– Да там, мил человек, почти все посольство с усиками! – ответил тот.
– Так вот я ему на Успение каблук прибил, по сю пору денег получить не могу. Вы, когда его встретите, скажите, что он Коврижкину пятиалтынный должен.
– А там, в посольстве работники какие временно не нужны? – спросил Артемий Иванович.
– А что ты можешь, кроме как товар карболкой портить? – спросил столяр.
Артемий Иванович раскрыл было рот, но тут на его плечо опустилась тяжелая волосатая лапа трактирщика.
– Ты вот что, который ежели дезинфектор – ступай за мной!
Двое половых подхватили Артемия Ивановича под руки и поволокли вслед за хозяином, который направился в сени, на ходу поддергивая повыше рукава. Спустя три минуты половые вернулись, торжественно неся на руках Артемия Ивановича, и бережно посадили его на прежнее место. Трактирщик, растерянно пряча от любопытных взглядов побагровевшее лицо, распорядился прислать ему и всей честной компании за счет заведения чего пожелают.
– Я все могу, – как ни в чем не бывая продолжил разговор Артемий Иванович.
– Ты что ему сказал? – подивился плешивый. – Меня один раз так выкинули отсюда, что я кубарем до самой набережной кувыркался.
– Сказал ему, что я сейчас без работы, – махнул рукой Артемий Иванович. – Так работки-то какой не найдется в посольстве?
– Ну, не знаю… – развел руками плешивый. – Разве чернорабочим к Варакуте. Он сейчас вот под гостиными трубомедницкие работы завершил, теперь грот с фонтаном будет внизу у парадной лестницы делать. Да еще электричество взялся проводить. Электротехников да медников он с завода гоняет, а чтобы трубы там подтащить, мусор вынести – такие работники вроде ему нужны. Приходи второго, я тебя с ним познакомлю.
– Хорошо, приду. Давай что ли дерябнем по баночке за знакомство, – предложил Артемий Иванович. – За хозяйский счет и уксус сладок, а тут водка.
– Нет, пить не буду, ибо животом скорбен, – отказался столяр.
– Ну, тогда бывай. – Артемий Иванович хлопнул стакан и закусил ржавой селедкой. – Может, еще свидимся.
ЗАПРОС
в адресный стол из сыскн. отд.
Владимиров, Артемий Иванов, купеческий сын.
За нач. отд. Жеребцов
30 декабря 1892 года.
СПРАВКА
адресного стола
Владимиров, Артемий Иванов, купеческий сын, проживает по адресу дом № 2 по Мещанской улице, 2 участка Казанской части.
Начальник адрес. стола Гейбель
31 декабря 1892 года
2 участок Казанской части, к которому принадлежала Мещанская улица, располагался в доме на углу Столярного переулка и Екатерининского канала, в дальней его от Канавы половине. Заведовал участком пристав Лисаневич, служивший последние полгода притчей во языцех для всего Петербурга.
– Мне бы хотелось узнать вот что, Дмитрий Алексеевич. – Жеребцов положил перед приставом ответ из адресного стола. – Вы можете дать мне справку: с какого времени этот господин числится у вас в участке?
– Надо у Медзвецкого спросить, – сказал пристав, зябко передергивая плечами. – Максим Афанасьевич, посмотрите-ка Владимирова Артемия Иванова по Мещанской, дом наследников Нижебрюхова! Я туда жену вашего начальника, Вощинина, неделю назад водил. С какого числа явлен?
Из комнаты, где сидел письмоводитель, раздался грохот падающих ящиков, и спустя минуту появился седой коллежский асессор с толстым регистратором в трясущихся руках.
– Старый, а выгнать жалко, – с любовью сказал пристав.
– Вот, извольте-с. – Письмоводитель раскрыл книгу и ткнул кривым узловатым пальцем в одну из записей. – Паспорт явлен 22 июня. Я этот паспорт помню, он выдан в Якутске. Случай не частый. С ним одновременно был явлен еще один якутский паспорт, по тому же адресу.
– Ну-ка, ну-ка! – подскочил к нему Жеребцов. – Кто таков?
– Фаберовский Степан Фелицианович.
– Поляк?
– Надо полагать – калмык, – хихикнул Лисаневич.
– Похоже, это действительно наши, – сказал Жеребцов. – Кто бы мог подумать, что они в адресном столе под своими фамилиями окажутся. Странно все это… Вот вы, Дмитрий Алексеевич, видали когда-нибудь мазуриков и мошенников, которые под собственным именем в столице проживают?
– Да хотя бы Лейзера Хотимского взять, бывшего моего свояка. Первейший жулик. Надул французов и с их деньгами умотал в Петербург, поселился у меня в участке в меблированных комнатах как коломенский мещанин, да только под своей фамилией. Французы по осени жаловаться приехали, градоначальник его через адресный стол нашел, я его по-бывшему, по-родственному на цугундер взял, и отправили его на радость министру финансов этапным порядком обратно в черту оседлости…
– Что ж, будем арестовывать. Господин пристав, мне потребуются двое городовых и околоточный.
– Этих – сколько угодно-с, – сказал пристав. – А сам я с вами не пойду. Я от министра финансов причитающееся мне за жену только что получил, потому желаю жить долго и в полном здравии. И в свое удовольствие. Господин Колчак, извольте отрядить с господином Жеребцовым затребованных людей. И сами сходите, вы жену ихнего начальника, Вощинина, туда водили, так что дорогу знаете. Я деньги хочу в уединении пока посчитать.
Штабс-капитан Колчак был словоохотлив и завистлив, всю дорогу до Мещанской он не уставая тарахтел.
– Несправедливо устроен этот мир! Я за женой взял пятьсот рублей, в аккурат все на свадьбу и потратили. Теперь ее даже за двадцать рублей никому не пристроишь. А Лисаневичу все впрок! И тетка у него в замужестве за министром двора, и жену свою господину Витте за двадцать тысяч продал. Потому что она жидовка, на них всегда спрос есть, хоть в борделе, хоть в высшем обществе. Вот хотя бы взять случай с тем приставом, что во втором участке Рождественской части прежде служил…
– Все, пришли, – оборвал его Жеребцов. – Василий, поди, узнай у дворника: на месте ли жильцы.
Агент ушел и вскоре вернулся с докладом, что жильцы отсутствуют уже четыре дня.
– Арест пока отменяется, можете идти, – сказал Жеребцов штабс-капитану. – Будем засаду оставлять. Василий, пошли.
Колчак с городовыми отбыли в участок, а Жеребцов пригласил управляющего и вместе с ним, двумя своими агентами и дворником поднялся на четвертый этаж. Управляющий открыл дверь номера, снимаемого подозреваемыми, и Жеребцов вошел внутрь. Это была довольно приличная комната чулком, пропахшая карболкой, с двумя ржавыми железными кроватями, на которых были брошены умеренно замасленные и плоские как доски полосатые тюфяки, набитые соломой. На столе у окна стояла керосиновая лампа с закопченным стеклом, стопка старых газет и две немытых оловянных миски. На гвозде, вбитом у дверей, соединявших эту комнату с соседней, висело длинное серое суконное пальто.
– Татарин рублей пять за такое даст, – сказал Жеребцов, проверив карманы, в которых ничего не оказалось.
– Чемодан будем вскрывать? – спросил Василий.
– Да надо бы.
– Странные они какие. Вон у печки онучи сушатся, никогда не видал прежде онучей из кашемировой ткани.
– Кто-то идет, ваше благородие, – доложил дворник.
– Все в комнату! – велел Жеребцов. – Василий, закрой дверь.
В комнате наступила тишина, слышно было только, как мыши шуршат под полом, да всхлипывает простуженным носом управляющий. В коридоре раздались шаги и замерли у двери. Человек осторожно постучался и приоткрыл дверь. В тот же миг оба агента наскочили на него и повалили на пол.
– Это ваш жилец? – спросил Жеребцов у управляющего.
– Нет, впервые вижу, – ответил дворник на вопросительный взгляд управляющего.
– Ты кто таков? – Жеребцов поднял пришедшего с пола.
– Приказчик купца Прорвина, из галантерейной лавки на Английском.
– И чего тебе здесь надо?
– Вот-с, подношения к празднику от хозяина велено доставить. – Приказчик раскрыл бумагу: в нем был отрез хорошего сукна на брюки.
– Ничего не понимаю, – сказал Жеребцов. – Ты по какому адресу шел? Может, ошибся?
– Да не первый раз хожу. Господин дезинфектор обещали в январе не прыскать.
– Так холера ведь кончилась!
– Никак нет-с. У нас в Коломне до сих пор-с. Когда бы не господин Фаберовский, половина народу бы перемерла.
Приказчик перекрестился.
– Действительно, вот и гидропульт, – сказал Василий, заметив под столом медный цилиндр с большой цифрой «62», выведенной красной масляной краской. – Поэтому и карболкой пахнет.
– Так говорите: у вас в Коломне все еще холера? – хмыкнул Жеребцов. – Ну что ж, ступай. Скажи хозяину, что передал благополучно. Надо будет после праздника в Санитарную комиссию запрос сделать об обоих дезинфекторах.
Приказчик, почесывая в затылке, ушел, и вместо него немедленно явился другой, на этот раз с сахарной головой и коробкой чая.
– У вас тоже холера? – спросил Жеребцов.
– Да по всей Коломне холера!
– С чего вы взяли?
– Это всем известно. Мой хозяин еле господина дезинфектора уговорил в ноябре попрыскать. Тоже говорил: «Нет холеры, кончилась!» А как с благодарностью подошли, тут и выяснилось, что ничего и не кончилась. Специально скрывают, чтобы летом потом больше цену содрать! Летом-то от карболки вонища – не приведи Бог, никто и в лавку не войдет, а сейчас вроде и ничего, терпеть можно. Да и слух пошел – у кого в лавке воняет, там холеры точно нету.
– Бу! – сказал Василий. – Летом дезинфекторы брали, чтобы не прыскать, а эти зимой берут, чтобы прыскать! Ну, народ!
– Ставь свой сахар и иди! – махнул рукой Жеребцов. – Будем ставить засаду. Так что ты, Василий, я вижу, с голоду здесь не помрешь. Соседняя комната свободна?
– Выселим, – сказал управляющий. – Там двое студентов, мне уже за месяц задолжали. Прямо сейчас и выселим.
– И протопите, – сказал Василий. – Задубеешь там в нетопленном.
– Эта дверь открывается? – Жеребцов подергал за ручку двери, ведущую в комнату студентов.
– Никак нет-с, отродясь не открывали. Там и замок уже заржавел, наверное.