1
В эту минуту майор Вернер фон Шлиден увидел, что оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хорста в бункере генерала Отто фон Ляша уже нет.
– Пора, – сказал себе Янус, – самое время…
Когда майор Вернер фон Шлиден, стараясь не привлекать внимания, двинулся к выходу, среди тех, кто пришел на последнее совещание, царили смятение, паника и неоформившееся пока в сознании общее желание: выжить. Любой ценой выжить!
Обернувшись в дверях, Вернер увидел, как крейсляйтер Эрнст Вагнер, стараясь сделать это незаметно, прячет свой пистолет в ящик большого дубового стола адъютантов.
…Кёнигсберг горел.
По времени был уже полдень, но зловещий дым застилал солнце. Сумерки, пронизываемые молниями разрывов, господствовали над бывшей столицей Восточной Пруссии. Время будто остановилось, наполненное ревом, не имеющим оттенков, сплошным ревом, который рвал барабанные перепонки и не оставлял ничего, кроме желания перестать слышать все это, даже если цена этому – смерть.
Вернер фон Шлиден мгновение помедлил, стоя на верхних ступенях, ведущих из бункера в этот ни с чем не сравнимый ад, потом рванулся вперед, перебежал к дереву с обломанной вершиной, и в это время в здание университета ударил снаряд, бесшумно просыпав на землю чудом сохранившиеся стекла окон.
От дерева Вернер фон Шлиден ползком подобрался к развалинам длинного дома, перевалился через бруствер и упал в траншею, которая привела его к полузасыпанному входу в подвал. Янус нырнул в него и увидел десятка два солдат, сидевших на длинных скамьях вдоль стен. Лица их, землистые, покрытые копотью и пылью, были безучастны. На мгновение Вернеру показалось, что это рассаженные мрачным шутником трупы, но винтовки, зажатые между солдатских колен, подрагивали, и майор понял, что видит живых людей.
Искоса поглядывая на солдат, не обративших на офицера никакого внимания, фон Шлиден быстро прошел подвал, подумав о какой-то странной форме массового шока. Усмехнулся: «Что ж, это немудрено… Четвертый день такой музыки может свести с ума».
Через подвал Янус с трудом выбрался на противоположную сторону разрушенного здания и, прижимаясь к остаткам стен, двинулся к уцелевшей кирхе. До нее оставалось не более сотни метров, когда вдруг справа от майора фон Шлидена ударила пулеметная очередь. Вернер упал и осторожно повернул голову в ту сторону, откуда стреляли.
Путаясь в полах длинной серо-зеленой шинели, по заваленной трупами мостовой бежал долговязый солдат с остекленевшими глазами, без шапки и пояса. Он волочил за собой пулемет, падал через десять-пятнадцать шагов, припадал к оружию и стрелял в сторону, от которой бежал, спотыкаясь…
Одна из очередей едва не задела Вернера. Майор фон Шлиден лежал у противотанковой рогатки и думал, что сейчас совсем глупо попадаться под пулю.
А солдат все бежал по мостовой, заваленной трупами, волоча за собой пулемет, и был он уже недалеко от Королевского замка. И вдруг небо, закрытое дымом, разорвал нарастающий вой. Едва не сбив вершину кирхи, пикировал советский штурмовик, впиваясь в землю красными жалами своих пулеметов.
«Черная смерть! Шварцен тод!» – мелькнула у Вернера фон Шлидена мысль.
И Янус увидел, как солдат в длинной шинели неторопливо поднял руки, подержал их мгновение над головой, повернулся на пятках и рухнул, накрыв пулемет своим телом.
2
В это самое время оберштурмбаннфюрер Вильгельм Хорст сидел на дне воронки, неподалеку от набережной Прегеля, и обдумывал маршрут, который привел бы его к той же кирхе, неподалеку от которой, прячась за противотанковую рогатку, лежал майор Вернер фон Шлиден.
Еще совсем недавно Хорст был в Королевском замке. В комнате, обитой голубым шелком, его слушал обергруппенфюрер СС Ганс-Иоганн Беме.
– Положение безвыходное, обергруппенфюрер, – говорил Вильгельм Хорст. – Я только что из ставки Ляша. Генерал решает капитулировать. Вагнер и этот доктор Вилл в панике. Войсковые подразделения разобщены, не имеют связи со штабом…
– Ваше мнение, Хорст?
– Умереть за фюрера – это счастье, экселенц!
Беме поморщился:
– Налейте мне вина, Хорст.
Сильный взрыв потряс стены замка. Обергруппенфюрер вопросительно посмотрел на Хорста.
– Нет, нет, экселенц. Дальнобойная артиллерия русских. Наверно, последний снаряд…
– Вы хотите сказать, что скоро они будут здесь? Ладно, ладно, молчите.
Беме махнул рукой и протянул бокал Хорсту.
– Налейте мне еще.
Он молча выпил.
Вбежал адъютант обергруппенфюрера.
– Гарнизон замка готов умереть за фюрера, экселенц! Офицеры просили меня передать вам это, экселенц.
– Я всегда верил в вашу искренность, мой друг.
Ганс-Иоганн Беме подошел к адъютанту и обнял его. Потом вытер глаза рукавом.
«Комедиант паршивый», – с внезапной злобой подумал Вильгельм Хорст.
Ни оберштурмбаннфюрер Вильгельм Хорст, ни даже сам начальник службы безопасности Восточной Пруссии, обергруппенфюрер Ганс-Иоганн Беме не знали и не могли знать о том, что право овладеть Королевским замком, в котором они сейчас находились, было предоставлено прославленной в боях Великой Отечественной войны Первой гвардейской Пролетарской Московской дивизии. В час дня 9 апреля гвардейцы переправились через реку Прегель и начали штурм стоявшего рядом с замком сильно укрепленного здания Главного почтамта.
Переправив орудия с острова, на котором стояли кафедральный собор с могилой Канта и биржа, артиллеристы подполковника Гунько – 35-й гвардейский артполк – открыли ураганный огонь по почтамту и замку.
Первой ударила прямой наводкой по замку артиллерийская батарея 122-мм гаубиц капитана Клячина.
Королевский замок защищал специальный офицерский гарнизон 69-й пехотной дивизии, состоящий из воспитанников прусских юнкерских училищ, уроженцев Кёнигсберга. Это они, как сообщил адъютант Беме, поклялись защищать цитадель до последнего человека.
Но штурмовые группы 1-й гвардейской дивизии, проявляя разумную инициативу, отвагу и мужество, через проломы в стенах замка, пробитые выпущенными в упор снарядами, проникли во внутренние помещения и завязали там кровопролитные бои. К 19 часам 9 апреля Королевский замок был полностью захвачен русскими гвардейцами.
В центре города на территории всего лишь одного квадратного километра гитлеровцы сосредоточили сорокатысячную группировку. Наша артиллерия и штурмовые группы обрушили на это скопление немецких войск такой сокрушительный удар, что командир 69-й пехотной дивизии полковник Фолькер Каспар, истинный пруссак по происхождению и убеждениям, которому генерал Отто фон Ляш поручил оборону центральной части и Королевского замка Кёнигсберга, первым обратился к начальнику гарнизона с предложением сдаться на милость победителей.
«В 23 часа, – сообщал Каспар в своих показаниях уже в плену, – на мой командный пункт явился русский капитан, и я передал ему остатки моей дивизии…»
Но сейчас бой за Королевский замок еще только разгорался.
Беме отпустил адъютанта, отечески напутствовав молодого офицера.
Они остались одни.
– Все готово, Хорст?
– Все, обергруппенфюрер.
– Давайте ключи. Еще есть такие?
– Только у генерала Ляша.
– Который сдается русским? И передаст им ключи?
– Не беспокойтесь обергруппенфюрер, главное – шифр. Его не знает никто, кроме меня и…
– Кто еще?
– Мастер, изготовивший механизм двери. Но этот человек ликвидирован.
– Вами лично?
– Мною лично, экселенц! – не задумываясь, ответил оберштурмбаннфюрер.
– Сообщите шифр, – сказал Беме.
Хорст подошел ближе, склонился к уху обергруппенфюрера и негромким голосом сказал шифр.
– С этим ясно. Как с убежищем?
– Можно отправляться хоть сейчас.
– Я готов. Идемте.
Они вышли из комнаты, пошли коридором и свернули направо.
Обергруппенфюрер остановился перед низкой сводчатой дверью и отпер ее ключом. За дверью находилась библиотека: высокие стеклянные шкафы, поблескивающие золотом фолианты.
– Подержите портфель, Хорст. Форзихт! Осторожно!
«Тяжеловато будет для бумаг, даже если они и суперсекретны, – подумал оберштурмбаннфюрер, принимая портфель Беме. – Уж не золото ли он в нем держит?»
Обергруппенфюрер обеими руками сбрасывал книги одного из шкафов. Он опустошил уже две полки и, заметно нервничая, принялся за третью.
Наконец, в глубине шкафа скрипнуло, и шкаф медленно отошел в сторону, обнаружив отверстие в стене.
– Фортиг… Готово! – облегченно вздохнул обергруппенфюрер. Идите первым, Хорст, – форвертс!
Дальше была винтовая лестница. По ней они долго спускались вниз. Лестница привела в комнату с низким сводчатым потолком. Она была совершенно пуста. В трех ее стенах темнели небольшие двери. Под потолком тускло светил плоский плафон.
Ганс-Иоганн Беме потянул на себя одну из дверей. Дверь не поддавалась. Обергруппенфюрер выругался, поднял руку и повернул крюк над косяком двери. Дверь распахнулась.
– Включите фонарь, Хорст. Дальше света не будет.
Они двинулись узким коридором, пригнувшись и освещая дорогу фонарями. Обергруппенфюрер по-прежнему заставлял идти Хорста впереди.
Разрывы сюда не доносились. Пахло сыростью и морскими водорослями. Запах водорослей удивил Вильгельма Хорста. «Море ведь далеко, – подумал Хорст. – Откуда здесь могут быть водоросли?»
Усилием воли оберштурмбаннфюрер стер праздные мысли и прибавил шагу.
Метров через триста-четыреста, – Вильгельм Хорст считал шаги, – Беме приказал ему остановиться. Потом осветил фонарем стену.
– Еще немного вперед. Метров тридцать, – сказал он.
Они пошли дальше. Обергруппенфюрер вновь осветил стену, и Хорст увидел железный ящик, вмурованный на высоте полутора метров от пола.
Беме открыл ящик, схватил один из рубильников, спрятанных там, и резко включил его.
Где-то далеко вздохнула земля, и волна затхлого воздуха едва не сбила их с ног.
– Назад хода нет, Хорст, – сказал Беме. – Форвертс!
…Второй штурмовик «проутюжил» кирху, сбросив бомбы, когда Вернер добрался до ее главного входа. Здание качнулось, сверху упала красная пыль, Шлиден толкнул резную дверь и опустил предохранитель пистолета. Так он и вошел в кирху – с пистолетом в руке и в красной от пыли одежде.
Вход в подземелье майор нашел быстро. Вернер фон Шлиден разбросал доски, закрывавшие люк, осторожно нащупал кольцо и отсоединил взрыватель контактной мины, о которой его предупреждали.
В темноте Вернер спустился по ступенькам, фонарь пока не зажигал, провел рукой по левой стене и, нащупав рубильник, включил свет. Аккумуляторы были свежие, и яркий свет залил бункер.
Первую дверь он открыл длинным ключом с замысловатой бородкой, с улыбкой вспомнив, как дважды пришлось делать с него слепок. За дверью был короткий коридор, сворачивающий направо.
Перед поворотом Вернер помедлил, поднял руку с пистолетом и резко шагнул вперед. Но здесь никого не было. Метрах в пяти от него находилась вторая дверь.
Эта дверь была даже не заперта. За нею Вернер увидел бункер округлой формы. Яркий плафон наверху освещал пустое помещение.
«Значит, она здесь, знаменитая дверь», – подумал он.
Вернер подошел к ней и остановился, разглядывая. Дверь была овальной формы. По краям странного вида ручки. Никаких отверстий, ничего, похожего на замочную скважину. И только в самом центре двери круглый, вроде телефонного, диск.
– Гнейзенау, Гнейзенау, – пробормотал Вернер фон Шлиден, подходя к двери.
С минуту Янус стоял неподвижно у стальной двери, пристально рассматривая круглый диск с буквами и цифрами на белых ячейках.
– Гнейзенау, – снова повторил он и осторожно стал набирать это слово на диске. Затем повторил эту операцию в обратном порядке.
«Теперь цифры, – подумал майор. – Двадцать восемь – сорок три. И тридцать четыре – восемьдесят два…»
Когда майор Вернер фон Шлиден набрал последнюю цифру и убрал палец из ячейки диска, раздался короткий мелодичный звон и дверь бесшумно отворилась.
3
– Сейчас выходим, Хорст. Будьте осторожны, – сказал обергруппенфюрер. – Форзихт!
Подземный ход из Королевского замка привел их в бомбоубежище под одним из домов на правом берегу Прегеля.
– Быстрее, быстрее! – торопил обергруппенфюрер Хорста. – Я не намерен попасть в руки русских.
– Позвольте, обергруппенфюрер, но как нам быть с завершающим этапом операции «Костер Нибелунгов»…
– Это не ваше дело, Хорст. У меня есть особые соображения на этот счет, – сказал Беме. – Идите быстрее! Форвертс!
Они спустились к самой воде, поблескивающей от ближних пожаров. Откуда-то стреляли, пули проходили над их головами. Визжали мины, Королевский замок не был виден под черным покрывалом дыма, окутавшего центр города. В Прегели плыли трупы и обломки того, что обладало способностью держаться на воде.
«Что произошло? – лихорадочно думал Хорст. – Неужели Беме отказался от операции «Костер Нибелунгов»? Приказ свыше или его собственная инициатива… Понимаю, он хочет купить этой ценой расположение русских, если вдруг попадет к ним в руки… Да, это так понятно, черт побери, но ведь я, Ирокез, не получал приказа о ликвидации «Кактуса»… Как мне ни жаль, экселенц, только я теперь не служу вам больше…»
С другого берега донеслись крики «ура». Русские!
– Поторопитесь, Хорст! – крикнул Беме.
Через несколько десятков шагов Вильгельм Хорст остановился.
– Это здесь, – сказал он.
Хорст поднял крышку канализационного люка и стал спускаться по скобам. Обергруппенфюрер последовал за ним.
Они оказались в подземном зале. Вдоль одной из стен протянулся причал, у которого стояла небольшая подводная лодка специального назначения.
– Снаряжение и припасы приготовлены? – спросил Ганс-Иоганн Беме у Хорста.
– Конечно! Все уже давно в лодке, – ответил Вильгельм Хорст.
– Поторопитесь, оберштурмбаннфюрер! Шнель! Шнель!
Обергруппенфюрер СС Ганс-Иоганн Беме медленно отступил на три шага назад, и в тот момент, когда Хорст, стоявший у трапа, который соединял подводную лодку с причалом, отвернулся, выхватил из кобуры «парабеллум».
– Не двигаться, Хорст! – крикнул обергруппенфюрер. – Руки вверх!
– Вы шутите, экселенц, – с кривой ухмылкой начал Хорст, медленно поворачиваясь, рука его потянулась к карману, где лежал небольшой «вальтер», его оберштурмбаннфюрер всегда держал на случай, помимо тяжелого армейского пистолета, системы «бергман», висящего на ремне и заряженного разрывными пулями.
– Поднимите руки, Хорст, или я продырявлю вас, – сказал Ганс-Иоганн Беме.
Вильгельм Хорст повиновался.
– Я не понимаю, обергруппенфюрер, – сказал он. – Мы теряем время!..
– Свое вы уже потеряли, Хорст, – спокойным, невозмутимым тоном проговорил обергруппенфюрер. – Спасти вас может только откровенность. Полная искренность, Хорст!
– Что вы от меня хотите? Давайте побыстрее ваши вопросы, черт возьми!
– Имя вашего шефа в Интеллидженс сервис! – крикнул Беме. – Я верил вам, как себе, а вы были грязным английским шпионом… Поскорее называйте имя, свинья! Оно может мне пригодиться.
– Это какой-то бред! – ответил Хорст. – Меня оболгали, экселенц… Я верный слуга фюрера и Германии!
Он говорил это почти искренне, потому как понял, что Беме ничего толком о нем не знает, это либо провокация, либо не основанный на конкретных фактах донос.
– Верный слуга! – расхохотался обергруппенфюрер. – Сейчас вы узнаете о себе кое-что… Элен!
Из затемненной ниши вышла с кожаным саквояжем в руках штурмшарфюрер СС Элен Хуберт.
– Элен! Достаньте тот документ и прочтите его этому подонку, – приказал Ганс-Иоганн Беме.
Он стоял вполоборота к молодой женщине, не сводя пристального взгляда с Вильгельма Хорста, по-прежнему направлял в его грудь ствол «парабеллума».
– Разрешите опустить руки, экселенц! – взмолился Хорст. – Я вам все-все объясню…
– Объяснять будете апостолу Петру или Вельзевулу… Читайте, Элен!
Штурмшарфюрер СС Элен Хуберт, секретный агент IV управления РСХА, неторопливо расстегнула саквояж и опустила руку вовнутрь. Вильгельм Хорст смотрел на движение ее руки и вдруг вспомнил, как в детстве он был в цирке и видел представление, на котором иллюзионист-дрессировщик опускал в саквояж кролика, потом снова погружал в него руку и вынимал… кобру.
Вильгельм Хорст пристально смотрел на саквояж Элен Хуберт. Обергруппенфюрер Ганс-Иоганн Беме почувствовал напряженность взгляда Хорста и, продолжая держать его на прицеле, стал понемногу поворачивать голову, чтобы захватить Элен Хуберт боковым зрением.
Но этого сделать он не успел.
Элен выхватила из саквояжа «маузер» модели ВТП[23] и вполне п р о ф е с с и о н а л ь н о трижды выстрелила в широкую спину Беме.
Хорст метнулся в сторону, чтобы не попасть под случайный, к о н в у л ь с и в н ы й выстрел своего теперь уже бывшего шефа.
Обергруппенфюрер мешком опустился на причал, «парабеллум» выпал из его руки, так и не успевшей нажать на спусковой крючок, проехал по причалу и упал в воду с коротким всплеском.
– Спасибо, Элен! – крикнул Хорст. – Нам надо уходить… С чего этот чертов Беме взял, что я английский шпион? Не знаете?
Элен Хуберт подошла к Хорсту, обняла его, прижалась, встав на цыпочки, щекою к щеке.
– Это я сочинила, милый, чтобы вытащить нас всех сюда, всех вместе. А теперь мы уйдем с тобой вдвоем. Я знаю убежище, где можно переждать все это. Здесь, в саквояже, надежные документы для нас обоих, Вилли. Я все тщательно рассчитала. Надо уходить!
– Хорошо! – воскликнул Хорст. – Ты умница, Элен… Жди в лодке, а я установлю часовой механизм зарядов. Надо убрать все следы.
«Ты спасла мне жизнь, милая дурочка, – подумал Хорст. – Но эта жизнь мне самому давно уже не принадлежит…»
Он пропустил молодую женщину к трапу, Элен поравнялась с ним, и Хорст посторонился. Потом расстегнул кобуру, и в тот момент, когда Элен Хуберт, пройдя трап, ступила на борт подводной лодки, почти не целясь, навскидку, выстрелил ей в белокурый затылок из тяжелого «бергмана».
4
Панель щетинилась рубильниками и занимала почти всю стену. Вернер внимательно осмотрел ее и полез в карман за поясом.
Рубильники были сгруппированы по районам города. Вот подпись: «Шарлоттенбург» и шесть рубильников, от которых идут провода ко взрывным механизмам, что поднимут в воздух эту часть Кёнигсберга. А вот «Альтштадт». Здесь уже двенадцать рубильников.
На панели указаны форты, важнейшие объекты, которые в соответствии с планом операции «Кактус», она же «Костер Нибелунгов», должны взлететь на воздух, как только советские солдаты займут город.
Майор Вернер фон Шлиден вытащил нож и перерезал первые провода, идущие от рубильников к взрывным механизмам.
Не взлетит на воздух Королевский замок, останется цел Гауптбанхоф – Центральный вокзал, сохранятся корпуса судостроительного завода и причалы морского порта, не полетит электрическая искра к складам боеприпасов многочисленных фортов Кёнигсберга, и останутся живы тысячи русских солдат, которые через несколько часов будут праздновать победу.
Майор Вернер фон Шлиден обламывает ядовитые иголки «Кактуса», уничтожает страшный «Костер Нибелунгов».
– Не слишком ли мы торопимся, Вернер?
Эти слова были произнесены на английском языке. Майор Вернер фон Шлиден резко повернулся и сунул правую руку за пазуху. В дверях стоял оберштурмбаннфюрер Вильгельм Хорст.
Он дружелюбно улыбался, не замечая перерезанных проводов за спиной майора.
– Впрочем, не Вернер, а Генри… Или Джон. А может быть, Ричард? Я угадал, коллега?
Вернер фон Шлиден выхватил пистолет.
– Руки вверх! – крикнул он. – Не двигаться!
– Милый Вернер, – улыбаясь, проговорил Вильгельм Хорст, – я с удовольствием подниму руки, но перед этим хотел бы добавить к вашему пистолету и свой «бергман».
– Мне достаточно и одного, – сказал Янус.
– Конечно, если учесть, что о том, как выйти отсюда, знаю только я. Если вы убьете меня, то никогда не сможете выбраться обратно, а Кёнигсберг все равно взлетит на воздух.
Сейчас Хорст блефовал, но Ирокез недаром прекрасно играл в покер, впрочем, способность блефовать во всех житейских ситуациях давно стала его второй натурой.
– Вот вы и показали мне, Вернер, истинное свое лицо… Позвольте все-таки опустить руки?
– Опустите, – сказал Вернер фон Шлиден.
«Может быть, Хорст успеет выболтать что-нибудь полезное», – подумал он.
– Спасибо, Вернер, – сказал Хорст. – Я, дорогой мой, сразу почувствовал, с кем имею дело… Ну, не обижайтесь, не обижайтесь… Не сразу и не окончательно. Но понял. Зная ваши американские принципы разведки, я понял, что меня обязательно кто-то должен страховать или заменить. Кое-кому в Вашингтоне ведь очень невыгодно, если такой город, как Кёнигсберг, достанется русским, а? Однако вы опередили меня всего лишь на три минуты. Что же, в рапорте нашему общему начальству мы поделим славу: напишем, что проникли в бункер одновременно…
– Я вам не верю, – сказал фон Шлиден.
– Понимаю, таково правило разведчиков, но сейчас не то время, чтобы проводить дискуссии, согласитесь. Какие вам нужны доказательства, что мы оба работаем на дядю Сэма?
– С кем вы были здесь связаны? – спросил Вернер фон Шлиден.
Хорст посмотрел на часы.
– У нас с вами осталось всего тринадцать минут до взрыва… Будем кратки, – сказал он. – Мое настоящее имя все-таки Вилли. В тридцать четвертом году я работал в качестве пресс-атташе нашего посольства в Риге, там меня и подцепили ваши ребята… Сначала, не скрою, я переживал, а теперь очень даже рад. Я выполнял разные поручения и в Латвии, и на родине, теперь вот здесь. Моя кличка… Ирокез.
– Все это очень интересно… придумано, – усмехнулся Шлиден.
– Значит, все-таки не верите? – спросил Хорст.
– А почему я должен вам верить? Вы – разведчик, и придумать такую слезливую историю для вас труда не составляет.
– Вас, американцев, погубит страсть к наживе: вы всегда хотите получить на вложенный в дело доллар два, черт побери! Что же, если вас не убеждают мои искренние слова, то я покажу вам и документы.
Он достал из кармана кителя листки.
– Вот! Смотрите, майор!
Хорст развернул листки и показал их издалека Вернеру.
– Видите гриф: «Совершенно секретно. Только для командования! Два экземпляра». Это списки оставляемых моими соотечественниками-немцами команд «вервольф» на территории, куда придут русские. Это моя старость и домик где-нибудь в вашей Флориде.
– Все это очень хорошо задумано, но здесь есть небольшая поправка, – сказал Вернер фон Шлиден.
– Подождите с поправками… Пора включать рубильник – русские уже заняли город…
– Вот в этом и заключается поправка. Город взорван не будет, – спокойно проговорил Янус.
– Это что – новое задание? – спросил оберштурмбаннфюрер. – Но меня предупредили, что взорвать нужно именно тогда, когда части Красной армии войдут в Кёнигсберг… Послушайте, какого черта вы играете со мной в детские игры, Джон? В конце концов, мне шеф сказал: пусть немцы и русские больше уничтожают друг друга. Нам это выгодно.
– Я хорошо отношусь к союзникам, но, видимо, твой шеф такой же законченный фашист, как и ты, Хорст!
– Что за демагогия, Джон?
– Я не Джон, – сказал майор фон Шлиден.
– Ладно, секретничайте, сколько угодно, господин американец, – махнул рукой Хорст. – Только дайте мне подойти к рубильнику! Время истекло… Иначе их саперы скоро начнут прочесывать местность…
Хорст шагнул вперед.
До последней минуты не сомневался он в том, что Вернер фон Шлиден является сотрудником американской разведки, и, затевая свою собственную игру, полагал, что именно Вернер будет той лошадкой, на которую он, Хорст, поставит в последний, решительный момент. Теперь, когда Вильгельм Хорст увидел вдруг майора фон Шлидена в бункере с панелью, он понял, что недооценил Вернера, что тот проник в тайну секретной двери, используя свои каналы. Может быть, и смерть Гельмута на счету у этого ловкого парня, которого он давно держал на прицеле. Ирокез полагал, что Вернер работает параллельно с ним, перекрывает его. На всякий случай… Такое практикуется всеми разведками мира. Хорст считал, что он самостоятельно раскрыл коллегу, гордился своей прозорливостью. Умело заброшенная дезинформация обеспечила Янусу самого надежного защитника. Что ж, это даже лучше, подумал Хорст. Это замечательно, что они встретились именно здесь, где решается судьба операции «Костер Нибелунгов». Да и предупреждение оберста фон Динклера лишь утвердило оберштурмбаннфюрера в том, что он правильно определил истинное лицо Вернера фон Шлидена, и теперь Хорст не очень удивился, застав майора в секретном бункере с электрической панелью.
Словом, Арвид Янович Вилкс был совершенно прав, когда сказал в Москве подполковнику Климову, что если поручить организацию этого дела профессору Иоганну фон Шванебеку в Берлине, то он сделает все солидно и чисто.
Итак, Вильгельм Хорст не удивился, увидев майора за открытой дверью старого механика Йозефа Брандта, и искренне приветствовал Вернера фон Шлидена.
Это была последняя ошибка оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хорста, которого далеко отсюда, за океаном называли еще и Ирокезом. Он снова сделал шаг вперед.
– Интересно узнать, откуда ты родом, парень, – продолжая приветливо улыбаться, сказал Хорст. – Из Нью-Джерси, Огайо или Оклахомы?
– Моя родина – Дагестан, – просто ответил Вернер.
Длинное лицо Хорста вытянулось еще больше. Улыбка исчезла, Хорст опустил руку на открытую кобуру «бергмана».
– Такого штата нет в Америке, – неуверенно произнес он.
– Этот штат находится в России, Ирокез.
Хорст рванулся к Вернеру, но три пули из пистолета фон Шлидена швырнули его на бетонный пол бункера. Майор повернулся к панели и стал рвать ножом последние провода.
Второпях Вернер не заметил небольшую кнопку и нечаянно придавил ее локтем. Где-то у входа в бункер завыла сирена. Майор фон Шлиден замер у панели и глянул на лежащего ничком Хорста.
«А если Хорст не один, если снаружи ждут эсэсовцы?»
Поддевая ножом по две-три проволоки сразу, Вернер фон Шлиден сохранил жизнь району Розенау и форту «Дер Дона».
Аккуратная прежде панель разлохматилась искромсанными проводами.
Майор сунул нож в карман, перешагнул через труп Хорста и осторожно двинулся к выходу, держа пистолет наготове.
Но Вильгельм Хорст еще не был мертв. Вой сирены привел его в чувство. Теперь Ирокез все понял, наконец.
Оберштурмбаннфюрер Вильгельм Хорст приподнялся на локтях и подполз к панели. Силы оставили его, голова тяжело упала на руки, но Хорст заставил себя поднять правую руку и включил незаметный маленький рубильник.
Последний козырь был в руках Вильгельма Хорста. Последний смертельный козырь. И оберштурмбаннфюрер выбросил его перед тем, как умереть.
Когда майор фон Шлиден миновал последний поворот, в грудь его толкнула волна пыльного воздуха, дрогнули стены бункера. Вернер бросился вперед и наткнулся на сплошную бетонную стену, закрывшую выход из подземелья.