йстве моей бабушки. Иначе целой из моей квартиры она бы уйти не смогла.
Провожая Светлану Богачёву
После допроса Света ушла к себе в комнату. Мы с Мишей долго молчали, пытаясь переварить услышанное и не сойти с ума. У меня будто выскользнула земля из-под ног. Знаете это неприятное ощущение, когда почти засыпаете и вдруг падаете и от этого секундного ужаса тут же просыпаетесь? Это длится миллисекунду. А теперь представьте это ощущение постоянным и непрерывным. Именно так я ощущала себя в ту ночь. Меня сносило волной из самых разнообразных чувств: я то заходилась в бешеной истерике, пытаясь поймать собственное дыхание, то переставала чувствовать хоть что-то и спокойно курила на балконе, разглядывая чаек на соседской крыше. Ни я, ни Миша не могли уснуть. Всю ночь мы полушепотом обсуждали, что нам дальше делать со Светой.
Во мне боролись два чувства. Первое кричало, что Свете нужна помощь. Второе кричало, что это мне нужна помощь. В итоге второе чувство победило, и мы с Мишей, призвав в свидетели нашу совесть, решили, что не можем помочь Свете.
Я позвала ее в комнату и сказала, что ей надо уйти. У нее есть время собрать чемодан. Я дам ей денег на хостел и на проезд. Она должна прийти в российское посольство, вернуться в Россию и сдаться в больницу.
Если бы я только знала, какую ошибку допускаю.
Света собирала чемоданы. Но не брала и половины своих вещей – потому что они были всего лишь частью легенды. Я увидела фотографию Юли, ее мертвой дочери, которую она везде возила с собой, и спросила, кто это. Она жутко ответила, что это фото случайного ребенка из интернета.
Вдруг она совсем поникла и начала умолять, чтобы мы оставили ее поспать. Мы согласились – не совсем же мы изверги.
Света ушла спать. А я начала писать в заметках на телефоне будущий тред в «Твиттер». Последнее время в нем гремело много диковатых историй от эмигрантов, и я посмеивалась про себя от осознания, что сейчас к ним присоединюсь. Первый мой твит был таким:
«Три года я жила со Светланой Владимировной Богачёвой. Спасала ее от рака, переписывалась с ее врачами, психологами. Фээсбэшник, с которым я знакома, оказывается, не общался со мной. Это была Света. В России меня не искали! Простите, это тред. Я три года жила с аферистом-шизофреником».
Я писала этот тред и не верила самой себе. Я старалась разбавить его хоть какими-то шутками, чтобы все мои друзья и знакомые не решили, что я совсем поехала крышей. Я переносила краткое описание произошедшего за последний вечер и последние пару лет в заметки, смеясь в голос от абсурдности написанного. Миша сидел на диване рядом со мной и гладил меня по коленям и голове. Он не смеялся. Он был в ужасе.
Вскоре я закончила написание треда и готовилась его опубликовать. Но перед публикацией сначала написала маме:
«Прости меня за все. За все ужасные слова, что я тебе сказала. И спасибо. Я легковерная идиотка, и даже сейчас я думаю, как ее вылечить и спасти. Миша меня возвращает на землю. Я не прошу помощи и, конечно, все верну. Просто я считаю, что истина всегда важнее. Я умоляю у тебя прощения, если ты сможешь меня простить».
Мама внезапно ответила со всей нежностью, на какую была способна:
«Господи, Танюша… Мне так жаль. Я не могу представить, как тебе тяжело и страшно. Это такой страшный опыт – с таким столкнуться. Это да, безумие. И она и выглядела безумной, пугала меня страшно».
У меня потекли слезы. Я почувствовала настоящее тепло от мамы, которого пыталась добиться все эти годы. Я жадно переписывалась с мамой, смакуя каждую секунду нашего доверительного общения. Хоть и возникшего при таких кошмарных обстоятельствах.
«Она гений. И абсолютный шизофреник-психопат. Она мешала ложь с чистейшей правдой. Отличить, где что, было практически невозможно. Я сняла все на видео. Все ее признания. Я обнародую информацию. Миша говорит, что Свету надо выгнать и ей не помочь. Я хочу попробовать лечить, лишить ее связи и поселить в дешевом домике на отшибе Турции. Она реально много для меня сделала. Она реально работала врачом. Она гениально скрывала свой диагноз с тринадцати лет. Она наизусть знает, как подделать что угодно. И меня она реально вылечила. Она глубоко, глубоко больна».
Я еще не понимала, что «лечение» Светланы Богачёвой угробило меня. Я списывала набранный вес и кошмарное физическое состояние на ужасные психологические потрясения, которые сказались на моем здоровье. Нет, конечно, они тоже повлияли. Но лишь удачно замаскировали Светин умысел нанести вред моему здоровью посредством конских доз неправильных лекарств.
«Мне очень жаль, и ее тоже. Больной человек. Но она не должна продолжать разрушать ваши жизни. И ничто не мешает ей быть и шизофреником, и аферистом одновременно. Меня очень пугают эти суммы денег, которые вокруг нее крутятся и которыми она жонглирует».
«Миша говорит, что нам нужно восстанавливать нашу жизнь, и ее шизе не помочь».
«Она больна, но ты ее не вылечишь. Она должна принимать препараты. Не становись созависимой. И вам действительно надо восстанавливать вашу жизнь».
«Она отрицает убийство бабушки и ограбление, но тут, кажется, нельзя верить ни единому слову!!! Она КУПИЛА всех собак и котов. Она знала, что я не хочу заводить их и брать ответственность. И придумывала, что иначе они будут на улице и умрут».
«Нет, конечно же, это я понимаю, что она купила всех котов и собак, потому что совершенно точно надо было тебя к ней привязать и сделать достаточно беспомощной. Какая бы она сумасшедшая ни была, эти ее действия вполне разумные. Все ее истории очень странные. Они всегда вызывали у меня вопросы. Но, знаешь, в жизни все бывает. Я стараюсь как-то быть лояльной. Но с ней не надо быть лояльной. Это очень опасно. Я еще не знаю, какие таблетки она тебе давала».
«Ее ложь гениальна».
«Ну, Тань, вот этот восторг ее гениальными действиями… Ничего сильно гениального в них не было. Потому что видно, что с человеком что-то не так. Не видно было тебе, потому что ты находилась внутри этой ситуации, под ее определенным давлением, влиянием. Болезнь – это не гениальность, это просто другой способ мышления, который здоровому человеку не свойственен. Она не просто больна. Она аферистка. С криминальными наклонностями. Жить с ней точно не надо».
Утром мы вышли проводить Свету. Она просила отдать ей Зигги – мол, это ее любимая кошка. Я ответила твердым отказом. Когда она скрылась за поворотом, мы почувствовали свободу. А я сразу подумала, что мне нужно срочно опубликовать всю эту историю в «Твиттере». Люди, которые невольно стали частью этой истории, должны знать правду. Я опубликовала все свои заметки, подкрепив их отрезками видео с интервью Светланы Богачёвой, которое я снимала исподтишка во время ее признания.
Мне было стыдно перед всеми. Особенно перед мамой и Гариком Оганисяном. Он же умный человек! И действительно переживал, что дело, случившееся в Ереване, не имеет никакой политической подоплеки. И ему было совсем не плевать на мои эмоции! Он, наоборот, вошел в положение. В Армении у нас не было никаких проблем, пока Светлана Богачёва сама не пришла в отделение полиции Эребуни. И в России меня тоже никто не искал.
Гарик, как огромной души человек, все понял и простил, параллельно рассказав, что Светлана Богачёва отдавала ему долг очень медленно и постоянно придумывала небылицы, одалживая еще деньги сверху. Он скинул мне их переписки. Светлана Богачёва ему писала:
«Да сейчас позвонили из ритуальной конторы, которая Танину бабушку хоронила, они, оказалось, памятник сегодня устанавливают. Мне срочно нужно им денег перевести, а у меня рублей нет вообще, все не на русском счете. Я не хочу Таню сейчас расстраивать, она смерть бабушки очень плохо пережила, плюс похоронить ее сама не смогла. Это хамство, но я правда не знаю, что делать. У тебя нет возможности мне еще пятьдесят тысяч одолжить? Ты шестого приедешь, я на сто процентов тебе все верну драмами».
Я была в шоке.
– Гарик! – говорила я ему в телефонном разговоре. – Памятник оплачивала моя мама полностью. Богачёва просила денег неизвестно на что.
Он в ответ сказал, что давно подозревал, что Светлана врет. Но не подавал виду. Это первый, но далеко не последний из моих друзей, который тоже что-то подозревал, но ничего не сказал, а продолжал общаться и помогать. Так и работает «знание задним числом». Все несостыковки видны только постфактум.
Гарик писал мне:
«Вот помнишь, когда она говорила про то, что она упала в обморок, потом в луже очнулась и армяне ее обокрали? Я думал, ну, не может быть такого, прям пропал долг мой. Это странно. И помнишь, когда я сказал, давай я по видео пробью и точно найдут, и она сказала, что не, не, не надо. Вот я тогда подумал, что это странно. А потом мы с ней виделись, когда она мне возвращала деньги, она еще тогда дом покупала в Греции, по ее словам. И вот мы сидим в кафе, и она долго не отдает деньги. Я говорю ей: “Может, отдашь и я пойду?” А она: “У меня все в сумке”. Открывает сумку и… ой, прикинь, я у нотариуса забыла! И я это списывал на то, что у нее реально что-то не так с головой. Ты же говорила, что у нее после болезни осложнения.
А потом она мне сказала, что деньги у нотариуса, которые она забыла, не нашли. Я решил, что ну не может же быть столько бед с одним человеком на один квадратный метр. Ну не может быть! Я ей написал, что, мол, устал тебя спасать, просто возвращай деньги. И она вернула».
Гарик – единственный человек, которому удалось вернуть деньги, которые у него одолжила Богачёва.
Я все рассказала и Феде. Он прочитал сообщение, долго молчал, а потом позвонил и произнес: «Господи, придушил бы».
Последний раз
Тред с историей про Светлану Богачёву стал чуть ли не культовым. Люди делились этой историей повсюду. Про Светлану делали мемы, писали шутки. В основном о куче ее личностей. Лицо Светланы Владимировны Богачёвой приделывали к постерам фильмов о Джоне Малковиче и Билли Миллигане. В интернете устроили настоящее соревнование, создавая смешнейшие мемы, каждый из которых набирал по несколько тысяч лайков. Я смеялась с каждого в голос. Они производили на меня самый что ни на есть целебный эффект. Я чувствовала, что я не одна. И что если над моей ситуацией можно от души посмеяться, значит, все не так страшно. Даже Миша, который воспринимал всю ситуацию с полной серьезностью, смеялся над некоторыми шутками в голос.