Я увидела, что все плечо Светы в крови и замотано бинтом.
– А что у тебя с плечом?
– Некроз удалили, кровь плохо сворачивается, вот и кровотечение. Все хорошо, поехали домой.
Мы сели в машину и поехали обратно в город. Во время поездки я открыла окна, почувствовав, что от Светы исходит запах гниения.
Приехав домой, я сразу зарядила телефон и написала Елизавете о произошедшем в Песочном. Елизавета ответила:
«В смысле, а вы не ее родственница?»
«Нет. Просто подруга. У Светы нет родственников».
«Ого. А сколько вам лет? Судя по вашей картинке контакта, вы совсем молодая».
«Мне двадцать два, а вам?»
«А мне уже за шестьдесят. Почему вы ей помогаете?»
«В смысле? Она моя подруга».
«Вы такая хорошая. Я очень удивлена. Хотя это не так уж удивительно. Света тоже потрясающий человек. Она здесь каждый раз всех поддерживает, больных детей развлекает, соединила нас с несколькими важными фондами. Замечательная женщина».
«Ну, я в ней никогда не сомневалась».
Лиза оказалась очень приятной женщиной. Я попросила ее держать меня в курсе Светиного состояния, потому что сама Света до конца не рассказывает мне правду и скрывает свои симптомы, пока не становится совсем невыносимо.
Параллельно со своей болезнью Света продолжала работать, заниматься благотворительностью и даже устроила большой домашний вечер. К нам приехало несколько детей, которых она спасла в больнице, еще когда работала в Иванове, – все с семьями. Они задаривали Свету подарками, благодарили ее и восхищались.
Восхищалась и я. Для меня это было настоящим чудом: маленькие дети бегали по нашей квартире и играли с собакой, хотя все могли быть мертвы. Я в очередной раз убедилась, что Света достойнейший человек, которого многие боготворят не просто так.
Трупный запах гниения, исходивший от Светланы Богачёвой, был настоящим. Когда мы разоблачили ее, я узнала, что она действительно устраивала себе контролируемые, чёрт возьми, некрозы, вводя под кожу спирт или хлорид кальция. Даже когда ей их удаляли, от нее еще долго воняло гниющей плотью и спиртом. Этот запах я запомню навсегда – и ни с чем его не спутаю.
СПИД-центр
Были в нашей жизни и моменты тихого домашнего уюта. Все вместе мы – я, Света, Миша и Федя со своей девушкой Саней – собирались на кухне, пили чай и играли в карты. Федя готовил нам ужин, Света рассказывала о медицине, а Миша, который учился в медицинском, слушал и записывал за ней. Миша учился на педиатра, но последнее время стал говорить, что мечтает стать онкологом. С раскрытым ртом он слушал лекции Светы об анатомии, реаниматологии, раке и других болезнях. Казалось, Света знает все на свете. Она рассказывала об устройстве больниц в России, обороте лекарств и оборудовании. Я ничего не понимала, но то, с каким интересом и отдачей она подавала материал, не могло не вызывать восхищения. В такие вечера мир казался мне спокойным и приятным местом. К сожалению, из-за Светиной болезни эти вечера выпадали нечасто.
С Мишей мы в тот период виделись мало – он почти все время сидел дома, готовясь к экзаменам. А Света частенько уезжала проведать Лену.
В один из таких одиноких вечеров, когда Света была у нее, я, как обычно, играла в приставку. Как вдруг получила от Светы сообщение:
«Таня, срочно. Возьми из моей тумбочки мои чистые трусы, лифчик и платье и приезжай прямо сейчас в центр СПИД на Бумажной улице».
«Это для Лены? Что случилось? У нее ВИЧ?» – спросила я.
ВИЧ у Лены показался мне самой логичной мыслью. Она ведь проститутка и героиновая наркоманка, к тому же сидевшая в тюрьме. Кажется, именно так я сейчас впервые с ней встречусь. А вещи, о которых попросила Света, нужны для Лены? Если да, то, наверное, юной девочке больше подойдут мои вещи, чем Светины. Я дописала:
«Давай я лучше свои вещи возьму, если это для Лены, мне не жалко».
«Нет. Бери мои. Я тебе на месте все расскажу, давай быстрее, умоляю».
Я бросила игровой джойстик на кровать, вскочила, прибежала в комнату Светы и начала собирать нужные ей вещи. Уложив все в пакет, я вызвала такси и помчалась в петербургский СПИД-центр на Бумажной улице.
Приехав на место, я сразу, не набирая Свету, вошла внутрь. На входе, у главной лестницы, был нарисован портрет Фредди Меркьюри в полный рост. Огромный, невероятно стильный, запечатлевший Фредди с поднятым вверх кулаком и в его легендарной желтой кожанке. Я подумала: «Блин, надеюсь, это не к тому, что великие тоже умирают от СПИДа, так что и вам не страшно». Весь портрет был размером в три моих роста, и я засмотрелась на него, развивая в своей голове эту дурацкую шутку. Вдруг из коридора на лестничную площадку выглянула Света.
– Тань, ты приехала?
Я быстро проскользнула внутрь коридора, на стульях сидели люди в очереди к врачу, и только сейчас я могла видеть Свету целиком.
Света была завернута сверху в какую-то ткань, а в руках держала лоскуты своего платья, прикрывая им пах. По ее голым ногам из-под платья – точнее, того, что от него осталось, – текли реки крови.
Я сразу вспомнила, что после аварии, а потом и операции по удалению последнего яичника, пораженного раком, у Светы нет органов репродуктивной системы, а значит, это не могут быть месячные. Я сунула Свете в руки пакет со словами:
– Быстрее, иди переоденься, а потом скажи мне, что случилось. Где Лена?
Света взяла пакет, в ее глазах стояли слезы.
– С Леной все хорошо. Меня изнасиловали.
– ЧТО?! Кто, где?!
Света затряслась:
– Таня, у меня скоро прием, я потом тебе все расскажу.
– Нет. Я вызываю полицию, – отрезала я.
– Зачем? Чтобы в полиции мне рассказали, как я сама виновата, и чтобы я подробно описала, как и где меня насиловали?
– Нет, чтобы насильника поймали и посадили в тюрьму. У тебя кровь между ног. Мы сможем снять побои? Где это случилось? Там были камеры? Ты знаешь, кто это был? – взволнованно спрашивала я.
Внезапно Света закричала на весь этаж:
– Нет!!! Уходи! Я не позволю, чтоб меня сегодня унизили еще и в полиции. Как много насильников ловит наша полиция? И ловит ли их вообще?! Убирайся! Убирайся!!!
Люди, сидящие в очереди, стали злобно коситься на меня. Я посмотрела на Свету. Та плакала.
Я сжала кулаки и пулей вылетела на улицу. Меня переполняла ярость. Я закурила и взяла телефон, чтобы вызвать полицию. Вдруг позвонила Света. Я взяла трубку. Плачущим голосом Света молила в трубку:
– Таня, Танечка. Я умоляю тебя. Не вызывай полицию, я этого не переживу. Пожалуйста. Мне сейчас дадут предупреждающую терапию от ВИЧ. Я справлюсь. Я все тебе расскажу. – Света рыдала мне в трубку, громко всхлипывая.
– Нет, Света, тебе необходимо рассказать все полиции, – холодно отрезала я.
Я была непреклонна. Как бы я ни относилась к нашим органам, здесь должна разбираться полиция. Это все просто ужасно.
– Хорошо. Я приеду домой, все расскажу тебе. Если что – сразу вызовем полицию. Не прямо сейчас же их вызывать? Заодно спрошу сейчас у врача, как зарегистрировать повреждения, которые он мне нанес. Для полиции. Умоляю. Поезжай домой. Я приеду скоро, – Света отчаянно тараторила в трубку.
– Хорошо. Я тебя жду. Ты вообще ни в чем не виновата, – ответила я. – Что бы там ни случилось. Слышишь? Как долго тебя ждать? Я здесь постою.
– Тут огромная очередь, ты же сама видела. Езжай домой. Спасибо, что привезла вещи, – с этими словами Света отключилась.
Я вызвала такси и поехала обратно в Апраксин переулок, никому не сказав, что случилось со Светой. Я заварила себе чай и курила одну за одной. Затем открыла «Твиттер» и написала в личку Лене:
«Лена. Что случилось?»
Лена ответила почти сразу:
«Я не знала, что он так сделает. Я чудовище. Я чудовище. Я недостойна жизни».
Меня бесили ее слова и ее эмоции. Я хотела узнать ее адрес и вызвать полицию прямо туда. Но понимала, что это может ее запугать и она сбежит. Света мне этого не простит. Стараясь аккуратно узнать всю информацию, я набрала сообщение:
«Кто он? Ты в порядке?»
Лена отвечала быстро.
«Я в порядке, я одна. Мне очень страшно».
«Что случилось-то?»
«Не могу рассказать! Это я виновата, я чудовище! Как там мама? Что с ней?»
Меня передернуло от слова «мама» в сообщении. Мне стало очень жалко Лену. И я написала ей честно:
«Света в СПИД-центре. Получает какую-то предупреждающую терапию, все будет хорошо. Скажи свой адрес. Я приеду с полицией. Пожалуйста, расскажи мне, что случилось».
Я отправила сообщение и тут же пожалела, что упомянула полицию. Лена ответила моментально:
«Не надо, меня снова посадят. Не надо».
Черт. Я так и знала. Я быстро ответила:
«Лена, все будет хорошо. Никто тебя не тронет. Ты не сделала ничего плохого. Просто расскажи, что произошло».
Лена перестала отвечать. Вот я дура. Напугала ребенка полицией. Совсем не думаю, что пишу. Теперь остается только ждать Свету.
Я пошла в ванную умыться. Над раковиной висел шкафчик с зеркалом. В отражении я увидела, что у меня неестественно распахнуты глаза и трясутся щеки.
Через час домой приехала Света. На улице было уже темно. Она выглядела потерянной и очень напуганной. Я попросила ее сесть и рассказать, что произошло.
– Ты думаешь, это так просто? – вздохнула Света.
– Нет. Но тебе надо рассказать, что случилось. Я живу с тобой, борюсь за твою жизнь. Если ты теперь решила, что я в этом не участвую, я могу уехать, – пригрозила я Свете.
– Не надо, – испуганно ответила Света, вжавшись в диван.
– Тогда я не понимаю. Я вроде как взяла часть ответственности за твою жизнь.
– И только благодаря тебе я сейчас жива, – грустно призналась Света.