– Степик! – вдруг взвизгнул Алешка и сорвался к киоску.
Степик и еще один крепкий молодой человек уже разговаривали с бледным продавцом.
Он открыл им дверь, Степик вошел внутрь, а его напарник остановил двух прохожих и попросил их быть понятыми при обыске. Он сказал им:
– Этот гражданин подозревается в скупке и перепродаже краденого.
Тут все стало ясно. Этого жулика Степик и его сотрудники уже «вычислили» и готовились к его задержанию. Как же вовремя они тут оказались!
Обыск длился не очень долго. Оперативники сложили в сумки вещественные доказательства – там, кроме нашего кортика, оказалась еще целая куча ворованного, – закрыли, заперли и опечатали киоск и повели парня к машине.
Степик махнул нам, и мы помчались за ним.
На улице в одной машине уже сидел бледный продажный мент, который за деньги подстраховывал жулика-продавца, в другой машине сидел бледный жулик-продавец. А в третью сели мы со Степиком.
В ближайшем отделении быстренько все оформили, составили протоколы, и Степик, посоветовавшись с начальником, вручил нам кортик.
– Подождите меня, – сказал он, – я отвезу вас.
Еще бы! Я ни за что не решился бы ехать с этим драгоценным кортиком без охраны. Тем более что он едва не ускользнул от нас навеки.
Мы посидели в коридоре, поскучали немного, а на душе у нас был праздник.
А тут как раз провели мимо нас в камеру продажного сержанта. Он злобно взглянул на нас, но мы ответили ему такими взорами, что он даже споткнулся и чуть не упал.
Из кабинета вышел Степик.
– Все, – сказал он, – поехали. К адмиралу?
– Нет, – сказал я, – сначала к нам. За биноклем.
– А я думаю, – вдруг сказал Алешка, – лучше его сразу всем обрадовать.
Может, он и прав. От счастья еще никто не умирал.
Но вот ордена…
– Найдем, – сказал Алешка. – Мы Грету по следу пустим.
– С орденами непросто будет, – посетовал Степик. – Они сейчас на «черном рынке» очень дорого ценятся. И я думаю, что их похититель очень не скоро решится их продать. Если, конечно, он не украл их по заказу. Тогда вообще шансов не будет.
– Так вы потрясите как следует этого Томаса, – сказал я. – Ведь он же украл ордена. Мальчишек натравил на кортик, на бинокль, а сам под их прикрытием ордена украл.
– Скорее всего именно так и было. Он и рассчитывал подозрение на мальчишек бросить. Но доказательств у нас нет. А мальчишки в один голос утверждают, что Томас тут ни при чем. Боятся его, он опасный человек. Я ведь даже Каштанова-младшего предупреждал, когда заметил, что Томас с ним дружбу заводит.
– А я, – сказал Алешка, – уверен, что ордена найдутся. Наш адмирал такой человек, что по-другому не может быть.
Это Лешка у нас такой человек. Который не успокоится, пока не добьется справедливости.
Глава XIIIПРИВЕТ ОТ ОГНЕТУШИТЕЛЯ
Прямое участие Томаса в квартирном жульничестве установить пока не удавалось. Степик (он докладывал папе, а мы на всякий случай подслушивали) несколько раз вызывал Томаса на допросы, но ничего от него не добился.
– Я, – объяснял Томас, – гражданин начальник, никаких прямых дел с Каштановым не имел. Вы мне это не шейте. Я только ремонтом занимался. Ну, в квартирах этих стариков бывал, конечно, оценивал ремонт, заключал договора, а больше ничего! Куда они потом делись, кто их квартиры заселил – знать не знаю, Каштанова спрашивайте.
– Но его участие в аферах мы докажем, – уверял Степик папу. – Поработаем с Каштановым, стариков разыщем. Но время идет. Меня больше всего сейчас награды адмирала волнуют. На рынке очень большой на них спрос теперь. Особенно на Звезду Героя.
– Томас молчит? – спрашивал папа.
– Нет, не молчит. Все на ребят сваливает. Они, мол, все сперли, с них и спрашивайте. Мы уже установили, что наводку на квартиру адмирала он в заключении от Колеса получил, показания ему зачитывали. «Все врет Колесо. Ему это все в шкафу приснилось».
– Надежного агента ему подставляли?
– Конечно. И данные получили. Негодяй он, этот Томас. Признавался по секрету агенту: «Боюсь, доберется до меня ментура. Мне эти цацки адмиральские сберечь надо. Отсижу, из заначки их достану, верному человеку продам – и годика три на эти бабки из ресторанов вылезать не буду».
Ну же и гад! Человек эти награды своим мужеством заслужил, Родину защищал, а ему они на пропой нужны! Нет уж, не уйдет от нас этот Томик! Все сделаем, на второй год, если придется, останемся, а «заначку» эту отыщем.
Еще мы узнали, что на квартире и в гараже Томаса несколько раз проводили обыски. Но орденов не нашли. Ясно, что он прячет их в каком-то очень тайном месте. И ясно было, хоть за ним и велось постоянное наблюдение, Томас в это место не скоро сунется, чтобы не навести на него агентов.
И еще Степик как-то сказал:
– Я бы задержал его все-таки. Боюсь, не рванет ли он из города.
– А если рванет, – сказал папа, – то с орденами. Глаз с него не спускать!
Мы с Алешкой тоже несколько раз попытались «глаз с него не спускать». По пятам за ним незаметно ходили. Пока одна совершенно, казалось бы, посторонняя тетка с сумками и маленькой собачкой не шепнула нам в спину: «Не мешайте работать! Отцу доложу!»
Тогда мы взялись за Шаштарыча. Лешка, например, был уверен, что Томас передал ордена ему и тот их спрятал в надежном месте. И никому никогда об этом не скажет. Узнать, где это место, можно, только «не спуская с него глаз».
Шаштарыч теперь остался один, без своей компании – она, после бесед в милиции, вся от него разбежалась. Даже Лиса Алиса его покинул. К кому-то еще на службу перекинулся.
Когда мы «случайно» встречались на улице, Шаштарыч с такой злостью смотрел на нас, будто это мы заставили его отца обманывать людей, а его самого попросили ограбить старика адмирала.
В гимназию он теперь ходил пешком – ни машины, ни водителя, ни охранника у него уже не было. Да, наверное, из гимназии его скоро попрут – он уже не тот контингент.
Несколько дней наши встречи не давали никаких результатов. Но вот однажды, в самом деле совершенно случайно, мы увидели его в магазине. Он выходил наружу и чуть ли не столкнулся с входящим в магазин Томасом. Они «не узнали» друг друга, но обменялись несколькими словами. И мне даже показалось, что Томас что-то передал Шаштарычу, какой-то мелкий предмет. (Потом мы узнали, что это был очередной ключ от чердака.)
Все это явно неспроста. И загадка эта не была сложной. Шаштарыч должен был передать Томасу ордена. А Томас, вместе с ними, удрать куда-нибудь подальше.
– Дим, – вдруг вспомнил Алешка. – Помнишь, Грета на чердаке на огнетушитель лаяла?
– Ну и что? Она же его боится.
– Она не так, Дим, лаяла. Она когда боится, то у нее лай немножко визгливый. А она тогда сердито лаяла.
– Так чего надо-то?
– Надо на чердак еще раз слазить.
– Ты же ключи Степику отдал.
Алешка на секунду замялся, а потом сознался:
– Я, Дим, ему один ключ отдал. Ну зачем ему два, правда? А он нам теперь пригодился. Полезли?
– Сейчас светло, Лех. Нас заметят.
– Не заметят. Сегодня вся гимназия на ихнем корте будет. У них там теннисный турник.
– Это как? – Я в самом деле не понял. – Может, не турник, а турнир?
– Точно! Турнир. Ученики против учащихся.
– Переведи.
– А! Опять перепутал. Ученики против учителей. Они там все соберутся, им не до нас будет. Пошли!
У этого маленького энергии, как у большого… танка.
Насчет турнира Алешка оказался прав. Вокруг теннисных кортов собралась вся гимназия. Даже музыка играла. И охранники там же тусовались.
И, кстати, на территорию мы прошли свободно – в ворота. Не пришлось, как в тот раз, крысиным ходом пролезать. Потому что по случаю «большого тенниса» в гимназии было много гостей – родители пришли, гувернантки, домашние работницы, и мы среди них замешались – главные болельщики.
И забрались на чердак тоже без труда – весь народ тусовался по ту сторону здания, а со стороны парка нас мог заметить только бомж Вася, из своего высотного гнезда. Но он в это время помойки обходил, кофемолки собирал, наверное.
Едва мы вошли на чердак, Алешка протянул руку и щелкнул выключателем – оказывается, здесь был свет.
– Они, Дим, для романтики при свечах сидели.
Романтики с большой дороги…
Мы прошли в дальний угол и сняли со щита огнетушитель. И сразу поняли, что идем верным путем. По его весу сразу было видно – что-то не то.
Повертели мы его, повстряхивали – внутри что-то есть.
– А вдруг брызнет, Дим? – поосторожничал Алешка. – Ты на меня-то его не направляй.
На всякий случай я прочитал на его боку инструкцию, направил раструб вдоль стены и включил. Огнетушитель даже не пикнул.
Мы его еще осмотрели и свернули ему головку – она оказалась на резьбе. Мы ее вывернули, заглянули внутрь – ничего не видно.
– Там что-то белеется, – сказал Алешка.
– Там что-то чернеется, – сказал я.
– А это что? – Алешка тронул бечевку, завязанную узелком вокруг горловины. Другой конец бечевки опускался в нутро огнетушителя.
– Дернем? – спросил Алешка.
– А если рванет?
– А мы потихоньку. Тащи.
Я натянул бечевку и почувствовал на ее конце какую-то тяжесть. Надеюсь, не взрывное устройство…
Потянул и вытянул на свет полиэтиленовый пакет, набитый… орденами и медалями.
Сам я едва не сел на пол, а Лешка только удовлетворенно отметил:
– Я ж говорил…
Вернув себе дар речи, я сказал:
– Бежим к адмиралу!
– А поумнее ничего не придумал? – холодно осадил меня Алешка. – Все счастливы: мы с тобой, папа с мамой, адмирал и… гадина Томас. Тебе же говорили, что его нужно схватить с поличным, с медалями в руках! Уж тогда ему ни за что не отвертеться!
Тут уж я разозлился!
– Правильно, Лешенька! Берем этот пакет, подходим к Томасу: «Дяденька, подержите, пожалуйста, пока я шнурок завяжу. И подождите, пока вас Степик арестует. Только пакет из рук не выпускайте – здесь награды адмирала, которые вы у него украли».