— Руки вверх! — крикнул он. — Не двигаться!
— Милый Вернер, — улыбаясь проговорил Вильгельм Хорст, — я с удовольствием подниму руки, но перед этим хотел бы добавить к вашему пистолету и свой «бергман».
— Мне достаточно и одного, — сказал Янус.
— Конечно, если учесть, что о том, как выйти отсюда, знаю только я. Если вы убьете меня, то никогда не сможете выбраться обратно, а Кёнигсберг все равно взлетит на воздух.
Сейчас Хорст блефовал, но Ирокез недаром прекрасно играл в покер, впрочем, способность блефовать во всех житейских ситуациях давно стала его второй натурой.
— Вот вы и показали мне, Вернер, истинное свое лицо… Позвольте все-таки опустить руки?
— Опустите, — сказал Вернер фон Шлиден.
«Может быть, Хорст успеет выболтать что-нибудь полезное», — подумал он.
— Спасибо, Вернер, — сказал Хорст. — Я, дорогой мой, сразу почувствовал, с кем имею дело… Ну не обижайтесь, не обижайтесь… Не сразу и не окончательно. Но понял. Зная ваши американские принципы разведки, я понял, что меня обязательно кто-то должен страховать или заменить. Кое-кому в Вашингтоне ведь очень невыгодно, если такой город, как Кенигсберг, достанется русским, а? Однако вы опередили меня всего лишь на три минуты. Что же, в рапорте нашему общему начальству мы поделим славу: напишем, что проникли в бункер одновременно…
— Я вам не верю, — сказал фон Шлиден.
— Понимаю, таково правило разведчиков, но сейчас не то время, чтобы проводить дискуссии, согласитесь. Какие вам нужны доказательства, что мы оба работаем на дядю Сэма?
— С кем вы были здесь связаны? — спросил Вернер фон Шлиден.
Хорст посмотрел на часы.
— У нас с вами осталось всего тринадцать минут до взрыва… Будем кратки, — сказал он. — Мое настоящее имя все-таки Вилли. В тридцать четвертом году я работал в качестве пресс-атташе нашего посольства в Риге, там меня и подцепили ваши ребята… Сначала, не скрою, я переживал, а теперь очень даже рад. Я выполнял разные поручения и в Латвии, и на родине, теперь вот здесь. Моя кличка… Ирокез.
— Все это очень интересно… придумано, — усмехнулся Шлиден.
— Значит, все-таки не верите? — спросил Хорст.
— А почему я должен вам верить? Вы — разведчик, и придумать такую слезливую историю для вас труда не составляет.
— Вас, американцев, погубит страсть к наживе: вы всегда хотите получить на вложенный в долю доллар два, черт побери! Что же, если вас не убеждают мои искренние слова, то я покажу вам и документы.
Он достал из кармана кителя листки.
— Вот! Смотрите, майор!
Хорст развернул листки и показал их издалека Вернеру.
— Видите гриф: «Совершенно секретно. Только для командования! Два экземпляра». Это списки оставляемых моими соотвечественниками-немцами команд «вервольф» на территории, куда придут русские. Это — моя старость и домик где-нибудь в вашей Флориде.
— Все это очень хорошо задумано, но здесь есть небольшая поправка, — сказал Вернер фон Шлиден.
— Подождите с поправками… Пора включать рубильник — русские уже заняли город…
— Вот в этом и заключается поправка. Город взорван не будет, — спокойно проговорил Янус.
— Это что — новое задание? — спросил оберштурмбанфюрер. — Но меня предупредили, что взорвать нужно именно тогда, когда части Красной Армии войдут в Кенигсберг… Послушайте, какого черта вы играете со мной в детские игры, Джон? В конце концов мне шеф сказал: пусть немцы и русские больше уничтожают друг друга. Нам это выгодно.
— Я хорошо отношусь к союзникам, но, видимо, твой шеф такой же законченный фашист, как и ты, Хорст!
— Что за демагогия, Джон?
— Я не Джон, — сказал майор фон Шлиден.
— Ладно, секретничайте сколько угодно, господин американец, — махнул рукой Хорст. — Только дайте мне подойти к рубильнику! Время истекло… Иначе их саперы скоро начнут прочесывать местность…
Хорст шагнул вперед.
До последней минуты не сомневался он в том, что Вернер фон Шлиден является сотрудником американской разведки, и, затевая свою собственную игру, полагал, что именно Вернер будет той лошадкой, на которую он, Хорст, поставит в последний, решительный момент. Теперь, когда Вильгельм Хорст увидел вдруг майора фон Шлидена в бункере с панелью, он понял, что недооценил Вернера, что тот проник в тайну секретной двери, используя свои каналы. Может быть, и смерть Гельмута на счету у этого ловкого парня, которого он давно держал на прицеле. Ирокез полагал, что Вернер работает параллельно с ним, перекрывает его. На всякий случай… Такое практикуется всеми разведками мира. Хорст считал, что он самостоятельно раскрыл коллегу, гордился своей прозорливостью. Умело заброшенная дезинформация обеспечила Янусу самого надежного защитника. Что ж, это даже лучше, подумал Хорст. Это замечательно, что они встретились именно здесь, где решается судьба операции «Костер Нибелунгов». Да и предупреждение оберста фон Динклера лишь утвердило оберштурмбанфюрера в том, что он правильно определил истинное лицо Вернера фон Шлидена, и теперь Хорст не очень удивился, застав майора в секретном бункере с электрической панелью.
Словом, Арвид Янович Вилкс был совершенно прав, когда сказал в Москве подполковнику Климову, что если поручить организацию этого дела профессору Иоганну фон Шванебеку в Берлине, то он сделает все солидно и чисто.
Итак, Вильгельм Хорст не удивился, увидев майора за открытой дверью старого механика Йозефа Брандта, и искренне приветствовал Вернера фон Шлидена.
Это была последняя ошибка оберштурмбанфюрера Вильгельма Хорста, которого далеко отсюда, за океаном называли еще и Ирокезом. Он снова сделал шаг вперед.
— Интересно узнать, откуда ты родом, парень, — продолжая приветливо улыбаться, сказал Хорст. — Из Нью-Джерси, Огайо или Оклахомы?
— Моя родина — Дагестан, — просто ответил Вернер.
Длинное лицо Хорста вытянулось еще больше. Улыбка исчезла. Хорст опустил руку на открытую кобуру «бергмана».
— Такого штата нет в Америке, — неуверенно произнес он.
— Этот штат находится в России, Ирокез.
Хорст рванулся к Вернеру, но три пули из пистолета фон Шлидена швырнули его на бетонный пол бункера. Майор повернулся к панели и стал рвать ножом последние провода.
Второпях Вернер не заметил небольшую кнопку и нечаянно придавил ее локтем. Где-то у входа в бункер завыла сирена. Майор фон Шлиден замер у панели и глянул на лежащего ничком Хорста.
«А если Хорст не один, если снаружи ждут эсэсовцы?»
Поддевая ножом по две-три проволоки сразу, Вернер фон Шлиден сохранил жизнь району Розенау и форту «Дер Дона».
Аккуратная прежде панель разлохматилась искромсанными проводами.
Майор сунул нож в карман, перешагнул через труп Хорста и осторожно двинулся к выходу, держа пистолет наготове.
Но Вильгельм Хорст не был еще мертв. Вой сирены привел его в чувство. Теперь Ирокез все понял, наконец.
Оберштурмбанфюрер Вильгельм Хорст приподнялся на локтях и подполз к панели. Силы оставили его, голова тяжело упала на руки, но Хорст заставил себя поднять правую руку и включить незаметный маленький рубильник.
Последний козырь был в руках Вильгельма Хорста. Последний смертельный козырь. И оберштурмбанфюрер выбросил его перед тем, как умереть.
Когда майор фон Шлиден миновал последний поворот, в грудь его толкнула волна пыльного воздуха, дрогнули стены бункера. Вернер бросился вперед и наткнулся на сплошную бетонную стену, закрывшую выход из подземелья.
Через двадцать лет
Бульдозерист Яшка Громакин. — Препятствие. — Запоздалый салют победы. — Скелеты в немецкой форме. — «Совершенно секретно. Передать органам НКВД». — Последний рапорт Януса.
Когда яркое солнце ослепило глаза, Яшка Громакин, разбитной малый, будьдозерист одного из строительно-монтажных управлений треста «Калининградстрой», прищурился, ругнулся сквозь зубы и опустил нож бульдозера на заросшую бурьяном землю. Впрочем, землей ее можно было назвать лишь условно. Щебень, обломки кирпича, остатки металлических конструкций, истлевшее дерево и затвердевшая пыль развалин…
Закладывался новый квартал в одном из районов города Калининграда. Он должен был возникнуть на месте разрушенных в войну зданий. От них остались сейчас, через двадцать лет, лишь невысокие холмы щебня, заросшие жесткой травой.
Яшка быстро снял верхний покров и принялся углублять котлован для фундамента. Бульдозер опустился уже метра на полтора-два, когда машина вдруг дрогнула и остановилась. Видимо, преграда оказалась ей не по зубам.
Громакин сдал назад, остановил бульдозер и выскочил из кабины. Тяжелый нож беспомощно лежал на земле. Яшка поковырял носком ботинка красную сырую массу в том месте, где застопорился ход бульдозера, потом разгреб землю и увидел бетонное перекрытие.
«Подвал это, что ли?» — подумал Громакин.
— Ты чего остановился? Клад там нашел, да?
Это кричал прораб Степан Петрович. Он подошел поближе и молча смотрел, как Яшка Громакин очищает ногой преграду, остановившую его машину.
— Да, ситуация, — протянул Степан Петрович. — Тут, Яков, рвать взрывчаткой надо. Копай пока рядом да вокруг. А я пойду начальству звонить. В этом деле минеры нужны.
Очевидно, это было не так просто, достать минеров… Прибыли специалисты по взрывному делу только через два дня. За это время Яшка Громакин несколько раз пытался проломить бетонное перекрытие ножом бульдозера, и пытался бы еще, если б Степан Петрович не остановил парня. Потом Громакин обкопал, сколько смог, вокруг этого странного сооружения и больше всех суетился, когда пришли четыре солдата и молоденький лейтенант с ними.
Минеры офлажили весь участок, расставили постовых, и вскоре глухой взрыв вспугнул стаю ворон, с недовольными криками закружившихся над стройкой.
Взрыв было слышно и в городе. Правда, только в центральной его части. У минеров строгая инструкция: производить как можно меньше шума. Но жители Калининграда слышали этот взрыв. Кое-кто обернулся, иные прошли мимо, не повернув головы. Воевавшим он напомнил давнее прошлое. А, может быть, кому и не напомнил. Через минуту-другую все уже забыли об этом мирном взрыве. И, конечно, горожане не знали, что это был салют Победы для тех, кто никогда не слышал его при жизни…