— Зоя? — в этот момент она, видимо, услышала мои шаги и обернулась. — Ты чего без зонта или дождевика, заболеть хочешь? Иди скорее в дом!
— Не хочу, — ответила я невпопад и, подбежав ближе, встала с Тамарой под один зонт. — Я с тобой побуду две минуты, ладно? Потом пойду.
— Да я тоже потом пойду, — вздохнула она, и я, мимолётно взглянув на её лицо, заметила, что оно мокрое. То ли от дождя, то ли Тамара плакала. — У меня сегодня половина дня свободна. Сначала думала в город отправиться, а потом… С Вадимом вот поссорилась. Он один поехал, а я осталась.
Подобной откровенности я удивилась. Нет, у меня были хорошие отношения с Тамарой, но не близкие ведь. И она была не болтлива. Когда общалась со мной или со Светой и Сашей, всегда скрытничала.
Тамара словно поняла, о чём я думаю, потому что вдруг сказала:
— Ты, Зоя, удивительный какой-то человек. С тобой хочется делиться, ты к себе располагаешь, даже если просто молчишь. Наверное, поэтому ты и Алисе понравилась, и Глебу. И даже мне.
— Почему «даже»? — я вдруг развеселилась. — Мне кажется, по степени недоверчивости Алису сложно переплюнуть.
— Тут ты не права, — хмыкнула Тамара. — Я после развода… вообще никому не доверяю. Потому что… — Она вдруг всхлипнула, крепко сжимая ручку зонта. — Это чертовски больно: когда ты почти двадцать лет доверял и любил, а оказалось, что зря. Оказалось, что тебя давно не любят, не уважают, обманывают. И легко вышвыривают на улицу, словно больную и надоевшую собачонку.
Тамара говорила с такой горечью, что мне моментально стало стыдно. За то, что я вообще переживаю из-за случившегося утром — ведь это такая ерунда! По сравнению с тем, что произошло с Тамарой, — полнейшая чушь. Подумаешь, обнял…
— Ты поэтому… с Вадимом не хочешь… — Я не знала, следует ли спрашивать, — раньше Тамара никогда не отвечала на похожие вопросы от Саши и Светы, — но всё-таки спросила.
— Я больше не могу любить, — ответила она тихо и как-то безнадёжно — как приговор себе зачитывала. — Могу испытывать физическое влечение и слабую симпатию. Но любить и доверять — нет. Наши отношения заранее обречены. Со временем ему станет мало того, на что я способна. А мне всегда будет казаться, что он вот-вот предаст меня. Я и сейчас… Вадим поехал в город по делам, а мне в голову лезет, что у него там может быть другая женщина. Тем более я старше…
Я вздохнула, унимая злость и раздражение — нет, не на Тамару, а на её бывшего мужа, который красивую и самодостаточную женщину превратил в ходячий комок из сомнений, комплексов и страхов. Интересно, как ему живётся? Счастлив, сыт, обут, одет? А ещё говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь! А это тогда что?
— Думаешь, если ты попробуешь быть с Вадимом, станет ещё хуже, чем есть сейчас? — спросила я негромко и, поддавшись порыву, погладила Тамару по напряжённой спине.
— Не знаю. Вряд ли это возможно. Да, если он меня предаст, будет больно, но… уже не так.
— Тогда почему бы не попробовать? Если хуже всё равно не будет. Зачем отнимать у себя шанс на счастье?
Тамара молчала с минуту, и я, поглядев на неё, заметила, что она вроде бы смотрит на фонтан — но взгляд на самом деле был направлен внутрь себя. Сосредоточенный, серьёзный, почти отчаянный.
Она что-то искала в себе. Может, тот самый шанс на счастье?
— Думаешь, он есть? Шанс этот. Я… не уверена.
— Да в этом никто и никогда не может быть уверенным на все сто процентов. Просто ты, как мне кажется, забыла правила хождения по лестницам. По ним ходят снизу вверх и начинают всегда с самой первой ступеньки. Ты же пытаешься рассмотреть последнюю и топчешься у подножия — вроде как, пока не увидишь, что там наверху, и вовсе никуда не пойдёшь.
Тамара даже рассмеялась. Не слишком весело, но рассмеялась.
— Да, очень похоже.
— Просто попробуй, — подытожила я свою мысль. — Тем более что терять всё равно нечего. А вот приобрести можно.
Она вновь молчала, задумавшись, и я тоже молчала, хотя уже начинала подмерзать. Дождь прекращаться и не собирался, ветер дул отнюдь не тёплый, а я ещё и промокла, пока бежала к фонтану…
И как раз когда я собиралась сказать, что, пожалуй, пойду, Тамара шепнула, отчего-то кивнув, будто приняла какое-то решение:
— Спасибо, Зойка.
— Да не за что, — ответила я, клацнув зубами от холода. — Пошли, что ли? А то и правда заболеем.
Тамара согласилась, и мы развернулись к дому. Она держала зонт над нами обеими, я цеплялась за её локоть и старалась аккуратнее обходить лужи — я ведь выскочила из особняка не только без зонта, но и без нормальной обуви. Хана тапочкам…
— Извини за вопрос, — пробормотала я, когда мы уже почти подошли к служебному входу, — просто интересно… А твой бывший муж… Он вообще как поживает? Ему… нормально?
Тамара ответила ровно и холодно — но от самой сути её ответа мне стало жутко.
— Их с его любовницей ковид застал в Италии. У него там дом. Оба заболели. Она умерла, он выжил. Но из-за всех этих ограничений, пока он валялся в реанимации, его бизнес — транспортная компания — практически разорился. Теперь он срочно продаёт всю свою недвижимость, чтобы долги раздать.
Я поперхнулась воздухом ещё на слове «умерла». Вот тебе и кармический бумеранг…
— Но вообще он вполне нормально, — неожиданно подытожила Тамара, усмехнувшись. — Выплывет. Дети мои так и сказали: «Не переживай, мама, дерьмо не тонет».
— Ласково они…
— Поверь, это действительно они ещё ласково, — неожиданно засмеялась Тамара, повеселев. — Почти нежно. Знаешь, как мой старший сын всё время начинает разговор про своего отца? «Этот старый кобель».
«А ведь такое наказание пострашнее потери бизнеса и недвижимости, — подумалось вдруг мне. — Заслужить — именно заслужить! — неуважение собственных детей…»
Мне хотелось сказать, что Вадим не такой, но я промолчала. Я мало его знала, честно говоря, и мой вывод основывался на слепой вере в то, что в одну и ту же реку, так же, как и в кучу дерьма, нельзя наступить дважды.
Предательство и ложь в жизни Тамары уже были. Так, может, настало время для верности и правды?
83
Глеб
Следующие несколько дней Глеб добросовестно избегал Зою. Навещал унывающую по причине наказания Алису, возил довольную Альбину в город — на стрижку и маникюр, потом и в ресторан зашли, — и всё было благополучно, но на душе скребли кошки.
И не только из-за Зои, точнее даже в основном не из-за неё. Из-за Альбины.
После их ссоры и её демонстративного демарша в стиле «не буду ужинать и вообще не подходи ко мне, я обиделась» стало, как ни странно, лучше. Во-первых, Альбина извинилась, сказала, что погорячилась — просто уж очень сильно переживает, что не нравится Алисе. А во-вторых, Альбина практически вернулась к прежней линии поведения, вновь превратившись в спокойную и ласковую девушку. И Глебу бы радоваться, а он вместо этого, находясь рядом с ней, пытался анализировать — а любит ли? А нужна ли она ему? И не находил в себе положительного ответа, и от этого было досадно. Пять лет ведь были вместе, жениться собирался, кольцо купил… а теперь вдруг — всё. Ничего не нужно, не хочется. Как по волшебству вдруг исчезло, стоило Алисе появиться рядом. Хотя… кого он обманывает? Не в одной племяннице дело. Ещё в Зое, конечно.
Несмотря на то что Глеб старался о ней не думать, она всё равно проникала в его мысли, заставляя душу полниться чувством вины. Он-то разлюбил — если вообще когда-нибудь любил, — а Альбина? Она улыбалась, вела себя идеально, ластилась к нему, в постели была горяча и великолепна. И осторожно, исподволь, делала намёки на свадьбу, которые Глеб топорно не замечал. Какая уж тут свадьба, если у него мысли совсем об обратном…
Но, когда Глеб представлял, как скажет Альбине эту сакраментальную фразу: «Прости, но нам необходимо расстаться», у него на нервной почве начиналась чесотка. Потому что он отлично понимал, что после этого будет. Грандиозный скандал со слезами, истериками, бесконечными разговорами с попыткой проанализировать ситуацию и что-то исправить. Естественно, Альбина никогда в жизни не исчезнет с горизонта сразу! И Глеб всё же не настолько мерзавец, чтобы гнать её в шею после пяти лет отношений. Само собой, она захочет попытаться реанимировать отношения, и какими словами доказывать, что это бесполезно? Ну не говорить же, что влюбился в другую! Это было бы слишком жестоко. По крайней мере, для Альбины, которая считает себя идеалом женщины. Если узнает, что он заглядывается на Зою, это станет огромным ударом для её психики. Ну как же — Альбина так старается быть красивой, а тут простушка и замухрышка вдруг её затмила.
Поэтому Глеб пока молчал, непонятно на что надеясь. Проблема ведь сама собой не рассосётся, и, по идее, затягивать — делать только хуже. Но не мог он вот так… взять и объявить о расставании. Это же не повышение тарифов ЖКХ! Тут надо подумать, подготовиться…
«Да ты просто трусишь», — иногда говорил себе Глеб и не мог найти причин для возражений. Ну да — трусит. А кто бы не трусил на его месте? Если только моральный урод, которому безразлично, что он сделает больно женщине, потратившей на него пять лет жизни. Глеб отнял у Альбины самое лучшее время, а теперь собирался всё закончить, причём даже без внятной причины. Если не считать симпатию к Зое, о которой лучше не говорить.
И пока даже не думать, чтобы не поехать мозгами окончательно и бесповоротно.
84
Альбина
Всё шло отлично, и настроение у неё было прекрасным. С Глебом она помирилась, Алиса была наказана, поэтому Альбина её и не видела. Кроме того, теперь можно было ездить в город, и она наконец посетила свои любимые салоны красоты. А ещё сходила в ресторан вместе с Глебом. Немного расстроилась, не получив ожидаемого предложения руки и сердца, но не стала на этом зацикливаться. Всё будет! Никуда он от неё не денется. Вот пойдёт мелкая дрянь в школу, станет поменьше путаться под ногами — и Альбина аккуратно подведёт Глеба к мысли о регистрации брака. А сейчас он просто слишком загружен проблемами племян