— Знакомое описание, — хмыкнула я. — А братца волка у вас как зовут?
— Ты смеёшься, потому что не веришь. Но смотри, в Корее кицунэ называют кумихо, а в Китае хули-цзин. И одинаково описывают и сущность и образ. Ей поклоняются, она любит внимание и заботу. В Нара, в храме Инари стоит её статуя, которой несколько сотен лет. Думаешь, предки просто решили, пусть стоит, раз красивая? — хмыкнула Курико. — Наши предки умели наблюдать и видеть взаимосвязи. И умели помнить. Ты не веришь в духов и иные силы. Но вот твоя внучка, которой вы сами выбрали лису в покровители, и под её именем прячете девочку от смерти. Ведь пока её настоящее имя не звучит, беда проходит мимо. И заметь, девочку тянет именно в Нара, хотя никаких связей у неё с этим городом на первый взгляд нет. Ну, кроме одной и самой очевидной.
— Да? Это какой же? — обижать насмешкой близкого человека я не хотела, но и принять подобное толкование не могла.
— Ты, — пожала плечами Курико. — Уверена, брат с радостью бы признал девочку своей внучкой и охотно присоединился бы к её воспитанию. Думаю знание пары-тройки дополнительных языков, ей бы точно не повредило. А это её желание, ни что иное, как отклик на призыв. Духи предков моего рода признали её и зовут познакомиться поближе. Мой отец гордился бы такой малышкой.
— Извини, но вот в это мне очень сложно поверить. Особенно, зная, что родную дочь он отдал в гейши, — покачала головой я.
— Чего? Правда? — мы увлеклись, и не заметили, что Алька успела не только закончить свои упражнения, но и вернуться в дом с Лексом на руках. — Гейша, это же вроде, я извиняюсь конечно, проститутка в Японии? А отец знает? Вот это он меня отправил, сейчас вы меня воспитаете папе с мамой на радость!
Девчонка рассмеялась, я с тревогой посмотрела на Курико, но та только лишь еле заметно улыбалась.
— Аля, ты не права, — одëрнула я внучку.
— Так это все знают, — отмахнулась она, усаживаясь на стул. — Готова внимать. Урок первый, что там самое главное?
Я едва уловила, как Курико переместилась к ней, и одним движением ноги заставила стул резко упасть. Я испуганно вздохнула, представив, как Алька сейчас треснется затылком о верх спинки стула. Но к удивлению, шея девчонки у основания черепа оказалась лежащей на сгибе ноги Курико. Та, сохраняя идеальное равновесие, удерживала голову Альки на ступне.
— Не старайся, маленькая кицунэ, тебе не удастся сделать меня своим врагом, — по-прежнему улыбалась Курико.
— А это что сейчас было? — с явной осторожностью спросила лисёнок.
— В названиях многих боевых искусств есть частица "до", означающая путь. Насколько я помню, дзюдо это мягкий или гибкий путь. И создал его мастер Дзигоро Кано всего за сто лет до твоего рождения. А ты выскочила на дорогу, даже не зная и не понимая, откуда она взялась и где берёт своё начало. Как ты собираешься овладеть столь сложным искусством, не зная ни нашей истории, ни культуры, ни философии, которые привели к рождению выбранного тобой пути? Разве в тебе есть мягкость или гибкость? Дзюдо это победа без оружия. А ты именно в оружие его и превращаешь. Забавно наблюдать, как ты пытаешься читать, не зная букв. — Сложила руки под грудью, спрятав кисти в рукавах Курико. — Стать гейшей не просто. Отбор среди тех, кто ищет ученичества велик и сложен, и даже не каждая десятая девочка становится ученицей. Сложнейшее обучение длится годами, но далеко не все становятся гейшей. Какой безумный потратит столько усилий, чтобы в итоге получать плату за исполнение низменных желаний?
— То есть вы мне советуете изучить культуру и историю Японии, прежде чем рот открывать? — фыркнула Алька поднимаясь с пола.
— Для начала я тебе советую принять душ, — приподняла бровь Курико. — Не думаю, что всем нужно знать, что твой день начался с тяжёлой тренировки. И потом, дух бусидо, требует содержать мысли и тело в чистоте!
Весна в наши края приходила поздно, но наверное поэтому всё вокруг словно пьянело от тепла и живительной силы, что лилась щедрыми потоками. Я с наступлением тепла всё больше времени проводила на улице. Даже чашка чая казалась более ароматной, чем дома. Лекс, бродяжничавший всю ночь, сейчас отсыпался в одном из кресел. Пользовался, что Алька опять пропадала в монастыре.
Усмехнулась, вспомнив сиротливо стоящие в полке на террасе ботинки, которые Алька именовала берцухами или берцами. Отмытые и начищенные, с набитыми носами, но… Не на ногах у девочки.
— Уродство какое-то, — скривилась как-то я.
— Баб Тось, ты чего? — похлопала на меня ресницами внучка. — Ты только посмотри! Усиленный протектор, армированная подошва, металлическая молния, шнуровка до середины икры, жёсткий задник и усиленный мыс. И это натуральная кожа!
— Которую зря перевели. На ноге смотрится, как копыто! Или как будто у тебя нога сорокового размера. — Всё равно не прониклась я. — А у тебя какой?
— Тридцать седьмой, — ответила Алька.
— Никогда бы не подумала, — покачала головой я, держа эти ботинки на весу. — Как ты только такую тяжесть на ногах таскать не устаёшь? Я бы наверное ноги от земли оторвать не смогла бы.
— Вот все так и думают, — засмеялась Алька. — А с моей балетной растяжкой врезать с ноги по подбородку как нечего делать. А тут тяжёлый ботинок, мыс со стаканом, размах, ускорение и прочие законы физики… Сносит на будь здоров!
— В каком смысле со стаканом? — переспросила я.
— Нос ботинка многослойный. Между кожей и внутренней подкладкой вставлен металлический каркас, полностью закрывающий пальцы. Ну, как будто стакан пополам разрезали. — Объясняла мне внучка.
— Зато ты в них неповоротлива, — без всяких эмоций сообщила Курико.
— Что? — удивилась Алька. — Я неповоротлива?
— Да без разницы кто. — Равнодушно пожала плечами Курико. — Эта обувь жёстко фиксирует стопу. А зажатая стопа всегда ограничивает. Как думаешь, почему есть правило, что на татами, только босые? Не веришь? Пойдём попробуешь.
Алька и Курико отправились на улицу. Подруга взяла в руки длинную прямую палку. Курико не делала лишних движений, словно экономила, но конец её палки рекулярно бил по заднику Алькиных ботинок. Та просто не успевала разворачиваться.
— А теперь разувайся, — потребовала Курико.
И то ли Алька разозлилась, то ли Курико смогла незаметно поддаться, но палка коснулась внучки лишь несколько раз.
— Теперь лучше в баню. Бегать сейчас босиком по земле плохая идея. — Не стала озвучивать и без того очевидные выводы Курико, предоставив лисёнку самой делать выводы. — Мы кстати туда и собрались. Составишь компанию?
— Пять сек, — сорвалась с места в дом Алька. — Я за полотенцем и душ-мешком!
— И как племянник умудрился с ней общего языка не найти? — вздохнула я, глядя вслед забегающей в дом внучке.
— Вина. И слабость. Он боится признать свою ошибку, принять свою вину. И чтобы оправдать себя, ищет недостатки в ней. А она обычная. — Произнесла Курико.
— Не вздумай так сказать при Дине, — засмеялась я. — Для неё Алька это и солнце, и вся вселенная разом. И никак иначе.
В парилке мелкая села на нижнюю полку, сказав, что на верхней быстро плохо становится, а баню она любит. После первого захода в парилку Курико разлила всем по половнику густого рыбного бульона. Она варила его на медленном огне до тех пор, пока кости рыбы не растворятся.
— А почему ты хотела поехать в Нара? — спросила Курико, не оставившая свою идею о связи своего рода и Альки.
— Из-за доклада. Мы на географии всем классом два года назад получили задание, написать доклад о странах Азии. Коротко о стране и подробно об одной из традиций. — Рассказывала внучка, даже не подозревая насколько внимательно мы её слушаем. — Чтобы были разные страны и разные традиции, мы написали названия на листочках и тянули. Как билеты на экзаменах. Мне досталась Япония и цветение. Я только переселилась к родителям, и дома старалась бывать пореже. А тут такой повод! Вот я и пропала в библиотеке. В большом альманахе по географии я нашла упоминание, что почти одновременно с цветением сакуры идёт и цветение глицинии. И в древнем городе Нара существует целая золотая неделя для любования. Тогда я стала искать статьи уже конкретно об этом городе. И наткнулась на большое описание праздника огней в середине августа, когда тысячи фонарей зажигают и отпускают в небонебо, выставляют на земле и украшают ими порог дома.
— О-бон, — улыбалась Курико. — Трёхдневный праздник поминовения предков. А фонари зажигают, чтобы их свет разогнал тьму, закрывающую дорогу духам предков к дому и членам своих семей. Мы верим, что в этот день можно встретить всех своих предков и познакомиться с ними.
— Я рассматривала фотографии и… Это было очень красиво. И сильно. Даже через фотографии пробрало. Я обязательно туда приеду. — Нахмурилась Алька, словно мы её отговаривали. — Туда и на Ольхон!
Вечером, когда девочка уже спала, мы с Курико сидели внизу.
— Давай, не сдерживайся, — хмыкнула я.
— По мне заметно? — улыбка Курико как никогда напоминала лисью.
— Ты вся светишься и весь твой вид излучает самодовольство. Я прямо слышу от тебя вопрос в стиле "а я что говорила", — подтвердила я. — Подумать только как совпало. Школьный доклад, чисто случайно Алька вытягивает тему о Японии, а дальше нежелание быть дома, любопытство и слишком эмоциональное восприятие и пожалуйста! Куча непрогнозируемых случайностей, а в итоге такое совпадение, что мороз по коже!
— Ты заметила, что она хочет не просто в город или поглядеть на храмы, и даже не на цветение? — напомнила мне об особом значении праздника, который хотела увидеть Алька, довольная Курико. — Пожалуй, научу-ка я её писать имя нашего рода на японском.
— Удачи, — хмыкнула я. — Заодно, пока научится правильно чертить все ваши палочки, галочки и хвостики, в совершенстве овладеет самоконтролем.
Вот только наивная Курико немного недооценила Альку. Та всегда была любопытна. А тут живой источник информации о том, что её интересует. Не рассказы какого-то журналиста, нахватавшего материала для статьи по верхам, а знающий и понимающий суть свидетель и участник. А мелкую интересовало всё. Вплоть до того, чем фонари вдоль дорог отличаются от фонарей вдоль лестниц к какому-то там храму. И иногда возвращала разговор к сказанному два дня назад из-за несовпадений в каких-то мелочах.