Никогда не померкнет их слава!
Пал форт, падет и Кенигсберг!
Гвардейцы! Еще сильнее удары по врагу!
Сокрушим и повергнем в прах фашистов!
Второй штурмовик «проутюжил» кирху, сбросив бомбы, когда Вернер добрался до ее главного входа. Здание качнулось, сверху упала красная пыль. Шлиден толкнул резную дверь и опустил предохранитель пистолета. Так он и вошел в кирху — с пистолетом в руке и в красной от пыли одежде.
Вход в подземелье майор нашел быстро. Вернер фон Шлиден разбросал доски, закрывавшие люк, осторожно нащупал кольцо и отсоединил взрыватель контактной мины, о которой его предупреждали.
В темноте Вернер спустился по ступенькам, фонарь пока не зажигал, провел рукой по левой стене и, нащупав рубильник, включил свет. Аккумуляторы были свежие, и яркий свет залил бункер.
Первую дверь он открыл длинным ключом с замысловатой бородкой, с улыбкой вспомнив, как дважды пришлось делать с него слепок. За дверью был короткий коридор, сворачивающий направо.
Перед поворотом Вернер помедлил, поднял руку с пистолетом и резко шагнул вперед. Но здесь никого не было. Метрах в пяти от него находилась вторая дверь.
Эта дверь была даже не заперта. За нею Вернер увидел бункер округлой формы. Яркий плафон наверху освещал пустое помещение.
«Значит, она здесь, знаменитая дверь», — подумал Сиражутдин Ахмедов-Вилкс.
Он подошел к ней и остановился, разглядывая. Дверь была овальной формы. По краям странного вида ручки. Никаких отверстий, ничего похожего на замочную скважину. И только в самом центре двери круглый, вроде телефонного, диск.
— Гнейзенау, Гнейзенау, — пробормотал Вернер фон Шлиден, подходя к двери.
С минуту Янус стоял неподвижно у стальной двери, пристально рассматривая круглый диск с буквами и цифрами на белых ячейках.
— Гнейзенау, — снова повторил он и осторожно стал набирать это слово на диске. Затем повторил эту операцию в обратном порядке.
«Теперь цифры, — подумал майор. — Двадцать восемь — сорок три. И тридцать четыре — восемьдесят два…»
Когда майор Вернер фон Шлиден набрал последнюю цифру и убрал палец из ячейки диска, раздался короткий мелодичный звон, и дверь бесшумное отворилась.
— Сейчас выходим, Хорст. Будьте осторожны, — сказал обергруппенфюрер. — Форзихт!
Подземный ход из Королевского замка привел их в бомбоубежище под одним из домов на правом берегу Прегеля.
— Быстрее, быстрее! — торопил обергруппенфюрер Хорста. — Я не намерен попасть в руки русских.
— Позвольте, обергруппенфюрер, но как нам быть с завершающим этапом операции «Костер Нибелунгов»…
— Это не ваше дело, Хорст. У меня есть особые соображения на этот счет, — сказал Беме. — Идите быстрее! Форвертс!
Они спустились к самой воде, поблескивающей от ближних пожаров. Откуда-то стреляли, пули проходили над их головами. Визжали мины. Королевский замок не был виден под черным покрывалом дыма, окутавшего центр города. В Прегеле плыли трупы и обломки того, что обладало способностью держаться на воде.
«Что произошло? — лихорадочно думал Хорст. — Неужели Беме отказался от операции «Костер Нибелунгов»? Приказ свыше или его собственная инициатива… Понимаю, он хочет купить этой ценой расположение русских, если вдруг попадет к ним в руки… Да, это так понятно, черт побери, но ведь я, Ирокез, не получал приказа о ликвидации «Кактуса»… Как мне ни жаль, экселенц, только я теперь не служу вам больше…»
С другого берега донеслись крики «Ура!» Русские!
— Поторопитесь, Хорст! — крикнул Беме.
Через несколько десятков шагов Вильгельм Хорст остановился.
— Это здесь, — сказал он.
Хорст поднял крышку канализационного люка и стал спускаться по скобам. Обергруппенфюрер последовал за ним.
Они оказались в подземном зале. Вдоль одной из стен протянулся причал, у которого стояла небольшая подводная лодка специального назначения.
— Снаряжение и припасы приготовлены? — спросил Ганс-Иоганн Беме у Хорста.
— Конечно! Все уже давно в лодке, — ответил Вильгельм Хорст.
— Поторопитесь, оберштурмбанфюрер! Шнель! Шнель!
Обергруппенфюрер СС Ганс-Иоганн Беме медленно отступил на три шага назад, и в тот момент, когда Хорст, стоявший у трапа, соединял подводную лодку с причалом, отвернулся, выхватил из кобуры парабеллум.
— Не двигаться, Хорст! — крикнул обергруппенфюрер. — Руки вверх!
— Вы шутите, экселенц, — с кривой ухмылкой начал Хорст, медленно поворачиваясь, рука его потянулась к карману, где лежал небольшой «вальтер», его оберштурмбанфюрер всегда держал на случай, помимо тяжелого армейского пистолета системы «бергман», висящего на ремне и заряженного разрывными пулями.
— Поднимите руки, Хорст, или я продырявлю вас, — сказал Ганс-Иоганн Беме.
Вильгельм Хорст повиновался.
— Я не понимаю, обергруппенфюрер, — сказал он. — Мы теряем время!..
— Свое вы уже потеряли, Хорст, — спокойным, невозмутимым тоном проговорил обергруппенфюрер. — Спасти вас может только откровенность. Полная искренность, Хорст!
— Что вы от меня хотите? Давайте побыстрее ваши вопросы, черт возьми!
— Имя вашего шефа в «Интеллидженс Сервис»! — крикнул Беме. — Я верил вам, как себе, а вы были грязным английским шпионом… Поскорее называйте имя, свинья! Оно может мне пригодиться.
— Это какой-то бред! — ответил Хорст. — Меня оболгали, экселенц… Я верный слуга фюрера и Германии!
Он говорил это почти искренне, потому как понял, что Беме ничего толком о нем не знает, это либо провокация, либо не основанный на конкретных фактах донос.
— Верный слуга! — расхохотался обергруппенфюрер. — Сейчас вы узнаете о себе кое-что… Элен!
Из затемненной ниши вышла с кожаным саквояжем в руках штурмшарфюрер СС Элен Хуберт.
— Элен! Достаньте тот документ и прочтите его этому подонку, — приказал Ганс-Иоганн Беме.
Он стоял вполоборота к молодой женщине, не сводя пристального взгляда с Вильгельма Хорста, по-прежнему направлял в его грудь ствол парабеллума.
— Разрешите опустить руки, экселенц! — взмолился Хорст. — Я вам все-все объясню…
— Объяснять будете апостолу Петру или Вельзевулу… Читайте, Элен!
Штурмшарфюрер СС Элен Хуберт, секретный агент IV управления РСХА, неторопливо расстегнула саквояж и опустила руку внутрь. Вильгельм Хорст смотрел на движение ее руки и друг вспомнил, как в детстве он был в цирке и видел представление, на котором иллюзионист-дрессировщик опускал в саквояж кролика, потом снова погружал в него руку и вынимал… кобру.
Вильгельм Хорст пристально смотрел на саквояж Элен Хуберт. Обергруппенфюрер Ганс-Иоганн Беме почувствовал напряженность взгляда Хорста и, продолжая держать его на прицеле, стал понемногу поворачивать голову, чтобы захватить Элен Хуберт боковым зрением.
Но этого сделать он не успел.
Элен выхватила из саквояжа маузер модели ВТП[31] и вполне профессионально трижды выстрелила в широкую спину Беме.
Хорст метнулся в сторону, чтобы не попасть под случайный, конвульсивный выстрел своего, теперь уже бывшего, шефа.
Обергруппенфюрер мешком опустился на причал, парабеллум выпал из его руки, так и не успевшей нажать на спусковой крючок, проехал по причалу и упал в воду с коротким всплеском.
— Спасибо, Элен! — крикнул Хорст. — Нам надо уходить… С чего этот чертов Беме взял, что я английский шпион? Не знаете?
Элен Хуберт подошла к Хорсту, обняла его, прижалась, встав на цыпочки, щекою к щеке.
— Это я сочинила, милый, чтобы вытащить нас всех сюда, всех вместе. А теперь мы уйдем с тобой вдвоем. Я знаю убежище, где можно переждать все это. Здесь, в саквояже, надежные документы для нас обоих, Вилли. Я все тщательно рассчитала. Надо уходить!
— Хорошо! — воскликнул Хорст. — Ты умница, Элен… Иди в лодку, а я установлю часовой механизм зарядов. Надо убрать все следы.
«Ты спасла мне жизнь, милая дурочка, — подумал Хорст. — Но эта жизнь мне самому давно уже не принадлежит…»
Он пропустил молодую женщину к трапу, Элен поравнялась с ним и Хорст посторонился. Потом расстегнул кобуру, и в тот момент, когда Элен Хуберт, пройдя трап, ступила на борт подводной лодки, почти не целясь, навскидку, выстрелил ей в белокурый затылок из тяжелого «бергмана».
Панель щетинилась рубильниками и занимала почти всю стену. Вернер внимательно осмотрел ее и полез в карман за поясом.
Рубильники были сгруппированы по районам города. Вот подпись: «Шарлоттенбург», и шесть рубильников, от которых идут провода к взрывным механизмам, что поднимут в воздух эту часть Кенигсберга. А вот написано: «Альтштандт». Здесь уже двенадцать рубильников.
На панели указаны форты, важнейшие объекты, которые в соответствии с планом операции «Кактус», она же «Костер Нибелунгов», должны взлететь на воздух, как только советские солдаты займут город.
Майор Вернер фон Шлиден вытащил нож и перерезал первые провода, идущие от рубильников к взрывным механизмам.
Не взлетит на воздух Королевский замок, останется цел Гауптбанхоф — Центральный вокзал, сохранятся корпуса судостроительного завода и причалы морского порта, не полетит электрическая искра к складам боеприпасов многочисленных фортов Кенигсберга и останутся живы тысячи русских солдат, которые через несколько часов будут праздновать победу.
Майор Вернер фон Шлиден обламывает ядовитые иголки «Кактуса», уничтожает страшный «Костер Нибелунгов».
— Не слишком ли мы торопимся, Вернер?
Эти слова были произнесены на английском языке. Майор Вернер фон Шлиден резко повернулся и сунул правую руку за пазуху. В дверях стоял оберштурбанфюрер Вильгельм Хорст.
Он дружелюбно улыбался, не замечая перерезанных проводов за спиной майора.
— Впрочем, не Вернер, а Генри… Или Джон. А может быть, Ричард? Я угадал, коллега?
Вернер фон Шлиден выхватил пистолет.