!» В честь предстоявшего 200-летия со дня рождения Пушкина в Дюссельдорфе установили бронзовый бюст поэта. Правда, поместили его перед Домом русской экономики, в фундамент которого замуровали бутылку водки. Причём тут экономика? Наверное, притом, что эрудированный персонаж «Евгения Онегина» читал Адама Смита и был «великий эконом». Водка для потомков. А памятник открывал Юрий Лужков, и рядом с ним стояла симпатичная женщина в кокетливой соломенной шляпке. Когда официальная церемония закончилась, представитель муниципалитета взял меня за локоть: «Пойдёмте. Я познакомлю вас с Клотильдой фон Ринтелен. Она — практикующий врач-психиатр, широко эрудированный человек и интересный собеседник, а главное — родственница Пушкина». Я не стал терять время и сразу же напросился в гости к праправнучке Александра Сергеевича. В то время она добивалась в российском посольстве разрешения на выдачу долгосрочной визы для себя и своих детей, чтобы последний раз повидаться в Москве со своей тётей — Натальей Сергеевной Шепелевой. Клотильда хотела напомнить о своих проблемах через газету «Век», для которой я готовил очерк «Пушкин в Германии». Мир тесен. Большую поддержку оказала Клотильде Екатерина Любимова, жена Юрия Петровича, с которым мы в очередной раз незадолго до этого виделись у Иры Герстенмайер. Однако праправнучка только от меня узнала, что Любимов поставил в Оперном театре Бонна «Пиковую даму» в современной обработке, пригласив на ведущие роли русских певцов. В Висбадене я побывал сначала «на приёме у врача» — детского психиатра Клотильды фон Ринтелен, а затем у неё дома, где меня угостили зелёным чаем с печеньем, и я услышал рассказ о веточке пушкинского древа на берегу Рейна. У Клотильды сразу два великих предка — А. С. Пушкин и император Александр II. Каждый из них приходится ей прапрадедом. Дела амурные богаты подробностями, у одного только старшего сына Пушкина было 16 детей от двух жён. Хозяйкой пушкинской веточки в Германии стала младшая дочь Наталья. Она поселилась в Висбадене, получив титул графини фон Меренберг и собственный герб с цветами Нассау. По моей просьбе Клотильда нарисовала на листке бумаги и подарила мне этот герб: голубой щит, перечёркнутый наискосок жёлтым Андреевским крестом, на каждом из голубых полей по три маленьких чёрных креста. От Натальи фон Меренберг и ведёт родословную по пушкинской линии Клотильда фон Ринтелен. Но мне не терпелось получить ответ на главный вопрос — почему? Почему в Германии непопулярен Пушкин. Клотильда начала издалека. В Германии существовала телевизионная передача «У меня знаменитый предок». В студию, где сидят трое интеллектуалов-экспертов, приглашают гостя, фамилию которого нужно угадать. Телезрителям предоставляется возможность узнать это заранее: на экране появляются титры. Отгадчики же должны стараться, задавая вопросы ведущему, который иногда им подсказывает. Как правило, знатоки добираются до истины, но с праправнуч