Уже вечером мы решили зайти в кафе и покушать.
– Здесь лучший борек. Я вас угощаю. Садитесь! – сказал Эйс.
– Что такое борек?
– Тесто с разными начинками. Самое вкусное блюдо, как по мне!
Нам принесли слоеное тесто с сыром и мясом, приготовленное в масле. Как же это было вкусно. Я съела свою порцию, запила колой и откинулась на диван.
– Спасибо, Эйс, это действительно потрясающе!
На душе было спокойно. «Повезло мне встретить таких классных ребят, – думала я. – Почему-то у меня ощущение, что все будет хорошо».
Эйс и Анна увлеченно о чем-то болтали, но я не слушала. За весь день я устала воспринимать английскую речь. Мой блуждающий взгляд остановился на телевизоре, висевшем на стене кафе.
По телевизору шли новости. Я не понимала их слова, но помню красное платье ведущей. В левом углу экрана два человека что-то обсуждали, а в правом показывали сюжет: где-то взрывы, летят ракеты, едут танки. Я вяло перевела глаза на бегущую строку. Все на турецком. Ничего не понятно. Кроме слова Russia. И слова Ukraina.
Тревожность будто молотом приземлилась мне на голову. Я вскочила с места и вперила взгляд в телевизор, стараясь понять, что происходит на экране. Эйс и Анна заволновались:
– Таня, что случилось? Что с тобой?
– Эйс. Переведи мне, что говорят по телевизору. Пожалуйста, переведи мне.
– Ладно, сейчас, – пожал плечами Эйс.
– Все, что сможешь! Переведи мне! – нетерпеливо закричала я.
– Да я не слышу, подожди, ты не даешь мне услышать.
Эйс крикнул что-то турку за прилавком, и тот сделал телевизор громче. На экране мелькали лица президентов, солдаты, танки и взрывы.
Следя за происходившим на экране, Эйс начал объяснять.
Но мне уже не нужен был ответ. Я и так все поняла.
Ереван
Мне срочно был нужен вайфай. Сим-карта, которую я купила, была без интернета. Я и так сильно потратилась на телефон и уже не могла позволить себе сим-карту с интернетом.
Вайфай был только в хостеле. Мы попрощались с Эйсом и шли с Анной обратно. Она держала меня за руку:
– Тань, ну что ты так переживаешь. Я уверена, что все твои близкие в порядке. Ты говорила, что твоя мама в эмиграции, – успокаивала меня Анна.
– Забавно, но как раз мама мне не самый близкий человек. Мой парень в России, мои лучшие друзья там, – волновалась я.
– Мы еще ничего не знаем. Ты, главное, не накручивай себя.
Мы добрались до хостела, я сразу подключилась к интернету и позвонила Свете. Она взяла трубку:
– Танечка, ты там как?
– Я в полном порядке. Где Миша? Ты новости видела? – почти кричала я в трубку.
– С самого утра все в курсе. Мне уже пришла повестка.
– Чего? Ты солдат, что ли? – недоуменно спросила я.
– Я врач, – спокойно отвечала Света. – Она пришла еще неделю назад, просто я не поняла, зачем и почему. А теперь понятно. Миша должен тоже уехать. Он учится в медицинском, а значит, военнообязанный. Он собирает вещи и сегодня вылетает в Ереван, – отчеканила Света тоном, не терпящим возражений.
– Что? Почему не ко мне, в Стамбул? – удивилась я.
– У него нет загранпаспорта.
– А в Ереван по внутреннему паспорту пускают?
– Пускают. Мы берем животных. Я с ним.
– А ты-то зачем? – неожиданно резко воскликнула я.
Света замолчала, и мне почему-то стало очень стыдно.
– Извини. Глупый вопрос. Вылетайте в Ереван. А мне что делать?
– Сиди и жди. Прилетим, найдем где жить и возьмем тебе билеты, – скомандовала Света.
– Вы берете Пепегу и кошек? Не бросайте их! – взмолилась я.
Мне было очень страшно, что с животными что-то случится. Я чувствовала, что они – моя ответственность.
– Не бросим. Пепега очень переживает, что тебя нет. От еды отказывается.
У меня ком подступил к горлу.
– Господи. Маленький мой пес, – заплакала я.
Через три дня я вылетела из Стамбула в Ереван. Когда мы прощались с Анной и Эйсом, они почему-то плакали. Я удивилась, что за несколько дней мы успели так подружиться. Анна не хотела, чтобы я улетала. Чтобы держать связь, мы подписались друг на друга в соцсетях, и ребята проводили меня в аэропорт.
Я часто думаю: насколько же все удачно сложилось для Светланы Богачёвой. Она вывезла меня из России и явно искала повод присоединиться ко мне. Чтобы я была с ней одна. Подальше от Феди, Дани, Миши, бабушки и отца. А тут даже придумывать ничего не нужно было, – кроме повестки, которую ей, разумеется, никто не присылал. И накал страстей в Светланином стиле. Узнав новости о начале спецоперации, многие на панике ломанулись из страны, и она якобы тоже.
Единственное, она взяла с собой Мишу. Я долго думала – зачем? Она же хотела меня оградить ото всех. И пришла к выводу: у Богачёвой не было загранпаспорта, как и у Миши. Ей было выгодно через него притащить меня в Армению, куда не требовался загранник. Она понимала, что конкретно к ней в Армению я не поеду. Но поеду к Мише.
В Ереван я прилетела поздно вечером. Я очень хотела, чтобы Миша меня встретил. Но Света сказала мне, что меня встретит она и что они с Мишей уже нашли дом, куда пустили с животными. Я не понимала, почему и в эмиграции мы должны жить вместе.
В аэропорту она кинулась ко мне с объятиями.
– Ты же знаешь, что я не люблю обниматься, – поморщилась я.
– Ну, я просто рада, что мы все снова вместе!
Света хлопала в ладоши и улыбалась от уха до уха. Она меня раздражала.
– Кстати, об этом. Давай выйдем покурим, – грубо бросила я.
Мы вышли из аэропорта. Небо было черное и все в звездах. Я спросила Свету:
– Почему Миша не встретил меня?
– Он дома. Кто-то же должен сидеть с животными.
– Почему ты не осталась?
– Ты не хочешь меня видеть? – вздернула брови Света и распахнула обиженные глаза.
– Нет, дело не в этом.
Хотя дело было почти в этом. Светы стало слишком много. Я хотела увидеть своего любимого мужчину. Обсудить с ним все новости. Узнать, как он себя чувствует, взять его за руку. А приехала Света, которую, учитывая обстоятельства, я действительно не очень была рада видеть.
– За что ты так со мной? – резко помрачнела Света. – Я не раз тебе жизнь спасала, когда у тебя был отек Квинке, вывезла тебя из России, спасла от тюрьмы, помогала тебе всегда чем могла, утешала. – Света подняла голос: – Ты жила у меня, потому что твоя мать тебя не пустила. Я назначила тебе таблетки от депрессии и сбившегося гормонального цикла. Я столько для тебя сделала. А тебе противно, что я поехала тебя встречать.
Закончив этот монолог, она начала всхлипывать и тереть глаза.
– Я знаю. Извини, – смутилась я от такого напора и тут же снова разозлилась. – Господи, извини. Просто я хотела, чтобы меня встречал любимый человек.
– А я не любимый твой человек? – продолжала давить Света.
Я устала. Я вообще не хотела выяснять отношения. Я решила просто со всем соглашаться, чтобы быстрее доехать до Миши.
– Любимый. Все. Прошу. Давай закончим, у меня нет сил, – ответила я и попыталась изобразить радость на лице. – И я не ссориться приехала. Поехали домой. Я сладостей из Турции вам привезла.
Света повезла нас домой на такси. Всю дорогу я сидела и думала: а ведь действительно, этот человек столько всего для меня сделал. И почему я нос ворочу?
Прошло уже два года, но до сих пор что-то в Свете меня сильно отталкивало. Что-то, что с самого первого дня нашего знакомства подчас вызывало у меня омерзение. Но мой мозг продолжал придумывать рациональные объяснения моим подозрениям.
Может быть, дело во внешности? На мой взгляд, Света была некрасивой, но судить людей по внешности – последнее дело. Может быть, дело в разнице в возрасте – взрослая тетка якшается с молодой девочкой?! Но многим моим хорошим знакомым было за тридцать, а некоторым и за сорок. Она лезет обниматься все время? Ну, она просто тактильный человек. То, что мне это неприятно, – это мои проблемы. Все нормальные люди обнимаются, и ничего.
Или, может быть, она просто выглядит отталкивающе и безумно? А что, если столько горя, смертей и болезней свалится на человека, он должен после всего этого выглядеть здоровым и цветущим? Ведь объективно все мои друзья знают Свету. Бабушка и папа ее знают. Папа с ней даже дружит. Я видела ее документы, наблюдала ее болезнь, поломанные пальцы, некрозы. Видела ее коллег и детей, которых она спасла. Все это было реальным.
Но что-то не давало мне покоя. Наверное, это была внутренняя чуйка, которую я всеми силами старалась глушить в себе логикой. И поэтому сейчас, в такси, не замечала мерзкой манипуляции Светы, чтобы вызвать во мне чувство стыда. Я верила, что ей обидно и она искренне считает, что я отношусь к ней несправедливо.
– Извини. Я не права, – повернулась я к Свете. – Я не должна была этого говорить.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – надула губы Света.
Мы приехали домой. Миша вышел нас встречать. Я кинулась из машины ему навстречу. Мы обнимались, целовались и плакали. Миша взял мое лицо в свои руки и не мог насмотреться на меня, а я – на него.
Мы прошли в дом, и я сразу бросилась обнимать Пепегу. Пес был абсолютно счастлив! Прыгал, вилял хвостом, лизал мне руки и лицо. Потом успокоился, пошел к своей миске и съел все, что там лежало.
– О! А вы говорите, что пес не ест! Все ест! – воскликнула я.
– Тань, честно. Он ест в первый раз, – ответил Миша.
Я разобрала чемодан, поставила на стол сладости из Турции и за чаем рассказала Свете и Мише про Анну и Эйса и как круто я проводила с ними время в Турции до того момента, как увидела новости. Миша и Света рассказывали, как они вылетали из России и как было сложно перевозить животных. Также мне наконец-то вернули мою технику – айфон и макбук.
Правда, был один странный момент – Света удалила все банковские приложения с моего телефона. Я спросила, зачем она это сделала, ведь на мне два невыплаченных кредита, за которыми надо следить, один из которых – в залог папиной квартиры. Света уверила меня, что все погасила. А приложения удалила, чтобы через них меня не могли выследить.