- Ты просто ревнуешь меня к нему, Софи, не правда ли?
- Мэри!
- Пожалуйста, не говори так больше о нем, я тебя очень прошу, Софи.
Она с шумом покинула комнату, оставив экономку в сильном изумлении.
К тому дню, когда пришло письмо, дядя Верной гостил в доме племянницы уже три недели.
- Вот оно, наконец, малышка! - приплясывая от удовольствия, размахивал конвертом дядя Верной. - Из старенького маленького НьюЙорка, от агента.
- Так это действительно правда? Вы возвращаетесь назад, на Бродвей?
- Хозяева шоу хотят прослушать меня завтра утром. Если я не свалюсь со сцены, шансы у меня превосходные. Я вечером должен буду уложить кое-какие вещи.
- Я помогу вам, - сухо произнесла Софи, не обращая внимания на нахмуренные брови Мэри.
Он уловил смысл намерения Софи, поэтому сделал ответный ход.
- Это будет всего лишь прослушивание, понимаете, - сказал он. - Я буду отсутствовать не более двух-трех дней. К пятнице я вернусь, надеюсь, с хорошими новостями.
Его планы в отношении лишь непродолжительного отсутствия подтвердились на следующий день утром. Маленький сверток, который держал в руках дядя Верной, мог содержать не более одной смены белья. Тем не менее Мэри была вся в слезах, словно расставание было на целую вечность. Она сама отвезла его на станцию и долго стояла на платформе, размахивая платком, пока поезд не скрылся. Когда она вернулась домой, ее вид и действия говорили о том, что на нее опять накатила меланхолия.
Что касается дяди Вернона, его настроение было совершенно противоположным. Сидя в вагоне и насвистывая тихо веселую мелодию, он вытащил из кармана письмо и прочитал его снова, в который уже раз. Это было немногословное послание, но оно обещало такую заманчивую перспективу! Старый друг Гарри Домино! Если бы он знал, что Верной сделал из него своего "агента", он бы побагровел от гнева. Всю свою жизнь Гарри ненавидел агентов. Великий Домино, маг и волшебник! Дядя Верной усмехнулся и прильнул к окну, продолжая в полудреме думать о Гарри. Больше всего сейчас беспокоило, не изменило ли его время, не отразилась ли на его былом мастерстве оторванная от творческой работы, малоактивная жизнь, которую он вел в последние годы. Вдруг он утратил загадочную для всех способность, которая когда-то вызывала трепет неискушенных зрителей и поражала талантом профессионалов. Добряк Гарри! Дядя Верной закрыл глаза и увидел громадную афишу, на которой большими буквами написано: "Великий Домино, Человек с чудотворными глазами".
Сейчас трудно припомнить точно, когда началась бессонница. Самое большее, что приходило Мэри в голову, было то, что впервые она обратила на это внимание вскоре после возвращения дяди Вернона из НьюЙорка. Интересно, имелась ли связь между двумя этими событиями? Было ли это результатом разочарования старика? Ведь он вернулся, словно проигравший битву полководец, волочащий за собой по земле боевое знамя. Он героически пытался скрыть свои чувства, но сердце Мэри сжалось, когда она услышала его рассказ.
Нет, он не упал со сцены, просто его посчитали слишком старым.
Было ли это причиной ее бессонницы? Или что-то другое? Ожидание звуков, которых ей уже не суждено больше услышать, или звона колокольчика в пустой спальне напротив холла? А может быть, сильная тоска по отцу? Но какова бы ни была причина, Мэри страдала от бессонницы.
Первой практическую помощь попыталась оказать Софи. Однажды она обнаружила Мэри в кухне в три часа ночи, разогревающую кастрюльку с молоком.
- Вам необходимо проконсультироваться с доктором, - твердо сказала Софи. - Мэри, человек не может жить без сна. Это неестественно!
- Я убеждена, что это всего лишь нервы.
- Да. И я не удивляюсь. У меня самой нервы разыгрались. Это все с тех пор, как в доме появился мистер Эстрада.
- Это не имеет никакой связи с дядей Верноном.
- Ну что ж. Возможно, это нехватка витаминов или что-то в этом роде. Но вам никто, кроме доктора, совета дать не сможет. Не хотите назавтра назначить встречу с доктором Хазелтоном?
- Посмотрим.
- О Мэри, - тяжело вздохнула Софи. - Почему в последнее время вы перестали меня слушать? Выходит, теперь я должна быть здесь прислугой, как этого хочет ваш дядя?
Мэри схватила ее за руку.
- Конечно, нет, Софи, я навещу доктора Хазелтона завтра.
На следующий день она уехала в открытой машине в город. Поток свежего воздуха, ласкающего лицо, улучшил ее настроение. Ветер пригладил ее обычно непослушные каштановые волосы, откинул назад, и теперь они развевались каким-то темно-рыжим каскадом. Мэри почувствовала, как заметно отвлекла ее от забот эта десятимильная поездка в соседний городок Монткалм.
Дом доктора Хазелтона одновременно был и его кабинетом; белый и чистенький, в колониальном стиле, он находился на небольшой боковой улочке в нескольких минутах ходьбы от главной магистрали города.
Сам доктор в воображении Мэри всегда представлялся старым; он был седым и в приличном возрасте еще во времена ее детства, когда его приглашали к ней.
В маленькой приемной она узнала голос старшей сестры, с которой договаривалась о визите по телефону. Пока она ждала на скамеечке, внутренняя дверь открылась, и из нее выглянул симпатичный молодой человек с черными глазами и забавным ртом и носом. Он что-то сказал старшей сестре и снова закрыл дверь. Судя по белому халату, это был доктор.
- Кто это? - спросила Мэри. - Человек, который только что заглядывал сюда?
- Как кто? Это доктор Хазелтон.
- Прекрасно, - заметила Мэри. - Интересно, какие это такие витамины принимает он?
- Извините, я вас не поняла.
Конечно, это был сын старого доктора Хазелтона; она поняла это с первой же минуты, как вошла в кабинет. Старый доктор уже не мог из-за возраста практиковать; возможно даже, что он уже умер. Это был его сын и наследник - наследник всех этих термометров, горчичников и, естественно, жалоб на неважное самочувствие. Но он уже внес изменения, связанные с наступлением эпохи новой техники: ярко сверкали стерилизатор, рентгеновская установка и другое оборудование.
Доктор уловил вопросительное выражение ее лица и сказал:
- Уж не ожидали ли вы увидеть здесь моего отца?
- Я думаю... Я... Он не...
- Умер? Нет, что вы, он ушел на покой восемь месяцев назад, а я занял его место. Вам не нужно беспокоиться, так как я более десятка лет вел практику в Бостоне и вот сейчас здесь, после приглашения отца. - Он усмехнулся. - Для начала это, может быть, и не такая уж плохая идея - переехать сюда, в Монткалм.
Мэри чувствовала, что краснеет от стыда. Однако изменение в ее лице произвело немедленный эффект: молодой человек сразу же перешел к делу. Он аккуратно записал фамилию Мэри, возраст, адрес в историю болезни и только после этого спросил, что ее беспокоит в настоящий момент. Она рассказала о своей проблеме, сначала несколько скованно, но затем мало-помалу стала чувствовать себя намного свободней. На нее повлияли спокойные вопросы и очень профессиональная манера поведения. А когда консультация перешла в стадию чисто физического обследования, от ее неуверенности не осталось и следа.
Затем доктор сел за старинный письменный стол, видимо, единственное, что он оставил от эпохи своего отца, и начал говорить ей, что думает о состоянии ее здоровья.
- Я не считаю, что это органика. Конечно, я сделаю более существенные выводы после того, как будет известен анализ крови, но должен сказать вам, что вы в прекрасном состоянии. Можете ли вы назвать себя приверженницей кофе или чая?
- Нет, не могу. - Она подняла немного голову. - Я думаю, что, скорее всего, причина в моих нервах. Это ведь обычное объяснение для данного случая, не так ли?
- Что ж, вполне возможно. Но для этого существуют другие специалисты. Что касается меня, я могу лишь помочь вам улучшить сон. Я выпишу кое-какие лекарства.
- Хорошо.
Она наблюдала, как он выписывал рецепты. Любопытно, но его несколько смешной нос делал профиль более интересным. Его руки были сильными и имели хорошую форму. Их пальцы соприкоснулись, когда он передавал ей бланки.
- Вы будете принимать это каждый вечер за полчаса-час до сна. Как только у вас восстановится нормальный сон, прекращайте прием. И... я бы очень хотел вас увидеть снова.
- Когда?
Он улыбнулся.
- Давайте условимся так. Я сам вам позвоню.
Когда она вышла из кабинета, старшая сестра поприветствовала ее улыбкой, как бы говорящей, что если не состояние здоровья, то хотя бы настроение пациентки заметно улучшилось. Вернувшись домой, она не застала Софи, которая уехала в супермаркет в Монткалм, а дядя Верной сидел в кабинете, поправляя вырезки из газет и старые фотографии в выцветшем альбоме, составлявшем неотъемлемую часть его жизни. Она рассказала дяде о результатах своего визита к доктору.
- Что ж, выглядит достаточно разумно, - подытожил он. - В какое время будет готово лекарство? Я собираюсь съездить в город через час.
В конце дня дядя вернулся с таблетками. Небольшая пластиковая бутылочка содержала примерно дюжину маленьких белых таблеток. Первую таблетку Мэри приняла в одиннадцать часов и через полчаса легла спать, надеясь, что чудо медицины сделает свое дело.
Ее сердце билось, а ноги и руки одеревенели. "Я слишком стараюсь заснуть, - сказала она себе самой. - Я должна расслабиться".
Часом позже она все еще не уснула. Мэри вцепилась в простыню и начала молить Бога, чтобы пришел сон.
Наутро Софи заметила темные круги у нее под глазами.
- Разве вы их не приняли? Таблетки?
- Я приняла, - произнесла оцепенело Мэри. - Просто они не подействовали.
- Эти доктора! Вот если бы вас принял его отец-Дядя Верной выступил еще более критично.
- Моя бедная Мэри. Разве не говорил я тебе, что доктора ничего не знают. Теперь послушай своего дядю Вернона. Перед тем как ложиться спать, прими горячую ванну, чтобы расслабиться.